Пик, ты точно в порядке?

В детском доме стоял привычный гул: смех, топот, шёпот у шкафчиков, звон посуды из столовой. В этом хаосе три фигуры у входа казались островками тишины. — Вы уверены, что хотите его забрать? — воспитательница Нина нервно теребила край халата, избегая смотреть в глаза собеседникам. — Он… не очень эмоционален. И… — Мы знаем, — резко оборвал мужчина с аккуратной бородой. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась неуверенность. — Да, мы хотим именно его, — мягко, но твёрдо добавила женщина в элегантном костюме. В её взгляде читалась непоколебимая решимость. — Он сейчас подойдёт, — прошептала Нина, опуская глаза. В самой дальней комнате, за дверью с облупившейся краской, юноша с фиолетовыми волосами складывал вещи. Движения были выверенными, почти механическими — будто он репетировал этот ритуал сотни раз. Пик. Его прозвали «рогатым» из‑за необычной прически. Часть волос на макушке была поднятой словно рога. Но куда больше брали во внимание глаза — золотые, с вертикальными зрачками, словно у дракона. Жёлтая радужка, чёрный зрачок, холодная пристальность. Он закрыл чемодан, провёл ладонью по крышке, проверяя, не забыл ли чего. Фиолетовые пряди, падавшие на глаза, он аккуратно заправил за уши. Сидел, уставившись в стену, с лицом, лишённым эмоций. Будто ждал кого-то. Стук в дверь. — Ты собрался? — в проёме появилась Нина. Её голос звучал строго, но в глазах теплилась грусть. Пик едва заметно кивнул. Она распахнула дверь шире, отступая в сторону. Он поднялся, взял чемодан. В коридоре пахло дезинфекцией и старой краской — запах, который он знал наизусть. Главный зал. Десятки глаз уставились на него, как на экспонат в музее. — Смотрите, наш безэмоциональный вышел! — протянул мальчишка с вихрями волос, торчавших во все стороны. — Делает вид, что особенный… — подхватила девочка с косичками, скривив губы. — Да он просто понтуется! — крикнул третий, и зал взорвался смешками. Воспитатели заторопились утихомирить толпу, но Пик шёл сквозь этот шум, будто сквозь туман. Ни взгляда, ни реакции — только ровный шаг и чемодан в руке. У выхода стояли они. — Здравствуй, Пик, — женщина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Её ладонь коснулась его плеча — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Он кивнул. Мужчина с бородой шагнул вперёд: — Позволь помочь. Он потянулся к чемодану и забрал его. Чёрная машина ждала у крыльца. Водитель, молчаливый силуэт в форменной куртке, уже держал дверь открытой. Рядом стояла ещё одна машина — поменьше, неприметная. — Нам нужно уехать кое‑куда, — объяснила женщина, указывая на чёрный седан. — Садись. Она довезёт тебя до нашего дома. Пик молча скользнул на заднее сиденье. Машина тронулась, и детский дом растаял в зеркале заднего вида. За окном мелькали дома, деревья, столбы — мир, который больше не был его миром. Особняк возник внезапно: массивные колонны, витражные окна, кованые ворота. Водитель припарковался, вышел, открыл дверь. Чемодан оказался в его руках прежде, чем Пик успел протянуть руку. Они вошли. Холодный мрамор пола, запах полированного дерева, далёкие голоса слуг. Пик закрыл дверь, обернулся — и столкнулся с ним. Парень с взъерошенными зелёными волосами. Руки скрещены на груди, лицо — маска недовольства. — Так вот, какой ты, — протянул он небрежно. — Я Вару. Мне семнадцать. Пик открыл рот, чтобы что-то ответить, но Вару уже продолжил: — Я уже знаю про тебя. Родители велели показать нашу комнату. — Он нахмурился. — Идём. Быстрее. Коридор. Мимо проплывали фигуры в униформе горничных — бесшумные, как тени. Вару шагал впереди, не оглядываясь. Комната. Просторная, с двумя кроватями, письменными столами у окна и шкафами вдоль стены. Водитель поставил чемодан у двери и исчез. Пик закрыл дверь. В тот же миг его прижали к стене. — Слушай, — Вару сжал воротник его рубашки, глаза пылали раздражением. — Не знаю, зачем родителям взбрело в голову забрать какого‑то сопляка из детского дома и привезти сюда, но… Он замолчал, словно подбирая слова поострее. — Нянчиться с тобой я не собираюсь. Ты мне не брат и никогда им не будешь, понял? Пик смотрел на него. Золотые глаза — без гнева, без обиды, без чего‑либо вообще. Только холод. «Вдобавок он ещё и странный какой‑то», — пронеслось в голове Вару. Он резко отпустил воротник и отступил. Пик поправил одежду. Ни слова. Ни жеста. Только взгляд, будто сканирующий, оценивающий. За окном садилось солнце, окрашивая стены в багряные тона. Где‑то вдали зазвонил колокольчик, возвещая ужин. Новый дом. Новая жизнь. Новые правила.