Пик, ты точно в порядке?

Хару спал в свободной комнате, которую специально для него выделили, но проснулся из‑за обеспокоенных голосов родителей Вару за дверью. Сквозь полуприкрытые веки он заметил тонкую полоску света в щели — кто‑то оставил дверь чуть приоткрытой. — Вару, ты же знаешь, — тихо говорила женщина, приложив руку к груди. Её голос дрожал, будто она сдерживала слёзы. — Родные Пика умерли… — Этот медальон — единственное, что осталось у Пика от них, — продолжал отец, и в его твёрдом тоне всё же проскальзывала тревога. — Зачем ты украл его у Пика? «Вару что‑то украл?» — пронеслось в мыслях у Хару. Он приподнялся на локте, стараясь не шуметь. Через приоткрытую дверь было видно, как мать нервно теребит край рукава, а отец сжимает и разжимает кулаки — редкий признак того, что он действительно взволнован. — Я ничего не крал! Почему вы вините меня, хотя ничего об этом и не знаете?! — крикнул Вару. Эхо голоса разлетелось по пустому коридору, отразилось от высоких потолков и замерло где‑то вдали. В этом звуке было столько боли и обиды, что даже Хару на мгновение почувствовал неловкость. — Вару… не делай так больше, — проигнорировав ответ сына, тихо приказала мать. Её пальцы всё ещё дрожали. — Хватит сваливать всё на меня! Разобрались бы для начала во всём! — голос Вару сорвался, эхом разносясь по особняку. Пик стоял у стены, почти сливаясь с тенью. Его рука, сжимающая медальон, дрожала. Металл был холодным, слишком холодным — точно таким же, каким был пол в тот день, когда… В голове вспыхнули обрывки: мамин смех, звонкий и тёплый, как колокольчик; запах её духов — лёгкая нота жасмина; отцовская рука, тяжёлая и надёжная, на плече. Сердце забилось чаще, а по спине пробежали мурашки, будто кто‑то провёл по ней ледяными пальцами. — Он сам виноват, — продолжил Вару, скрещивая руки на груди. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась растерянность. — Сам подложил медальон мне в шкафчик и теперь прикидывается невинным. Руки Пика сжались сильнее. Медальон впился в кожу, оставляя едва заметные вмятины. В голове всё время крутилось: «Но это не я». Он закрыл глаза, пытаясь заглушить шум в ушах, но воспоминания лишь становились ярче. Не в силах больше слушать, Пик тихо отошёл. Он не видел, как Хару приоткрыл свою дверь и скользнул взглядом по его фигуре, прежде чем скрыться обратно в комнате. Служанка, убиравшаяся неподалёку, бросила на него взволнованный взгляд, но тут же опустила глаза, делая вид, что ничего не заметила. Пик свернул в боковой коридор и исчез из виду. «Что же между ними случилось? Интересно…» — подумал Хару, медленно распахивая дверь. Родители Вару удивлённо взглянули на него, но, не сказав ни слова, разошлись по своим делам. Вару остался посреди коридора, глядя в пол. Хару сделал несколько шагов вперёд, намеренно задев плечом служанку, которая как раз проходила мимо с корзиной белья. — Ой, простите! — тут же улыбнулся он, демонстрируя вежливость. — Не заметил вас. Затем он обернулся к Вару. — О чём говорили? — спросил он, закрывая за собой дверь. Его голос звучал непринуждённо, но взгляд скользил по лицу Вару, фиксируя каждую эмоцию. — Да так… — Вару нахмурился, проводя рукой по волосам. — Родители винят в том, чего я не делал! Он цыкнул, смотря куда‑то в потолок, а затем недовольно буркнул: — И всё из‑за него. — Из‑за кого? — Хару сделал шаг ближе. — Пика, — презрительно бросил зеленоволосый. — Он вечно делает вид, что невинный, а сам… Сам подстроил всё это! Будто ему мало, что у него есть. Вару резко развернулся и ушёл вглубь коридора, его шаги гулко отдавались в тишине. Хару проводил его взглядом, а затем медленно достал телефон. На экране мелькнул открытый блокнот с единственной записью: «Медальон. Пик. Вару. Конфликт». Он быстро стёр текст, улыбнулся и направился в свою комнату. За окном всё ещё шёл дождь, капли стучали по стеклу, рисуя хаотичные узоры. Где‑то вдали прогремел гром, но никто этого уже не заметил. Хару, расплываясь в ехидной улыбке, подошёл к самой дальней комнате коридора. Медленно прикоснувшись к ручке двери, он дёрнул её. Из щели приоткрытой двери будто разносилась по всему особняку жуткая и таинственная атмосфера. Темнота этой комнаты пугала. На небольшом, потрёпанном временем столе лежала куча разных вещей. Рука Хару медленно, но уверенно потянулась к старинной ручке. Выйдя незаметным, Хару подбежал к комнате Вару и Пика. Быстро кинув ручку на стол Пика, гость ушёл на кухню. В это время там собралась вся семья. И Пик, и Вару, и их родители. Между ними царила напряжённая тишина. Где-то поблизости послышались шаги. Они приближались, и вот на кухню заходит Хару. — Хару, мы тебя уже заждались, — с улыбкой на лице проговорила мать. Хару мило улыбнулся в ответ и сел на свободное место рядом с Пиком. Его взгляд скользнул по бледному лицу мальчика, отмечая каждую деталь: подрагивающие пальцы, напряжённую линию плеч. — Пик, когда ты вернёшь ту ручку? — спросил он напрямую. Дождавшись слегка недоумённого взгляда, Хару продолжил: — Или ты её уже вернул? — Я не брал никакую ручку, — тихо, но твёрдо ответил Пик, беря в руки ложку. Металл холодно коснулся пальцев, будто напоминая о чём‑то неприятном. — Правда? Я видел, как ты рассматривал её вчера, — промолвил Хару. — Я думал, ты не берёшь чужое без спроса. — Спокойно продолжил он, равнодушно пожав плечами. — Какую ручку, Хару? — вмешалась мать, пытаясь разбавить напряжённую атмосферу. Её голос дрогнул на последнем слоге. — Ту самую, — начал тот. — Дедушкину. Как только он сказал это, остальные чуть не уронили ложки с рук. «Что же теперь ты будешь делать, наш невинный?» — пронеслось в голове у Хару. Он незаметно сжал пальцы под столом, сдерживая улыбку. — Пик?! — обеспокоенно окликнула мать. — Ты… Ты правда взял её? — Я… ничего не брал, — неуверенно ответил Пик, взглянув на разъярённые глаза отца. По телу пробежались мурашки, будто кто‑то провёл по коже ледяной иглой. — Верни её на место, немедленно, — грозно приказал отец, пронзительно смотря на растерянные глаза Пика. — Но я не брал никакую ручку, — третий раз признался желтоглазый, пряча под стол дрожащие руки. Ложка с тихим стуком упала на пол, но никто этого не заметил. Он взглянул на брата. Тот презрительно поглядывал на него, зарываясь руками в свои зелёные волосы. На секунду пальцы Вару замерли, дрогнули, будто он хотел что‑то сказать, но тут же сжал кулак. Отец вздохнул и резко встал из‑за стола. Тяжёлыми шагами он направился куда‑то. «О чём они говорят? Я же ничего не брал…» — подумал Пик. Его глаза метнулись на мать. Она тоже была растеряна, но во взгляде промелькнула ненависть. Пик пробежался взглядом по всем — они смотрели на него, неожиданно осуждающе. «Почему они все на меня так смотрят? Эта ручка настолько важна?» — крутилось у него в мыслях. С каждым тяжёлым шагом отца сердце будто колотилось быстрее. Дрожащие руки изливались холодным потом. Капли влаги на ладонях казались ему клеймом. «Я ни в чём не провинился, но почему я так нервничаю?» — думал фиолетоволосый. Взволнованный взгляд вцепился в отца, только зашедшего на кухню. В руках тот держал старинную ручку — потёртый корпус, выцветшая гравировка, едва заметная трещина у основания. — Ещё раз спрашиваю: ты НЕ брал эту ручку? — Я… Я вижу её впервые, — тихо произнёс Пик, опуская глаза. — А как она тогда оказалась у тебя на столе? Пик вздрогнул. Он посмотрел на разочарованного отца, и дыхание участилось. В ушах зазвенело, а мир на мгновение потерял цвета, став серо‑белым. «Что со мной? Это… страх?» — подумал он. — Он всегда брал чужое? — послышался тихий шёпот со стороны Хару, адресованный Вару. Его пальцы незаметно скользнули к карману, где лежал блокнот с записями. — Пик, — окликнули его. — Я не ожидала. Это… очень не красиво, — разочаровалась мать, бросая на него осуждающий взгляд. Сердце будто разбилось на кусочки. Он сжал руки в кулак, а перед глазами промелькнули те же взгляды, только уже из прошлого — холодные, осуждающие, не оставляющие надежды. «Почему они так смотрят? Мне не нравятся эти взгляды, они…» — губа невольно задрожала. — «Заставляют меня чувствовать.» Пик встал со стола. Почувствовав на себе взгляды — всё те же, которые Пик не хотел больше видеть, — шаги ускорились. Он уже был у двери, как услышал голос матери: — Мы думали, ты другой. Эти слова врезались в спину, будто ледяной осколок. Он почувствовал, как горло сжимается, мешая вдохнуть. Ноги подкосились, но он не обернулся. Он стиснул кулаки и просто ушёл. Шаги эхом отдавались в длинном коридоре, где стены, украшенные семейными фотографиями, словно отталкивали его — ни одного его снимка среди них. Даже тени, падающие от ламп, будто избегали касаться его ног. В голове всё крутилось: «Они просто не знают правду. Или… не хотят и знать?» Пик остановился. Взгляд упал на фотографию в рамке, лежащую на тумбочке: Вару и его родители, улыбающиеся, близкие, свои. Еле уловимая зависть промелькнула в его глазах, но тут же пропала, когда горничная помахала пипидастром, убирая пыль. Пик резко отвёл безразличный взгляд и молча зашагал в комнату. За спиной, на кухне, Хару наблюдал за закрывающейся дверью. Его пальцы быстро набирали текст в телефоне: «Ручка. Сработало. Следующий шаг?»