Пик, ты точно в порядке?

На стол ложился лунный свет — холодный, серебристый. Пик сидел неподвижно, словно вырезанная из тени фигура. Его взгляд скользил между окном и дверью — не с тревогой, а с напряжённым любопытством человека, впервые изучающего правила незнакомой игры. Он не знал, когда должны возвращаться его новые родители. Но он помнил их слова из первой встречи: «Нам нужно уехать кое‑куда». И теперь он ждал — не потому, что они задерживались, а потому, что должен был ждать. Потому что где‑то внутри теплилась мысль: так ведут себя дети, у которых есть родители. В коридоре послышались шаги. Одна из горничных, завершив обход, направлялась в свою комнату. Проходя мимо спальни Вару, она замедлила шаг. Дверь была приоткрыта. Внутри — лишь силуэт на кровати, с головой укрытый одеялом. Пика там не было. Она двинулась дальше и замерла у кухни. Там, в лунном свете, сидел он — неподвижный, как статуя. А вокруг, словно стая осторожных птиц, столпились её коллеги. — Господин, — тихо начала первая, пряча руки за спину, — ваши родители велели ложиться спать в это время… Пик не ответил. Только ресницы дрогнули, поймав отблеск луны. — Я жду своих родителей, — произнёс он наконец, голос звучал ровно, почти механически. — Они задерживаются. — Но, ваши родители… — вторая горничная запнулась, подбирая слова, — они редко возвращаются так поздно. Может, вам лучше… — Хватит! — резкий голос третьей разорвал тишину. Она шагнула вперёд, сжав кулаки. — Вы что, не видите? Он уже господина Вару до криков довёл, теперь ещё и нас мучает своим… Её прервало лёгкое касание плеча. Старшая горничная, та, что только что подошла из коридора, медленно покачала головой. В её глазах читалось не осуждение, а тихая усталость — будто она видела эту сцену сотни раз. Третья горничная фыркнула, отвернулась, но больше не сказала ни слова. — Извините за нашу грубость, — старшая склонила голову, её голос стал мягче. — Мы лишь беспокоимся. — Всё нормально, — ответил Пик, не отводя взгляда от окна. В этот момент за стеклом промелькнула тень. Он резко выпрямился, в глазах вспыхнул немой вопрос. Но это была лишь ветка, царапающая стекло на ветру. Горничные переглянулись, молча разошлись. Кухня снова погрузилась в тишину. Лунный свет давно сменил оттенок — из серебристого превратился в тускло‑серый, будто выгоревший. Пик всё ещё сидел за столом, подбородок опирался на сжатую в кулак руку. Веки тяжелели, но он заставлял себя вздрагивать при каждом шорохе в коридоре. За дверью послышались приглушённые голоса и звук поворачивающегося в замке ключа. Сердце дрогнуло: наконец. Родители вошли тихо, почти незаметно. Отец нёс папку с документами, мать механически снимала перчатки, взгляд рассеянный, будто она ещё в переговорах. Они даже не сразу заметили его — пока мать не повернулась к буфету и не замерла. — Пик? — её голос прозвучал не удивлённо, а устало. — Ты ещё не спишь? Он выпрямился, пытаясь подобрать слова. Хотел сказать: «Я ждал вас», но вышло лишь тихое: — Я… не хотел ложиться без вас. Отец мельком взглянул на него, кивнул, будто отмечая факт в уме, и пошёл к лестнице. — Иди спать, уже поздно, — бросила мать, не оборачиваясь. — Завтра рано вставать. Никакого «спасибо за ожидание». Ни вопроса: «Ты ужинал?». Ни даже паузы, чтобы посмотреть ему в глаза. Пик медленно поднялся. Стул скрипнул, и этот звук, казалось, разрезал тишину громче их шагов. Он сделал пару шагов к двери, остановился, обернулся. Родители уже поднимались по лестнице — спина отца прямая, мать чуть наклонила голову, будто разглядывала что‑то на ступеньках. «Они просто устали, — подумал он, сжимая ткань одежды. — Или… я им не важен?» В голове крутились обрывки фраз: «Ты должен ценить то, что у других нет». «Они же делают это для тебя». Но сейчас эти слова звучали как чужие, будто кто‑то другой пытался убедить его в чём‑то, чего он не чувствовал. Он медленно пошёл к своей комнате. В коридоре мелькнул силуэт горничной — она хотела что‑то сказать, но, увидев его лицо, молча отступила в тень. В спальне он сел на край кровати, не раздеваясь. За окном — ни звука. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды, которые никто не ждал вместе с ним.