Oh really?

Кадзуха стоял посреди улицы, тревожно всматриваясь вдаль. Небо заполонили тяжёлые тучи, воздух стал влажным и густым. Скоро дождь. Утром по телевизору предупреждали о буре, но теперь это не имело значения. Время текло секундами — ещё минуту назад он почувствовал тот запах, от которого замирает сердце. Запах своего истинного. Он выбежал из ресторана, не сказав другу ни слова, и помчался вслед за использующим ароматом. Машины, чужие лица, городской шум — где-то здесь, в этой толпе, должен быть его омега. «Чёрт… Слабый запах. Он уже не рядом». Кадзуха сорвался с места, пытаясь поймать направление, где след был хоть немного ярче. Он шёл теперь лишь по тонкому шлейфу, принесённому тёплым ветром, — в то время как владелец запаха мог быть уже далеко. Сбивчивый бег привёл его на безлюдную улицу. Тишина. Здесь была окраина испанской туристической деревеньки, куда они прилетели с другом и семьёй отдохнуть. Только ветер, тяжёлое небо — и тихий, ускользающий след. «Неужели он ушёл в лес? В такую погоду?» Внезапно он почувствовал лёгкий хлопок по спине. — Эй, а ты чего убежал, не сказав ни слова? Я закрыл счёт, но нам пора. Скоро шторм, начнётся ливень. Едва друг произнёс это, на плечо Кадзухи упала первая, тяжёлая капля. — Кадзуха, пошли. Промокнем. А до отеля ещё бежать. Народ уже разбегается, здесь может быть опасно. Запах исчез. Окончательно. Кадзуха вздохнул и послушно развернулся. Он мысленно молился, чтобы буря отступила через несколько часов, но тщетно — непогода затянулась на дни. Возможность снова найти тот след была потеряна. Когда погода улучшилась он проверил каждый закоулок в этом поселении. Сюда постоянно прибывали новые люди, и если упустить кого-то здесь, найти его вновь было почти невозможно — даже если это твой истинный. Срок вылета на родину приближался, а обладатель запаха так и не нашёлся. Кадзуха понял. Он упустил своего омегу. И раз их пути пересеклись за границей, в чужом городе под дождём, — вероятно, он не встретит его больше никогда.

***

— Да брось, Кадзуха, не всё так плохо. Вокруг же полно достойных омег, — пытался подбодрить его Хейдзо, уже два года спустя. Они сидели в уютном ресторане в шумной компании. — А что с ним такое? — поинтересовался Итто. — Да вот, на отдыхе за границей однажды поймал запах истинного и не смог найти. С тех пор временами на него накатывает. Сегодня вроде держится, но видишь — опять задумался. — Потерять след истинного… Это тяжело. Особенно для альфы. В нас же сидит этот инстинкт — найти, защитить, контролировать. А если встреча за границей, то, скорее всего, это иностранец. Шансы пересечься снова и правда близки к нулю. Здесь уже ничего не поделаешь. — Вот и я о том же, — вздохнул друг, но Кадзуха уже не слушал. Он лишь равнодушно смотрел в окно на вечерний пейзаж. Все эти чужие запахи, это окружение — всё казалось ему теперь плоским и безвкусным. Его мысли снова и снова возвращались к тому, кого он не нашёл. Чем сейчас живёт его омега? Думает ли он о встрече со своим альфой? Или уже счастлив с другим, давно построил свою жизнь, а может, даже обзавёлся семьёй? От этих мыслей становилось невыносимо. Каждая минута казалась потерянным временем — временем, за которое его омега мог окончательно стать чужим. — Ваш заказ, — прозвучал рядом спокойный голос. Кадзуха даже не поднял взгляда на лицо официанта, наблюдая лишь за аккуратными, бледными пальцами, которые поставили на стол аппетитный десерт. — Мы ничего сладкого не заказывали, — заметил Хейдзо. И только тогда Кадзуха медленно перевёл взгляд на того, кто стоял рядом. Стройный брюнет с фарфоровой кожей и яркими, пронзительно-синими глазами бегло листал свой блокнот. — Извините, ошибся столиком, — мягко произнёс он, забирая тарелку и разворачиваясь к другому столику. — Симпатичный, — отметил Хейдзо, следя за его движением. — Из-за блокаторов не поймёшь, омега, бета или альфа. Да, существовали заведения, которые требовали от сотрудников полного отсутствия запаха, чтобы обеспечить максимальный комфорт гостям. Но этот ресторан к их числу не относился. Значит, этот человек скрывал свой пол по собственному желанию. — Ага, — согласился Горо, отхлебнув напиток. — Но это даже удобно, правда. Не напрягает. В людных местах у особо чувствительных людей действительно голова идёт кругом от фона. — И то верно, — кивнул Хейдзо, бросая взгляд в сторону ушедшего официанта. Вечер Кадзухи тянулся вяло и долго. Внезапно тот самый официант, что ошибся с десертом, снова подошёл к их столику. В его руках была бутылка вина. — Подарок от молодого человека за тем столиком, — тихо произнёс брюнет, лёгким движением ладони указав в сторону. Там сидел юноша с белоснежными волосами и тёплыми фиолетовыми глазами. Он приветливо улыбнулся Кадзухе, и что-то в нём показалось смутно знакомым. Кадзуха ответил кивком и перевёл взгляд обратно на официанта. Его внимание приковали аккуратные, длинные пальцы — они так красиво и уверенно вскрывали бутылку, а затем разливали вино, наполняя бокалы тёмно-рубиновой влагой. — У-у-у, да Кадзуха-то совсем засмотрелся! — подначил Итто. Хейдзо смущённо покосился на официанта, но тот лишь сохранял лёгкую, профессиональную улыбку, явно привыкнув к самым разным реакциям гостей. — Спасибо, — тихо поблагодарил его Кадзуха, прежде чем тот удалился. Вино оказалось действительно изысканным. А с тем, кто его прислал, они пересеклись уже на выходе заведения. Как оказалось, это был Лини — старый знакомый со средней школы. В шестом или седьмом классе у них был мимолётный роман, хотя у Кадзухи язык не поворачивался назвать его «бывшим». Они ведь были тогда детьми. Они обменялись парой фраз, затем номерами телефонов и разъехались по домам.

***

— Я серьёзно, Кадзуха. Тебе всего 19. Да, ты не смог тогда отыскать своего омегу, но впереди ещё целая жизнь. Если не можешь смириться с тем, что потерял его тогда, то хотя бы живи с надеждой, что вы ещё встретитесь. А до того момента — живи на полную. Договорились? — с надеждой спросил Хейдзо. Кадзуха впервые за долгое время улыбнулся — не криво, а по-настоящему, почувствовав, как что-то тяжёлое внутри сдвигается с места. — Договорились. «Я найду тебя. Обязательно найду. И больше не упущу. Дождись меня.»

***

— Скара, ты уверен насчёт этих блокаторов? — чуть встревоженно спросил Венти. — Абсолютно. Они отличные! Мне их прописал врач — никаких вредных побочек. Единственный минус — я не чувствую запахи окружающих, но для меня это даже плюс. Никто не чувствует мой, и я не чувствую ничей. Мне нравится, что я не отвлекаюсь на постороннее. — Но запахи — важная часть нашего общества. По ним же можно понять, сойдёшься ты с человеком или нет... — Чушь. Я лучше буду оценивать людей лично, без каких-либо химических подсказок. К тому же, у меня просто нет на это времени — учёба, работа... Да и брак я в ближайшее время не планирую. Как минимум, до двадцати девяти. — Ну, как знаешь, — с лёгким вздохом ответил Венти.

***

— Стой! Подожди меня!

Отчаянный крик вырвался из груди, но тьма под ногами засасывала его, как густое болото, а тот далёкий свет, за которым он гнался, таял в ночном тумане.

Он тонул. Чёрная жижа поднималась всё выше — или он сам погружался глубже. Вот она уже по горло, вот смыкается над подбородком, вот заполняет рот, нос, лёгкие, заливая всё вокруг густой, непроглядной тьмой.

— Стой!

Кадзуха проснулся от собственного крика. — Ха… Ха… Он судорожно хватал ртом воздух, будто и вправду задыхался. Грудь вздымалась тяжело, на лбу выступила испарина. Этот сон преследовал его уже два года. Мысль о том, что он потерял того человека навсегда, въелась в сознание, превратившись в глубокую, ноющую тревогу. Закрыв глаза, он снова и снова пытался воскресить в памяти тот аромат, боясь стереть малейшую деталь: что-то молочное, словно ванильное мороженое, тёплый мёд, лёгкие цветочные ноты… Невероятно сладкий, уютный запах. — Если бы я тогда не остановился… Если бы побежал дальше… Он прикрыл глаза ладонью. Пальцы задрожали мелкой, предательской дрожью, плечи сжались. На складки одеяла упало несколько горячих слезинок.

***

— Ты слышал, у нас новенький? Перевелся с другого вуза. — Да без разницы, — спокойно ответил Кадзуха. Это была их первая сессия, и было вполне ожидаемо, что состав группы немного изменится. Учёба волновала его мало — главное, чтобы зачёты были проставлены. Сегодня им нужно было ко второй паре, поэтому студенты выглядели более свежими и бодрыми. Среди привычных лиц Кадзуха заметил незнакомца: темноволосый парень с бледной кожей, совершенно без запаха. Вероятно, на блокаторах. Присмотревшись к его лицу, Кадзуха подумал: «Он кажется мне знакомым». Он на мгновение задумался, где мог его видеть, и тут вспомнил. Ближе к концу летних каникул — тот ресторан, где они сидели с друзьями. Тот самый официант, который перепутал их столик с другим. Прошло несколько месяцев. Несмотря на учёбу и дела, Кадзуха находил время для встреч с Лини. Они стали регулярно видеться, как старые друзья. Как оказалось, Лини был невероятно внимательным — он всегда замечал тонкие перемены в настроении Кадзухи и, что важнее всего, чутко чувствовал, когда ему нужно было дать побыть наедине с мыслями. Постепенно их встречи начали окрашиваться лёгким, почти незаметным романтическим флёром: прогулка в закатный час, кулинарный мастер-класс, где их пальцы иногда случайно касались, посещение стендапа со смехом вполголоса, велопрогулка по осеннему парку, а потом — совместные вечера наедине. Лини был человеком деятельным и постоянно подкидывал новые идеи, а Кадзуха с радостью подхватывал их, предлагая что-то своё. Всё шло легко, будто так и должно быть. — Привет, — улыбнулся Кадзуха, открывая ему дверь отцовской машины, которую он взял, вероятно, чтобы впечатлить омегу, — Есть идеи, куда бы ты хотел прокатиться? Когда они оба уселись в салон, Лини с лёгкой ухмылкой ответил: — Я думал, у тебя уже всё схвачено, как обычно. Кадзуха тихо рассмеялся. — Ты прав. Я просто уточнял на случай, если у тебя есть особые предпочтения. Планировал сходить на боулинг. Как тебе идея? — Он завёл машину, но взгляд его не отрывался от омеги. — Замечательная, — ответил Лини, очаровательно улыбнувшись ему в ответ. И тут Кадзуха заметил движение его глаз: тот сперва взглянул на его губы, а потом медленно поднял взгляд вверх, встретившись с ним глазами. Сладкий, нежный запах омеги красиво смешался с морозной свежестью, принесённой с улицы. Сердце Кадзухи учащённо забилось. Он наклонился ближе, медленно сокращая расстояние между их лицами. Лини не отодвинулся. Он лишь прикрыл ресницы, и так, в тишине салона, под шёпот работающего двигателя, случился их первый поцелуй. Остаток пути они ехали в лёгкой тишине, наполненной смущением и счастьем. Пока на одном из поворотов навстречу не вылетела машина, протаранившая правый бок их автомобиля, где сидел омега. Кадзуха отделался синяками и ссадинами. А вот Лини… Его доставили в больницу с массивной кровопотерей. Каждая секунда была на счету — требовалось срочное переливание и немедленная операция. Кадзуха выплакал все глаза в пустом, холодном коридоре, пока шла операция. Его грызло чувство вины — острое, беспощадное. Когда Лини стало лучше, Кадзуха приходил к нему каждый день. С цветами, с домашней едой, с мягкими игрушками, с открытками — со всем, что могло хоть на миг озарить слабую улыбкой бледное лицо. Он был безмерно благодарен судьбе, что его омега остался жив. После выписки Кадзуха, держа в руках букет белых лилий, тихо предложил Лини стать его омегой. И тот, всё ещё слабый, но с тёплым светом в глазах, согласился.

***

Скарамучча был ужасно стеснительным ребёнком. Он смущался каждого незнакомого взгляда, каждого случайного прикосновения. Но Лини, его самый первый друг, будто нашёл потайной ключ к его замкнутой душе: он просто не обращал внимания на эту закрытость. Говорил, шутил, дёргал за рукав снова и снова — пока Скара не привык, не начал ждать этих встреч. Сначала в садике, потом в младшей школе — они стали неразлучны. Однажды после уроков они стояли на школьном дворе, дожидаясь родителей, и Лини вдруг взял Скару под руку и утянул в тихий уголок, за высокие кусты и деревья. — Я хочу сказать тебе один секрет… — прошептал Лини, и глаза у него горели, как два маленьких фиолетовых уголька. — Мне нравится Кадзуха. Он очень сильный. И красивый. А ещё… он добрый. Скарамучча опустил взгляд на потрескавшуюся плитку и сдержанно кивнул, сжимая ремешок своего ранца так, что костяшки пальцев побелели. — Ой, моя мама уже приехала. Пока! — бросив это, блондин сорвался с места и побежал к машине, помахав на прощание рукой. — Он мне тоже очень сильно нравится… — уже в пустоту прошептал Скарамучча, изо всех сил стараясь удержать слёзы. Его маленькие пальцы судорожно впивались в края рубашки, будто пытаясь ухватиться за что-то настоящее, надёжное. Он был ещё ребёнком, но уже с болезненной ясностью понимал: по сравнению с общительным, весёлым, солнечным Лини у него — тихого, замкнутого, стеснительного — нет никаких шансов. Судьба, казалось, сделала ему подарок: вскоре родители Скарамуччи переехали в другой город, и он уехал вместе с ними. Детскую влюблённость он со временем забыл — она растворилась, как акварель в воде. А вот с Лини он общение поддерживал. В средней школе тот писал ему длинные сообщения: о том, как у всех начали проявляться запахи, и что у Кадзухи он был особенно приятным — тёплым, что его невозможно описать. Кадзуха в памяти Скарамуччи так и остался восьмилетним мальчишкой — каким видел его в последний раз. А сейчас Скарамучча уже был студентом. Теперь его мысли занимали работа и учёба. Ну, и, может быть, ещё смуглый бета из его группы по имени Сетос. Образ его сильных, загорелых рук и низкого, спокойного голоса уже не первую течку преследовал мысли омеги. И конечно, никому об этом знать не следовало. Вообще, Скарамучча давно и тщательно скрывал свой запах — настолько успешно, что многие знакомые до сих пор гадали, альфа он, бета или омега. Сначала блокаторы были необходимостью, чтобы просто нормально существовать во время течек. Потом пришлось подобрать более сильные и дорогие, когда он устроился на первую работу, где сотрудники были обязаны полностью нейтрализовать свой аромат. Со временем он сменил место, устроившись официантом в ресторан, где таких строгих правил уже не было. Но ему так понравилось это ощущение — когда люди видят его, а не его запах и пол, когда к нему относятся без предвзятости или ожиданий, — что он решил продолжать скрывать свой запах и дальше.

***

В полдень этого воскресенья у них с Лини была назначена встреча — они не виделись и практически не списывались уже несколько месяцев. За столиком в тихом кафе они обменивались новостями. Скарамучча рассказывал о работе и учёбе, Лини — о своих отношениях. Позже, Лини неуверенно рассказал об аварии, в которую он попал. Скарамучча почувствовал холодок внутри — он не был мастером утешений, слова застревали в горле. К счастью, Лини, будто почувствовав его неловкость, сам мягко сменил тему, вернув беседе лёгкое течение. — Кстати о моем парне. Его зовут Кадзуха, наш бывший одноклассник из начальной школы. Ты его наверное уже не помнишь, ты же переехал. Я тебе ещё тогда, в детстве признавался, что он мне нравится. Забавно вышло — влюбился в него будучи ребёнком, а теперь мы вместе, уже взрослые. — Да, — отозвался Скарамучча, аккуратно помешивая лёд в стакане. — А, кстати, помнишь, как мы встретились у тебя на работе? Я тогда попросил отнести бутылку вина одному из столиков. Скарамучча кивнул. — Это был как раз он. Хотел тебе сразу сказать, но подумал — не стоит отвлекать тебя во время смены. — Понятно… — задумчиво протянул омега, пытаясь припомнить лица посетителей того вечера. Помнил группу людей, свою ошибку с десертом, вино… но черты не складывались. Ну и ладно. — А у тебя кто-нибудь есть? — мягко перевёл тему Лини. Скарамучча замер на секунду. Стоило ли говорить о Сетосе? Нет, пожалуй, не сейчас. — Нет. — Вижу, задумался. Скрываешь симпатию? — Есть один человек, но я не планирую сближаться. Просто симпатия, не больше. — Интересно. Ты редко кем увлекаешься — наверное, он очень красивый. Скарамучча снова вспомнил его смуглые руки и яркие, зелёные, как весенняя листва, глаза. — Да, пожалуй… — Кстати, не хочешь как-нибудь встретиться втроём? Я, ты и Кадзуха. Думаю, тебе будет любопытно увидеть его взрослым. Как и ему — тебя. — Нет, извини. Для меня это уже просто воспоминание из детства, не хочу ворошить прошлое. Ты — единственный, с кем я поддерживаю связь с тех времён. Лини усмехнулся. — Мне считать это комплиментом? — Как хочешь. — Ладно, пойдём куда-нибудь ещё. — Давай. Они провели тот день настолько хорошо, что с тех пор стали общаться намного чаще. Лини будто снова стал его близким другом — тем самым, солнечным и бесхитростным, каким был в детстве. Он постоянно рассказывал о своём парне, о том, как тот красиво ухаживает, и как он счастлив, что снова встретил его. Скарамучча искренне радовался за друга, видя его в тёплых, надёжных отношениях. После той встречи он между делом обратил внимание, что в его учебной группе числится человек по имени Каэдэхара Кадзуха, и что внешне он действительно напоминает того мальчика из детства. Чтобы развеять последние сомнения, Скарамучча как бы невзначай уточнил у Лини, где сейчас учится его парень. Услышав название вуза, он просто сказал: — Кажется, это мой одногруппник. — Да ладно? Скарамучча открыл общий чат группы, где было больше тридцати человек, и показал профиль того, кто предположительно был этим Кадзухой. — Не уверен на сто процентов, но скорее всего — он. Лини взглянул на аватар и имя пользователя, и лицо его озарилось улыбкой. — Да, это он. Точно Кадзуха. Скарамучча снова посмотрел на маленькую фотографию белого кота без особого интереса. — Вот как. — Вы с ним общаетесь? — Нет. Я бы даже не узнал его, если бы не твои рассказы. Вряд ли обратил бы внимание, что он вообще учится со мной в одной группе. Лини рассмеялся. — Похоже на тебя. Скарамучча на мгновение задумался, и в уголках его губ мелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Потом он тихо произнёс: — Знаешь, мне всегда казалось забавным, что такие разные люди, как мы, нашли общий язык. Ты — увидел старого знакомого в неожиданном месте и сразу попытался восстановить связь. Я же, даже если бы узнал человека, скорее всего, сделал бы вид, что не заметил. Ты всегда был душой компании, а я предпочитал держаться подальше от шума. — Да, есть такое, — кивнул Лини. — Говорят, противоположности притягиваются, но я с этим не совсем согласен. Мне кажется, мы с тобой гораздо больше похожи, чем кажется на первый взгляд. К тому же… Кадзуха для меня не просто знакомый из детства. Он моя первая любовь, помнишь же? Скарамучча мог вспомнить только смутные урывки воспоминаний со времён их детства. — Ну-у-у что-то такое помню. Лини прыснул от попытки брюнета сделать видимость, что он действительно что-то помнит. — Ладно, забей. В общем Кадзуха моя первая любовь, а ещё мы в средней школе встречались, я тебе об этом писал вроде, но мы тогда довольно быстро расстались. Детские отношения, все дела. А теперь снова вместе, ну не судьба ли? Скарамучча пожал плечами. Он почти ничего не знал об этом Кадзухе — только то, что слышал от Лини. Судить, хороший ли он партнёр или человек, было невозможно, а строить предположения на основе восторженных рассказов влюблённого друга он не хотел. Хотя в университете тот, кажется, вёл себя вполне доброжелательно. — Кстати, раз уж ты с ним учишься… как тебе его запах? — Запах? Не знаю. Я же на блокаторах, — спокойно напомнил Скарамучча. — Точно, вылетело из головы. — Ничего. — Просто… мне настолько нравится его аромат, что я иногда начинаю верить во все эти легенды про «истинных». Может, это и не миф вовсе? — Думаю, миф. Есть биологическая совместимость, есть привлекательность запаха как показатель возможного здорового потомства. Всё это — чистая физиология. Никакой магии. — И то верно… — Лини задумчиво потянул сок через соломинку.