Феникс

— Мне обязательно туда идти? — Минхо сидит на кровати Джисона и на вид вот-вот захнычет. Следователь Бан пугал, так что Хан смог убедить его играть роль влюбленного гомосексуала, чтобы не сесть по статье. Но внутренние чувства еще боролись, отравляя изнутри. — Обязательно, хен. Еще и перестать виснуть и показывать свои чувства. К тебе фортуна повернулась лицом, а тебе слабо жопу подставить. — Хан Джисон! — Шучу я, шучу. Хенджин пассив. Ты, самое главное, помоги ему вспомнить об этом, а то уже без шуток придется подставляться под него. — Фу, Хан, ты такой мерзкий. Не буду я с ним спать. И еще чего целоваться! Просто… ладно, на месте придумаю. Джисон скептически фыркнул, выпроваживая друга из своей квартиры, но и сам поспешил за ним. Оставлять Минхо одного в такой ситуации было абсурдно. Чанбин согласился молчать только если они оба отвяжутся от Хенджина в конце и Минхо пообещал даже переехать в другой район. Хан и тут сомневался в искренности друга, но судя по всему он действительно мог, ведь сейчас он согласился встречаться с другим парнем, так что от такого позора он естественно захочет убежать. По дороге в больницу они молчали, а перед самой палатой Джисон еще раз быстро проговорил, что Минхо должен делать. Тот молча кивнул и пошел первым. В палате у Хенджина уже сидел Чанбин. Увидев пришедших, Хван немного улыбнулся, вспоминая, что это его парень и друг. Минхо застыл как статуя, но сзади его уже толкал Хан. — Привет, солнце… — голос Ли совсем дрожал и был едва различим. Но Хенджин уже не выглядел как труп и мог даже самостоятельно шевелиться. Он медленно стал поднимать к нему руку, отчего Минхо застыл на минуту, но едва смог перебороть себя и взять ее, оставляя короткий поцелуй. К горлу тут же подступил ком и эту же самую руку, которую он еще держал в своих руках, хотелось оторвать и выбросить собакам. — Не бойся, хен. Мне Чанбин рассказал все, что произошло в тот день. Я понимаю, что ты не хотел причинить мне боль. Так вышло случайно. Я не виню тебя, ты можешь расслабиться. Как видишь, я не хрустальный и от одного удара не рассыпался. Садись, я бы хотел поговорить с тобой. Минхо медленно оборачивается на Чанбина, который как казалось гадко усмехнулся и поднял вверх кулак, показывая мужской жест «удачи», а потом стал толкать не менее изумленного Хана на выход из палаты. — Ты… серьезно ему так сказал? — Хан оглядывается, чтобы рядом не было лишних ушей, а потом смотрит лишь на Со. — Да. Минхо же пообещал, что оставит его в покое. За это я готов подыграть вам. — Чанбин хмыкает уже вслух и продолжает толкать Джисона уже за плечи на выход из больницы. Минхо неловко возвращает свое внимание Хенджину. Теперь без поддержки друга он не мог даже нормально думать. Но, оказывается, Хенджин уже мог садиться на постель. Приподнявшись, Хван касается его плечей и двигается как можно ближе, стараясь обнять. Рефлекторно Минхо тоже двигается к нему и помогает усесться, но точно не как парню, а просто как больному человеку. Больному по его вине. Просто сочувствие. — Как часто я раньше говорил тебе, что ты очень красивый? Я не могу поверить в то, что ты мой парень… «И не надо!» — Быстро проскальзывает в мыслях Ли, но держать язык за зубами ему пока удается. Натягивая на лицо дружелюбную улыбку, Минхо действительно уже хочется расплакаться. — Не часто. Чаще я тебе такое говорил. Хенджин улыбается искренне и Минхо не понимает, можно ли его обманывать и что там случится с его кармой после всего этого. Но их диалог прерывает доктор, который даже рад тому, что Минхо оказался тут. — Хорошие новости. У Хенджина выздоровление идет прогрессивно. Еще пару дней понаблюдаем за его состоянием и можете забирать его домой. А пока попробуйте научиться заново ходить. — Заново ходить? — Минхо даже слегка повышает голос от шока. Ему никто не говорил, что Хван стал инвалидом. — Не беспокойтесь. Чувствительность в конечностях сохранена. Просто нужно вспомнить это механически. Бегло осмотрев показатели, доктор уходит. Минхо видит грустное выражение лица Хенджина и то, как тот начинает медленно отсаживаться от него. И что-то внутри ему подсказывает, что это не хорошо. Среагировать он успевает в последний момент, схватив Хенджина за руку, сразу получая удивленный взгляд. — Ты чего? Все ведь хорошо. Доктор сказал, что мы скоро поедем домой. — Ты… выглядишь так, будто бы осознал, что я теперь твой груз. Черт, вот это точно плохо. Минхо набрал побольше воздуха в легкие, но в памяти так вовремя вспомнились слова самого Хенджина про случайность произошедшего. — Малыш… - снова сглотнув, на этот раз вязкой слюной, чтобы проглотить все отвращение от происходящего, Минхо сам двигается к нему и берет обе его руки своими. Немного поиграть и все. — Я испугался другого. Мне все еще тяжело принять… вот это. Я понял, что ты не винишь меня, но я сам себя еще простить не могу. Я ведь мог действительно сделать тебя инвалидом на всю оставшуюся жизнь. И мне плохо от этого. Ты даже не представляешь, как сжимается мое сердце, когда я смотрю на тебя… В глазах Хенджина вновь зажглась надежда. Минхо улыбается ему уже неловко, начиная ненавидеть себя за такую ложь. Как бы он его ненавидел, но вряд ли хоть кто-то заслуживает такого.