Папа был понарошку

Декабрь. Морозные дни, лютые ночи. В такую погоду сидеть бы дома, на работе, на учёбе, в тепле. А кому-то милее этот холод и колючий мороз. Влад прогуливал занятия вместе со своими приятелями. Не в первый раз и не в последний. Ничего важного в школе не было, Влад и так знал, что ему натянут оценки с двоек до троек, чтобы он нормально закончил четверть. Сынок майора, мальчик, у которого умерла мать. Непростая жизнь. Его жалели, хоть и ругали за плохие оценки. Влад этим не пользовался. Ему просто всё равно, что и кто говорит, какие оценки ставят. Всё это пустота и ничего не значит. Всё это для какого-то будущего, которого может и не быть. Может, завтра вдруг с неба упадёт кирпич. Может, кто-нибудь зарежет, выскочив из-за угла. А может, Влад сам не выдержит однажды и что-нибудь сделает. Он думал об этом. Наверное, все об этом думают. Особенно, когда умирает кто-то из родителей. Влад скучал по матери. Винил себя, что ничем не помог и не мог помочь. Но больше винил отца. Будто тот мог что-то сделать, сдать свою жену в больницу, чтобы там её излечили от алкоголизма. Хоть что-то. Но он просто приходил с работы, ругался, отбирал водку, не давал денег в руки. А она всё равно находила где выпить. Влад не мог понять, что ему дальше делать одному. Он просто убивал время легкодоступным дофамином: тусовки, друзья, игры, девочки, которые не против позажиматься и целоваться со вкусом сигарет, даже не против отсосать разок. На других девочек Влад никогда не смотрел. Другие и не ходили по таким местам, где все бухают, курят и трахаются. Сегодня пол дня он провисел у друга на хате. Потом вышли прогуляться мимо школы, чтобы пощекотать нервы и почувствовать себя безнаказанными "бунтарями". — О, это не твоего отца тачка? Влад посмотрел через дорогу. Прямо возле школы стояла машина его отца. — Ага... Что он тут делает вообще? На работе должен быть. А может, тут у него как раз работа. Иначе зачем ещё? Вряд-ли он знает о родительском собрании. Ни разу не явился за столько лет. Пока Влад раздумывал идти к отцу или бежать нахуй, из машины вывалил Сергей. Смотрел он прямо на Влада, одним своим взглядом намекая подойти. — Ладно, пацаны, походу я всё. Не ждите. Приятели в спину посмеивались. Влад молча сел в машину, в ожидании взбучки. Сегодня родительское собрание. И оно уже должно закончиться. Влад никак не ожидал, что отец явится. Сергей завел машину, в тишине они проехали метров десять. А потом началось. — Я тебе что говорил по поводу учёбы? Где ты шлялся сегодня? — Нигде. — Башкой своей думай, учиться пора уже. Еле-еле вторую четверть закончишь. — Я учусь. — Нормально надо учиться. По математике вон одни двойки. Как экзамены сдавать будешь? Влад усмехнулся, расслабленно развалившись на сидении. Один раз пришёл на собрание и уже возомнил себя заботливым родителем. А где был все эти годы?! На работе своей, уткнувшись в нее как страус в песок. — Если бы ты хоть немного мной интересовался, ты бы знал, что я не ебу в этой математике. Мама знала. — Знала она. И говорила, что ты весь в неё. — Да. А что не в неё? Один в один. Такой же. И не нужен... Забухаю и сдохну. Сергей резко остановился, прижимаясь к обочине. Влад прошипел от стянувшего грудь и живот ремня. — Повтори. Давай. — Забухаю и сдохну! — крикнул Влад, повернувшись к отцу. Сергей тут же схватил сына за шею. — Брось свои истерики, слышишь? И только посмей ещё раз что-нибудь вытворить дома, как тогда с рыбами. — Не трогал я этих ебаных рыб! — Не ври. Я знаю, что это ты сделал. На первый раз смолчал. Больше не стану. — Бесишь... Сергей дал сыну подзатыльник и поехал дальше, резко выруливая. — Ты меня услышал. Ещё что-нибудь вытворишь, я тебя прибью. Влад всю дорогу до дома пыхтел от обиды. После этого ему хотелось только что-нибудь вытворить! Но он терпел. Терпел. В следующий раз этот аквариум улетел с балкона вместе с рыбами. Прямо перед приходом Сергея. Влад сделал это для него. Подарок папочке под Новый Год. Марина обнимала плачущую Женю у ёлки с гирляндами. Сергей молча оценил взглядом обстановку, выцепил на диване довольного собой Влада, подлетел к нему, схватил за воротник кофты и потащил в комнату. Влад не ожидал такого. Но он напросился. Сергей развернул его к себе лицом и ударил по щеке. Влад прижал к горящей коже ладонь, уставившись на отца. — Пошёл и сказал, что тебе жаль! Живо! — Нет. Мне не жаль! Сергей начал вытаскивать ремень из брюк. Влад сумасшедше улыбался ему. — Серьёзно?! Будешь меня бить?? — Буду. Разрезающий воздух звук дошел до мозга, когда кожу опалило болью. Влад вскрикнул от неожиданности, отскакивая подальше. Сергей замахнулся снова, ударил. Бил, пока Влад не зажался в угол. — Иди и извинись! Сейчас же! Влад сквозь горячие слёзы вскрикнул: — Нет!! Удары стали сильнее. Влад кричал в голос от боли и обиды. Руки и ноги горели, ребра тоже. В комнату забежала Марина, сразу вцепилась в Сергея. — Что ты делаешь?! Перестать! — Он сам нарвался! Достал меня уже! Сколько можно глаза закрывать?! Всё! Хватит. Теперь каждый раз так будет, ты понял?? Влад молча глотал слезы, сжавшись в углу, на полу. — Скажи, что понял!! — П-понял. Я всё понял. — Извинись перед Мариной. Влад поднял взгляд на Марину, лица её не видел из-за слёз. — Мне жаль. Простите... — И перед Женей извинись. — Я извинюсь, пап. Извинюсь. Сергей молча на него смотрел. На жалкого зажавшегося в угол плачущего паразита, которому только и нужно было, чтобы всыпали ремня. Вот как с ним надо. — Вот так с тобой надо, — сказал Сергей вслух. Влад сжал губы и веки, закивал чему-то судорожно. Он сказал "пап". Он сказал это. В слезах, в соплях. Наверное, только так и получится. А ему хоть бы что, будто и не услышал, ушёл. Марина ещё немного постояла, хотела что-то сказать, но не стала. Влад не хотел слышать, не хотел, чтобы его вообще видели. Отец впервые его ударил, побил. Раньше мог только грозиться. Влад знал, что отец может. Возможно, он специально напрашивался хоть на такое внимание. Обида и боль быстро перехлестнулись с гневом. Задушенные всхлипы превратились в рычание сквозь стиснутые зубы, сжатые кулаки били по ногам, прямо по алым горящим полосам. Бессилие — невозможность что-то проконтролировать и изменить. Влад не мог вернуть прошлую жизнь, не мог вернуть мать, не мог выгнать из дома тех, кому тут не место. И уж точно не мог сделать так, чтобы отец уделил ему должно внимание. Не мог сделать вид, что попытки Сергея быть папочкой не дерьмо. Для кого он это всё делает? Для Марины? Для себя? Чтобы всё было как надо? Прилично. Семейно. Чтобы дома было пожрать. Было чисто и уютно. Чтобы всё было само собой! И что бы сын сам собой рос "нормально"! Из комнаты Влад не выходил, провалялся в постели до самой ночи, не шевелился, терпел, пока мочевой пузырь не начал давить. Вышел только в туалет и сразу обратно. Лишь бы ни с кем не пересечься. Извиняться Влад ни перед кем не собирался. Точно ни перед Женей, для которой майор изображает папашу. К счастью в ближайшие дни Влад все равно планировал съебаться из дома и отмечать с друзьями Новый Год. Семейный праздник. Но, конечно, после произошедшего Сергей ему это не позволил. Утром сказал: — Дома сиди. Нехер шляться по притонам всяким. — Это в твое время притоны были, а мы ни по каким притонам не шляемся, — Влад не мог сдержаться. Обида клокотала вдвое сильнее. Сергей смерил его строгим взглядом. — Знаю я прекрасно, где ты ходишь и с кем. — Конечно. Ничего он не знал. Только строит из себя непонятно что. — Ты извинился перед Женей? — Нет. Влад на отца не смотрел. Ярко вспомнилось вчерашнее. — Почему? Я тебе что сказал? — Да что ей от моих извинений?! Оживут что-ли её рыбы?! Нет! — Влад. — Не заставляй! Не заставляй меня! Тебе твои попытки заделаться отцом помогают?? Со мной уж точно нет. Потому что всё это враньё. И извинения эти тоже враньё! — Зачем ты это сделал? Влад поднял голову. Зачем сделал? Разве он мог сказать: "Чтобы ты на меня посмотрел. Чтобы обратил внимание. Чтобы в этом доме перестали смеяться и улыбаться. Чтобы всё это закончилось наконец." Не мог. Этот чурбан никогда не услышит. — Меня бесили вонючие рыбы. Никто меня не спросил, нравятся ли мне они. Сергей прекрасно понял, о ком Влад говорит. — Я же для тебя всё это делаю, неблагодарный ты щенок. Влад удивлённо распахнул глаза. Для него? Что именно? Всё это враньё?? Он рассмеялся. Не мог ничего ответить. Слова застревали в горле. Смех, смех. Только смех. Если бы это было дня него... всё было бы иначе. А сейчас не понятно, что он вообще делает и для кого. — Ты даже не спросил ни разу, что мне нужно. — Я сам знаю, что тебе нужно. Сергей ушёл. Влад остался в комнате. В раздумьях сбежать ему из дома или нет. Сбежит — отец найдёт, всыплет опять, зато их семейный праздник будет подпорчен. Выбор очевиден. Вечером Влад тихо собрался, вышел в прихожую, слушая возню в зале, обулся, схватил куртку и быстро и как можно тише постарался выйти. А после побежал по лестнице вниз, прыгая через ступеньки, с чувством, что отец его сейчас догонит и размажет прямо по этой лестнице. Влад бежал. Оглядывался. На остановке заскочил в первый попавшийся автобус, протиснулся между толстыми куртками и зажался у окна. В панике вспомнил про телефон. Нужно выключить. Влад взял его в руки, разблокировал, ожидая увидеть там кучу пропущенных звонков, непрочитанные сообщения. Но ничего этого не было. Потому что ему похуй. Он не побежит. Не будет искать. Влад убрал телефон, не отключил, чтобы... а вдруг позвонит. Новый Год Влад встретил с друзьями. Пьяно посматривал в телефон, звонила только Марина. Она хорошая женщина. Не заслужила этих психов. Но видеть её Влад не хотел. У него нет отца, теперь забирают последние крохи. "Я же для тебя всё это делаю, неблагодарный..." — как плевок в лицо. Как тот удар. Ремень. Всё для него. Надо же...