Oh really?

Кадзуха разрывался между долгом и заветной мечтой последних нескольких лет: он наконец-то нашёл своего омегу. Подумать только, их встреча произошла ещё летом, когда Скарамучча в ресторане обслуживал их столик! «Если бы я тогда не витал в облаках, предаваясь пустым мечтам, а обратил на него внимание...» — следующая мысль привела Кадзуху в ужас. — «Я бы познакомился со Скарамуччей, и мне не пришлось бы связываться с Лини». Он с тряхнул головой, словно пытаясь выбросить эту мысль. Он прикусил губу до крови. Этот внутренний диалог был ему отвратителен. Лини — его любимый, его близкий человек. Как он мог хотя бы на миг считать его помехой, чем-то незначительным? Но мысль о том, что сейчас, в этот самый миг, его омега может отдаваться другому... Что какая-то бета смеет к нему прикасаться... Ярость, едкая, жгучая, поднялась в нём с новой силой. Он уже представлял, как до полусмерти изобьёт Сэтоса, а затем займётся Скарамуччей. Вонзит в его нежную шею клыки, зальёт его до краёв, вгонит в него свой узел, пропитает до последней клетки своим запахом, своей сущностью. Чтобы больше ни у кого не возникло и мысли, что к этому омеге можно подходить ближе, чем на километр. Лини было страшно. Впервые за всё время он почувствовал настоящий, леденящий страх рядом со своим альфой. Инстинкты кричал об опасности. Не раздумывая, он собрал вещи и уехал домой. Уже на месте, он позвонил Скарамучче, пытаясь разобраться в ситуации. — Скар, скажи честно, в универе с Кадзухой что-то случилось? Он будто не в себе... На другом конце провода повисла короткая пауза. Скарамучча подбирал слова. Рассказывать Лини о его отношениях с Сетосом он не хотел. — Ну... да. Он повздорил с одной бетой из нашей группы, — ответил он уклончиво. Это немного проясняло ситуацию. Но лишь немного. Лини знал Кадзуху как уравновешенного человека; тот никогда не таил злобу так долго и так яростно из-за обычной стычки. «Что же с тобой на самом деле произошло, Кадзуха?» — сжимая телефон, прошептал Лини в тишине своей комнаты. Вопрос повис в воздухе, не находя ответа.

***

Каэдэхара метался в безвыходной ловушке собственных мыслей. Бросить Лини он не мог. Но и отпустить Скарамуччу тоже. И тут его осенило. Почему Скарамучча не испытывал к нему влечения? Почему не чувствовал его запах? Блокаторы? Вероятно, он принимает их постоянно, кроме периода течки. Мысль пронзила его как лезвие. Он снова увидел перед собой образ того смуглого беты, от которого разило запахом его омеги. От одной мысли, что эти двое близки, его начинало тошнить. Если бы он знал, где сейчас Скарамучча, он рванул бы к нему сейчас же — объясниться, потребовать, забрать. Но адреса он не знал. Оставалось лишь ждать завтрашнего дня в университете. Как на зло, утром омеги не было на парах. «Опаздывает или на работе? Если не появится через полчаса — поеду искать его в тот ресторан». К счастью, омега пришёл, на этот раз без Сетоса. Переступая порог аудитории, он вздрогнул, почувствовав на себе тяжёлый, пристальный взгляд Каэдэхары. Делая вид, что не замечает, Скарамучча прошёл в самый дальний угол аудитории и занял место там. Альфа спокойно взял свои вещи и направился к нему. Сев рядом, он отметил про себя: от омеги по-прежнему не исходило ни единого намёка на запах. Только стерильная пустота блокаторов. — Нам нужно поговорить, — тихо, но твёрдо произнёс Кадзуха. — Тише, мы на паре, — сквозь зубы прошипел Скарамучча, не поворачивая головы. Кадзуха схватил его за запястье, сжав достаточно сильно, чтобы тот не смог игнорировать. — Думаешь, я вчера просто так сцену устроил? Я серьёзно. — Отпусти, — он попытался убрать руку, но пальцы альфы лишь сильнее впились в его кожу. — Ты мой истинный, — без обиняков заявил Кадзуха, глядя ему в глаза. — Совсем сбрендил, сказки мне рассказывать?! Отпусти немедленно! — Нет! — Кадзуха повысил голос, уже не сдерживаясь. Его шёпот перешёл в сдавленное, но отчётливое рычание, от которого обернулись несколько студентов за соседними партами. — Ты когда-нибудь ощущал мой запах? Я вот твой забыть не могу уже несколько лет. Скажи мне: ты был в Испании два с половиной года назад, в середине лета? — Как ты... — Скарамучча замер, бледнея. В голове тут же возникла мысль: перед ним псих, который вот уже несколько лет следил за ним. Он попытался незаметно нащупать телефон в кармане, чтобы позвонить Сэтосу, но Кадзуха не сводил с него глаз. — Послушай, — альфа говорил с настойчивой, почти отчаянной серьёзностью. — Всё, что мне нужно — чтобы ты почувствовал мой запах. Только один раз. Скарамучча отшатнулся с явным испугом и отвращением. — Нет! — Пожалуйста... — Нет! Кадзуха глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и продолжил уже более сдержанно. — Мне просто нужно, чтобы ты почувствовал мой запах. И тогда ты всё сам поймёшь. — Не-ет! Отстань от меня! — в голосе Скарамуччи прозвучала настоящая паника, и он снова попытался вырваться, привлекая к себе ещё больше внимания со стороны одногруппников. Вечером, когда студенты расходились по домам, Кадзуха снова крепко сжал его запястье на выходе из здания. — Сначала поговорим, — сказал он, отводя омегу от входа. — Говори. — Мне нужно, чтобы ты почувствовал мой запах, — в который раз за день повторил он. — Ты звучишь как извращенец. — Клянусь, у меня нет плохих намерений. Всё, что я сказал — правда. Ты мой истинный, и я хочу тебе это доказать. — Мне ничего не нужно доказывать. Я в это не верю. — И всё же... Я тебя не отпущу, пока ты не сделаешь, что я прошу. Время было позднее, на улицах уже сгущались сумерки. Сетос сегодня был на работе, а кроме Лини Скарамучче некому было позвонить. — Хорошо! — наконец сдался омега, но лишь потому, что боялся за свою безопасность и не рисковал злить альфу. — Когда заканчивается действие блокаторов? — Где-то в девять… или в половине девятого. — Ждать ещё долго. Хочешь куда-нибудь поехать? — Тебе бы ехать к своему парню, а не около меня ошиваться! — вырвалось у Скарамуччи. — Парню? — Кадзуха усмехнулся. — Откуда ты знаешь, что он у меня есть? Следил за мной? — Но почти сразу его улыбка сменилась настороженным, строгим выражением. — Правда, откуда ты знаешь? — Неважно. Кадзуха замолчал и задумался. Впервые за весь день Скарамучча увидел его таким — не злым, а погружённым в тяжёлые размышления. — Это одна из причин, почему мне нужно, чтобы ты тоже это почувствовал. У меня есть парень, но твой запах я уловил давно, до встречи с ним, и забыть не могу. Я искал тебя. И теперь я разрываюсь между... — Между похотью и обязательствами? Бедный твой парень. — Между чувствами и долгом. — Как изящно маскируешь своё желание гульнуть налево, — с отвращением произнёс омега, — Я презираю таких, как ты. Хотите трахаться — хоть расстаньтесь с теми, кто вас любит, и не тратьте их время! А не втыкайте нож в спину, состоя в отношениях. Слова Скарамуччи больно кольнули сердце Кадзухи. Он не считал себя изменщиком. Если бы Скарамучча признал, что Кадзуха — его альфа, он бы всё честно рассказал Лини, попросил прощения, расстался. Но тот всё усложнял своими омежьими играми в «поймай меня, заставь меня». Скарамучча настоял на том, чтобы пойти в людное место и дождаться там девяти вечера. Он надеялся, что на виду у всех Кадзуха не осмелится ничего с ним сделать. Кадзуха легко согласился: он и правда не собирался причинять омеге вред. Время тянулось мучительно долго. Они бродили по магазинам, сидели на фудкорте. Омега наотрез отказывался заходить в рестораны, как бы Кадзуха ни настаивал — это бы выглядело как свидание. Но в конце концов, не в силах больше терпеть голод, усталость и скуку, он согласился и они всё же поужинали. Сытый и измотанный Скарамучча теперь мечтал только об одном — вернуться домой и лечь спать. Впервые в жизни омега проклинал долговременное действие своих блокаторов. Он все никак не мог почувствовать запахи окружающих. Рядом была набережная, а там всегда было много людей, — Скарамучча решил отправиться туда, поскольку торговый центр скоро закрывался. В указанном месте гуляло много парочек, женатых пар с детьми и пожилых людей, которые стремились держать себя в тонусе засчёт прогулок. Едва поднимая отяжелевшие от сонливости веки, Скарамучча вдохнул запах сырости. Он никогда не любил этот запах у водоёмов. Кадзуха забеспокоился, не замёрзнет ли его спутник. Он уже собирался предложить проводить его домой, но тут Скарамучча вдруг замер. Подул холодный ветер со стороны реки, пробиравший до костей. Но дело было не в нём. Запах. Такой сильный, давящий, от которого подкашивались колени, но при этом до одури приятный. Сердце сразу забилось чаще, а грудб вздымалась всё чаще, жадно вбирая в себя этот пьянящий аромат. Он пытался контролировать вдохи, но лёгкие горели, требуя нового глотка воздуха в котором витал это умопомрачительный запах. Каэдэхара тоже почувствовал, как запах омеги начал проявляться. Слабый, едва уловимый, но и этого было достаточно, чтобы он прикусил губу, сдерживая дикое желание вонзить клыки в шею брюнета и оставить на нём след от укуса. И в мыслях Скарамучче ему снова семь, и он стоит с Лини на школьном дворе. Тот говорит ему, что ему нравится Кадзуха. Скарамучча ещё тогда понимает, что у него нет шансов, и даже если бы они были, он бы всё равно спрятал свои чувства в глубине детского сердца — чтобы его единственный друг был счастлив. Вот и теперь... — Ты чувствуешь? — Каэдэхара первым нарушил молчание. — Запах как запах, ничего особенного, — солгал Скарамучча. Кадзуха встал прямо перед ним, изучая его румяное лицо. Зрачки были неестественно расширены. — Неправда. — Говорю, как есть. — Скарамучча отвернулся. — Но почему ты лжёшь!? — Я не лгу! Я правда не чувствую ничего особенного! — Посмотри на меня. Скажи это, глядя мне в глаза. — Кадзуха, отстань. Твоё условие было — чтобы я почувствовал твой запах. Я почувствовал. Ничего особенного. А теперь отпусти меня домой, ясно? Кадзуха сжал губы, с усилием разжимая пальцы на плечах омеги. Тот быстро зашагал прочь, но на последних шагах обернулся и бросил: — Мне жаль Лини. Тебе лучше ценить его, а ты бегаешь за другими омегами за его спиной.

***

Эта ситуация ввергла Скарамуччу в водоворот собственных комплексов и страхов. Его радикальная позиция в отношении измен была обусловлена тем, что родители развелись из-за неверности отца. Теперь он ни за что на свете не хотел оказаться среди тех, кто предаёт — презирал таких и категорически их не понимал. Он считал: раз уж взял на себя ответственность за отношения, то неважно, появится ли у тебя симпатия к кому-то на стороне или нет. Ты должен отсечь эти чувства, не думать о них и продолжать выстраивать связь с тем, кого выбрал изначально. Но этот запах… Проклятый, сводящий с ума запах путал все мысли. Он не верил в миф об «истинных альфах и омегах», считая это просто удачным совпадением — идеальным сочетанием генов, обычная биология, не более. И тем не менее теперь на парах в присутствии Кадзухи лицо Скарамуччи покрывались лёгким румянцем, зрачки расширялись, а лицо выражало лёгкий испуг — он словно боялся смотреть на альфу и всячески избегал этого. — Скар, что с тобой такое? Ты в последнее время какой-то бледный и задумчивый, — пытался поговорить с ним Сетос, но тот всегда отвечал банальным «всё хорошо».

***

Кадзуха, будто движимый чувством вины, начал чаще водить Лини на свидания, задаривать его подарками и проводить с ним больше времени. Когда Лини спрашивал, что же всё-таки произошло в тот день, Кадзуха просто уходил от темы. Ситуация оставила отпечаток на их отношениях и они отдалились друг от друга.

***

В последние дни Сетос был занят работой. Теперь, когда сессия была позади, он мог немного расслабиться в учёбе и брать больше смен. Он переживал, что в его отсутствие Кадзуха будет приставать к Скарамучче, но тот уверял, что всё в порядке. Был лишь один минус. Омеге, познавшему запах альфы, теперь критически не хватало секса. А Сетос был занят. Он в принципе из-за постоянного приема блокаторов отвык ощущать чужие запахи, а тут сходу такой запах. Брюнет был раздражён и напряжён всю неделю, но тщательно скрывал это от своего беты. И вот, когда Скара был на грани нервного срыва после изматывающей недели, ему написал Лини. Тот прислал их совместные с Кадзухой фотографии — простые снимки, сделанные перед зеркалом в ванной. Лицо Лини было закрыто телефоном, а Кадзуха, стоявший боком к зеркалу, уткнулся носом в макушку омеги. Без футболки. На фото был виден его голый торс, накачанный пресс и сильные руки. «Он всегда носил закрытую одежду, я даже не знал, что у него такое тело…» Lyney: Как тебе фото?

Scaramouche:

Классное.

Lyney: Думаешь стоит ставить на аву?

Scaramouche:

Ставь.

Он выключил телефон и устало откинулся на спинку компьютерного кресла, прикрыв глаза. Рука сама потянулась к ширинке. Он вспоминал последнюю течку, вспоминал Сетоса — то, как приятно тот ощущался внутри. Доводя себя до пика, его воображение внезапно подкинуло ему образ сильных рук Кадзухи и его запах. — Ха… Он не успел отогнать мысль, как сперма испачкала ему руку и футболку. Его любимую футболку. Это стало последней каплей. Относя футболку в стирку, он почувствовал, как глаза начинают слезиться. Почему-то именно это — испачканная вещь — огорчило его больше всего. И вся накопленная за неделю усталость, весь стресс выплеснулись наружу тихими, горькими слезами.

***

— Почему ты ушёл от папы?

— Потому что он изменил мне с другим человеком.

Маленький Скарамучча наклонил голову набок, не понимая значения этого слова.

— Измена?

— Это когда твой близкий человек находит кого-то ближе, чем ты. Твой папа встретил другую омегу, и та ему понравилась больше, чем я.

***

От воспоминаний и слёз болела голова. Он уснул, пытаясь отогнать лезущие в голову мысли. Внезапно в темной комнате вспыхнул экран телефона с уведомлением от сообщения. Lyney: Кстати, я бы хотел пригласить тебя загород с ночёвкой, посидеть на даче моих родителей. Неделя выдалась трудная, поэтому если не придёшь, — я обижусь! ;) Утром Скарамучча прочитал сообщение друга. После несчастного случая с Лини он старался не отказывать ему в просьбах, тем более если это касалось совместного времяпровождения. Но он согласился ещё и из-за того, что идея ему понравилась: природа, отсутствие шума и компания его друга действительно обещали зарядить его силами на следующую неделю. К тому же он был бы только рад компании родителей Лини. Вот только омега не предполагал, что Лини его пригласил туда, потому что его родители уехали, и он решил организовать отдых в компании: Скарамучча, Кадзуха и его лучший друг Хейдзо. Лини предупредил Кадзуху, что пригласит друга и, честно говоря, Кадзуха одновременно надеялся и боялся, что этим другом окажется именно Скарамучча. Пусть Скарамучча этого и не хотел, но Лини считал, что ему будет полезно выбраться из своей скорлупы и пообщаться с кем-то новым.

***

Компания весело проводила время благодаря шуткам Хэйдзо и и гостеприимности Лини: настольные игры, смех, еда, разговоры об отношениях, немного алкоголя. В какой-то момент Лини отошёл, чтобы ответить на звонок, и вернулся уже огорчённый. — Родители позвонили, нужно срочно ехать в город. Что-то серьёзное. — Ты не можешь остаться? — сразу забеспокоился Кадзуха. Тот покачал головой. — Они думают, что я всё ещё в городе. Они не знают, что мы здесь, и я хочу, чтобы так и оставалось. Я быстро. Кадзуха, пока меня нет, ты остаёшься за главного и следишь, чтобы гостям было комфортно. Тот кивнул. После отъезда друга Скарамучча отправился в комнату, которую ему заранее подготовил Лини. А вот Кадзуха с Хейдзо продолжали пить, обсуждать игры и другие новости из жизни. Каэдэхара мастерски притворялся, что ему всё равно на омегу на втором этаже. В какой-то момент Хэйдзо предложил перейти на что-то покрепче пива, и глаза Каэдэхары блеснули. Напившись, они отправились в спальню на первом этаже. Нужно было ложиться спать. Кадзуху изнутри разъездало раздражение: Лини, с которым в последнее время не было близости, Скарамучча, который никак не хотел признать его своим альфой. Он хотел наконец просто расслабиться и снять напряжение. Блондин поцеловал Хэйдзо в губы. Тот не стал его отталкивать, только удивлённо распахнул глаза, но со временем ответил на поцелуй. Ему было безумно интересно, чем это закончится. Альфы сами не заметили, как оказались в постели: Кадзуха полностью голый, полулежал, опираясь на изголовье кровати, а Хэйдзо, ещё в одежде, устроился между его ног. Его губы довольно быстро нашли себе применение. Тишину комнаты нарушали только приглушённые стоны Кадзухи. Внезапно зазвонил телефон. Это был Лини. Кадзуха поднял трубку. — Да? — Алло, привет. Я, наверное, задержусь здесь до завтра. Отцу ещё понадобится моя помощь. — Ха… Хорошо. — Что это было? — Я… — Кадзуха прикусил губу, — просто немного занят… Хэйдзо двигал головой всё активнее. Блондин не сдержал лёгкий стон. — Кадзуха, какого чёрта, ты там не один!? Кадзуха тяжело дышал в трубку. — Нет. Я один, — солгал он. В голове Лини всё закипало от неопределённости. Он не знал наверняка, был ли Кадзуха действительно один или лгал ему. — Просто мы в последнее время делали это не так часто, а тут ты ещё и уехал… вот и… — Хааа… Хэйдзо всё-таки вырвал с губ Кадзухи громкий, сдавленный стон — Пиздец, — Лини бросил трубку. Он был почти уверен, что слышал голос Хэйдзо. Лини был в ярости. «Кадзуха не стал бы так поступать... К тому же с кем? Скарамучча никогда не опустился бы до того, чтобы спать с парнем своего лучшего друга — в этом Лини был уверен на сто процентов. Хэйдзо? Без комментариев. Кадзуха всегда интересовался только омегами. Но если предположить, что Кадзуха говорит правду…» Омега прикусил губу. Они действительно давно не занимались сексом. Он расстегнул ширинку и начал ласкать себя, а в голове всё ещё звучали стоны Кадзухи. — Ха… Да ты мастер в этом, — с усмешкой произнёс Кадзуха. В обычной ситуации Хэйдзо, конечно, пошутил бы, но сейчас была не обычная ситуация: он держал во рту член своего лучшего друга. Честно говоря, когда Кадзуха постоянно рассказывал ему о запахе незнакомого омеги, Хэйдзо уже был готов сам его трахнуть — лишь бы тот успокоился. Тут он вынул член изо рта и сказал: — Можешь кончить мне в рот. Кадзуха ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз. — Нет. Он притянул Хейдзо к себе поцеловал. Затем он уложил его не спину, а сам навис над ним: — Я сделаю это в тебя. Дверь не была закрыта. Время было позднее, и альфы думали, что Скарамучча спит. Но тот стоял прямо перед этой дверью и не мог оторвать взгляда. Скарамучча спустился на первый этаж, потому что захотел пить, но свет из щели и приглушённые звуки привлекли его внимание. Сколько он уже наблюдал? Он потерял счёт времени, но ноги отказывались идти дальше, а взгляд не отрывался от узкой полоски света. Двое альф прямо перед ним занимались сексом. Мало какой омега удержался бы от такого зрелища. Пальцы на ногах сжимались и ерзали, но не от холода, а от… возбуждения. В какой-то момент он прикрыл рот рукой, стараясь не дышать так громко. — Хаа — Хэйдзо вскинул бровь, усмехаясь. — Вот это я понимаю — посидели с другом, выпили, отдохнули. Кадзуха рассмеялся. — Заткнись. Блондин начал стаскивать с альфы одежду. Подготовка, предварительные ласки заняли какое-то время, но теперь он был внутри Хэйдзо. — Как ты? —Ауч. Ощущения странные, чуть-чуть больно. Как омеги это терпят… —У них всё устроено по-другому. Кадзуха мягко толкнулся внутрь. —Ай… И то верно. Блондин продолжил двигаться, а Хэйдзо положил руки ему на плечи. — Кадзуха? — ласково произнёс он. — Да? — так же наигранно-нежно отозвался блондин. — Будь другом и не долби меня так сильно. Кадзуха усмехнулся. — Как скажешь, дружище.

Лини водил ладонью по влажному члену, боясь, что в комнату могут зайти родители. Он не мог сдержаться — стоны своего альфы, мысли о том, что тот прямо сейчас он мог заниматься сексом, и кто-то делает ему настолько приятно, что он не смог удержаться даже во время звонка… — Ммм… Чёрт… Из кончика члена проступило несколько капель предэякулята. — Кадзуха, не оставляй меня вот так… — шептал он сам себе. — Это так жестоко. Он смотрел на своё тело, на свою руку, которая напряжённо двигалась по покрасневшему члену. Он приподнял воротник футболки Кадзухи, которая сейчас была на нём, и вдохнул. Запах альфы возбудил его ещё сильнее. — Не оставляй всё так... Я хочу сделать это с тобой ещё много-много раз… Тело выгибалось от наслаждения, а ноги скользили по простыне, кончики пальцев ног нервно сгибались — Хаа… Хаа… Когда Хэйдзо привык, комнату наполнили тихие, но отчётливые стоны. Кадзуха старался не упускать момент: раз уж сложилась ситуация, где он мог заняться сексом со своим лучшим другом, он отдался процессу сполна. Поцелуи в губы, шею, лоб, засосы, поглаживания груди — ему было интересно узнать то, что в обычных дружеских отношениях он никогда бы не узнал о Хэйдзо. Как оказалось, альфа до безумия любил, когда трогают его грудь. И это сводило Кадзуху с ума. — Кадзуха, ха… Хочу твой узел… Скарамучча уже сидел, прислонившись к стене рядом с дверью. Дрожащими пальцами он водил вверх-вниз по своему члену. В какой-то момент он не смог больше это выносить. Но в какой именно? Когда Хэйдзо начал выгибаться от толчков Кадзухи? Когда он привык к темпу и начал постанывать? Когда стал просить альфу войти глубже? А теперь он слышит, что тот просит у Кадзухи его узел? — Ха… На одежду упало несколько слезинок, вызванных перевозбуждением. — Блять… Сжальтесь надо мной и не стоните так громко… Он завидовал. Он так завидовал Хэйдзо. Просто взять и сказать Кадзухе: «Хочу твой узел». Слёзы продолжали течь, и картинка перед глазами начала плыть. Скарамучча уже сам не понимал природу этих слёз: ревность, зависть, ненависть, злость, униженность, наслаждение? Казалось, он их даже не замечал. Он так был сосредоточен на звуках из спальни, на стонах, что то, что происходило прямо перед ним, уходило из поля внимания. — Кадзуха, нгх... Кончи в меня. Кадзуха взял Хейдзо за подбородок. — Что нужно сказать? — Пожалуйста… Пожалуйста, кончи в меня… Ооох, чёрт… Глаза Хэйдзо закатились, а руки вцепились в простынь. Комнату пронзил тихий, но пронзительный стон Каэдэхары — он тоже был на грани. Оба свидетеля этого звука возбудились до предела. — Мм… — Лини старался сдерживать стоны, толкаясь в свою руку. Он закатил глаза и резко кончил. — Хааа… Кончаю… Хэйдзо излился себе на живот. Кадзуха кончил почти одновременно с ним, вгоняя узел поглубже. Скарамучча тихо скулил в ладонь. Щёки были мокры от слёз, а рука перепачкана невероятным количеством спермы после сильнейшего оргазма. Грудь сдавливали рыдания, которые он отчаянно пытался скрыть.

***

Утром Лини вернулся. Он намеревался устроить Кадзухе разбор полётов. — Что это вчера было? — Я… Я сказал правду. — Я слышал голос Хэйдзо! Хейдзо спас ситуацию. Он громко рассмеялся и сказал: — Я вчера спалил его за дрочкой. Хотел зайти спросить, не хочет ли сыграть, но, кажется, подобрал неудачный момент. Лини удивился. Как бы он не старался продолжать делать серьезное выражение лица, лёгкий смешок всё-таки вырвался наружу. — Правда? Хэйдзо виновато почесал затылок. — Да. Кадзуха тоже прыснул. Да, действительно забавная вышла бы ситуация. Только Скарамучча задумчиво молчал. Мешки под глазами выдавали бессонную ночь. Худшие выходные в его жизни.