Феникс

— Хван, сори, сегодня вечером без меня. У меня тут свидание с троечкой, не могу пропустить. Хенджин слушает голос друга и потом опускает телефон, когда раздаются короткие гудки. Настроение паршивое и это еще мягко сказано. В груди неприятный ком выжигает на сердце огромную дыру. Дыма слишком много и хочется выпустить его, но Чанбина сегодня не будет. Это плохо. За три года борьбы они поняли друг друга совершенно и только Со мог позволить ему выпустить пар и не пострадать сам. Бить грушу тоже можно, но это не то удовольствие. В зале довольно шумно. Сегодня многие пришли на тренировку к одному времени и уже разбились на пары. Хенджин остановился в дверях и осмотрел присутствующих. Просить тренера не было смысла, он все равно будет отвлекаться над других, за личное время с Хваном ему не заплатят. Но ему сейчас хотелось все внимание оппонента, полная концентрация. — О, Хенджин, ты без пары? — Ким сам подходит к нему и перчаткой указывает на угол, где в одиночестве сидел Ли Минхо. — Он тоже. Подеритесь вместе, поможете друг другу. Тошнота усилилась. Этого парня он сейчас хотел видеть в последнюю очередь, но громкий голос тренера уже привлек такое нежелательное сейчас внимание и было уже поздно. Минхо сам поднялся и стал приближаться к ним с кошачьей ухмылкой. Так и хочется разбить ему губы в мясо. — Я нашел тебе пару, Минхо. Возьми его. Ким удаляется, не осознавая всего масштаба проблемы. Минхо перестает кривляться и морщится, кидая взгляд в его сторону, будто вместо Хвана там лежала кучка дерьма. — В ваших словах противно все, господин Ким. Эта шкура только и мечтает отдаться всем и каждому, но я то не такой. Ком поднимается еще выше. Кажется, что еще одно слово, произнесенное Минхо, и его вырвет прямо тут. Можно даже на виновника. Но спорить с тренером нельзя, это базовое правило этого клуба. Поэтому они оба начинают отходить от двери и застегивать боксерские перчатки. Размяться, судя по всему, они успели оба. Минхо сразу кидает на него темный взгляд, предостерегая, что щадить его он не намерен. Хенджин уже чувствует себя побежденным, но отказаться от спарринга уже не может. Чуть подогнув ноги и выставив руки в блок, Хенджин начинает обходить Минхо стороной, пока тот оставался на месте, но потом прямо перед глазами он видит его ногу, едва успевая отклониться. — Не думай, что я пущу тебя назад, давалка, — Минхо уже стоит лицом к нему и смотрит прямо. Секунда и в него летит удар. Хенджин уклоняется, ныряет, пытается уйти от прямой атаки. Пар внутри накапливается и вскоре клапан срывается. Он и сам начинает нападать, заставляя Минхо не просто уклоняться, даже отступать. Разве что глаза не горят красным и из носа не идет дым. Тело будто переходит в автоматический режим, он наносит удар за ударом так, будто не знает, что такое усталость. Минхо сначала пытается ему ответить, но потом видит, что Хван налетает без разбора, достается даже просто сидящему на лавочке, поэтому Ли быстро возвращает его внимание к себе, и ходит по залу кругами, пока Хенджин заметно не выматывается. Теперь его очередь проявлять агрессию. Едва Ким покидает зал, Минхо наносит серию успешных ударов. Сначала как и полагается совсем слабо, едва задевая его тело. Но когда он понимает, что Хенджин уже не может ему ответить, то начинает нападать сильнее. Внутри него тоже просыпается голод, каждый удар становится сильнее предыдущего. Хенджин отступает до угла, пока блокирует половину ударов, но внезапно вместо рук склоняет голову. Минхо видит это слишком поздно и бьет прямо в теменную часть головы. Сначала никто не понимает, что происходит. Даже сам Минхо на миг замирает и смотрит на то, как Хван шатается и валится с ног на пол. Еще минута и вбегает тренер Ким, который уже набирает скорую помощь. Минхо совсем не знает, что сказать. Он смотрит по сторонам, но на вопросы тренера не отвечает. Хенджина уже забирают и быстро увозят в ближайшее отделение, Ли даже не запоминает куда. Из транса его выводит только Джисон. Тренер смог ему дозвониться, чтобы сообщить о том, что произошло. Хан всегда хорошо знал про ненависть Минхо к Хвану, но совершенно не верил в то, что Минхо мог сделать такое специально. Да, он ненавидит геев, но никогда не будет убивать кого-то специально. — Хен, очнись, — мягкие ладони Джисона ложатся на щеки Минхо. Младший осторожно заглядывает в его глаза, находя в них абсолютное непонимание. Это лучше, чем злорадство или радость. — Что у вас случилось? — Ничего… мы просто дрались. Потом… он нагнулся как-то… я не помню, Хан… Ким сзади мотает головой и уходит, теперь уже точно оставляя их наедине. Джисон тоже ждет, когда тренер совсем уйдет, и только потом смотрит уже куда серьезнее. — Ли Минхо. Скажи честно. — Честно, Хан, я ничего не понимаю. Что это было? Он налетал на меня, потом я на него. Мы просто боксировали, а потом он резко согнулся и… упал. Джисон присаживается и смотрит перед собой. Он понимает, что его другу сейчас придется ой как не сладко. В отличии от других участников Минхо искренне ненавидел Хенджина и еще и за ориентацию. Получить он мог много, что ему вообще не хотелось. — Поехали к нему в больницу. Живо. — Зачем? — голос Минхо совсем осел. Он смотрит на друга потерянно, словно маленький ребенок. И Джисон понимает, что тот тоже переживает, хоть и не говорит об том прямо. Хенджина увезли не так далеко, как казалось. Не пришлось даже брать такси, через несколько минут они пешком оказались внутри больницы. Медсестра у регистратуры тяжело вздохнула, увидев еще двоих парней, сразу догадываясь, к кому они пришли. — Извините, а в какой палате лежит Хван Хенджин? — Он в отдельной палате. Сейчас к нему нельзя. — Прошу прощения, в какую палату привезли пострадавшего Хван Хенджина? Минхо вздрагивает вместе с Джисоном, когда позади них почти из-под земли и сразу достает удостоверение следователя. Но кажется на медсестру это уже не действует. — Хван Хенджин после операции, его еще нельзя беспокоить. Мужчина молча убирает удостоверение и кивает, направляясь в другую сторону. Минхо только сейчас осознает весь масштаб произошедшего. Он смотрит на больничные коридоры и отводит Хана в сторону. — Надеюсь ты понимаешь, что я не хотел убивать его? — Тихо. Никто никого не убил. Сказали же, что к нему пока что нельзя. Если бы… если бы что, то вообще бы не пустили. Они отошли еще дальше и стали ждать. Но оба не понимали для чего и зачем они продолжают тут сидеть. Просто так надо и все. Солнце уже давно закатилось и Хан краем глаза снова увидел того мужчину-следователя. Он подошел к медсестре и та указала им на… них. Что-то внутри заставило его напрячься и толкнуть засыпающего друга локтем. — Добрый вечер, парни. Я господин Бан Чан, следователь по делу Хенджина. Вы его друзья? — Я друг, — Джисон вдруг вскакивает, сразу привлекая к себе внимание, — ну… не прям близкий. В общем, Минхо его парень, а я друг Минхо. На фразу Хана обращают внимание все. И благо что Бан задержался взглядом на Джисоне, не заметив, как округлились глаза Минхо от шока. — Минхо? — Бан перевел на него взгляд, чуть нахмурившись. — Тренер Ким указал, что это вы его ударили. Минхо сглотнул, смотря пусто перед собой. Джисон же притих, надеясь, что друг догадается поймать его мысль и спасти себя.