Пик, ты точно в порядке?

Услышав знакомый звонок, Вару рванул на кухню — будто боялся, что ужин исчезнет. Пик молча двинулся следом, скользя взглядом по горничным: те пробегали по коридору бесшумными тенями в строгих униформах. Кухня ослепляла белизной. В центре — квадратный стол, на котором ужин выглядел как экспонат в музее: каждая деталь на своём месте, каждый соус выверен до миллиметра. Рядом — стеклянный шкаф, прозрачный, будто лёд. Вару плюхнулся на стул, с грохотом уронив вилку. — Ну и показуха, — буркнул он, ковыряя вилкой идеально выложенную зелень. — Будто в ресторане, а не дома. Пик сел напротив, аккуратно придвинув стул. Его движения были размеренными, почти ритуальными: взять прибор, проверить положение ножа, слегка коснуться салфетки. Он отломил кусочек блюда, медленно прожевал. В глазах мелькнуло едва уловимое одобрение. Вару поднял взгляд. Его зрачки, узкие и острые, впились в лицо Пика. — Что? — не выдержал тот, не отрывая взгляда от тарелки. — Ты всегда так… аккуратно, — Вару скривил губы. — Будто на экзамене. Пик промолчал. Его пальцы на мгновение замерли над тарелкой, затем снова пришли в движение. — Вару, — тихо, почти шёпотом. — Родители сказали, что уезжают. — Ну и что? — Вару стукнул кулаком по столу. Горничная у плиты вздрогнула, едва не выпустив из рук полотенце. — Они снова задерживаются? — в голосе Пика не было раздражения — только холодная пустота. Он наконец поднял глаза: в них не читалось ни любопытства, ни обиды. — Да достали они уже! — Вару резко отодвинул тарелку так, что приборы зазвенели. — «Дела», «встречи», «срочно»! Как будто мы тут… — он запнулся, сжал вилку до побелевших пальцев. — Как будто мы просто мебель. Тишина накрыла кухню. Даже горничные замерли, превратившись в немые статуи. Вару опустил взгляд на свою тарелку, где безупречный ужин теперь казался насмешкой — идеально выстроенные овощи, соус, похожий на капли крови. — Достали… — выдохнул он почти беззвучно. Пик ненадолго задержал взгляд на Вару, потом взял вилку. Пальцы сжали её чуть крепче, чем требовалось. Он посмотрел на тарелку, будто искал в безупречной сервировке ответ. — Но они же делают это для тебя, — медленно начал он, и в голосе проскользнула непривычная твёрдость. — Для этого огромного особняка. Чтобы тут были все условия для тебя. В его взгляде не было упрёка — только тихая, почти незаметная досада. «Как можно не ценить то, чего у других нет?» — на мгновенье мелькнуло в мыслях у Пика. — Да что ты в этом понимаешь?! — взорвался Вару, вскакивая и ударяя по столу обеими руками. — У тебя же ни родителей, ни родственников! Слова повисли в воздухе, острые, как осколки. Пик не вздрогнул. Не поднял глаза. Только вилка в его руке на миг замерла, потом снова опустилась на тарелку с тихим, почти ритуальным стуком. «Почему он не злится? — пронеслось в голове у Вару. — Почему не кричит в ответ? Это же… неправильно. Так не должно быть». Внутри закипала злость — не только на Пика, но и на себя за эту глупую вспышку. — Серьёзно? Ты даже не обиделся? — голос Вару дрогнул, выдавая растерянность. Пик положил вилку на стол. Его движения были до странности размеренными, будто он выполнял давно заученный ритуал. — Нет, — промолвил он, наконец поднимая глаза. В них не было ни боли, ни гнева — лишь холодная ясность. — Зачем? Ты сказал то, что и так все знают. Вару уставился на него, пытаясь уловить хоть тень эмоции. Но лицо Пика оставалось бесстрастным, словно вырезанным из камня. — Какой же ты странный, — прошептал он, а потом резко развернулся и вылетел из кухни. Тишина накрыла пространство, гуще прежнего. Горничная, застывшая у плиты, медленно опустила сочувственный взгляд. Её пальцы на мгновение сжали край фартука, будто пытаясь удержать невысказанные слова. Потом она скользнула прочь, едва шелестя юбкой, оставляя после себя одинокую тишину.