мой рыцарь

Начало осени выдалось прохладным, к утру воздух успевал заметно остыть. Лавки с уличной едой, открывались одна за другой. Местные жители, надышавшись свежим воздухом в своё удовольствие, тоже спешили по делам. Старый уличный фонарь то и дело моргал, пока в это время на соседней улице жизнь била ключом. За деловым центром восточной части раскинулся просторный парк, а сразу за ним начинались роскошные дома. Неудивительно, что это место пользовалось спросом у состоятельных граждан: настоящий островок покоя и уединения средь моря городской суеты. Жилой район окружало несколько рядов увеселительных заведений на любой вкус и кошелёк. Но самым шикарным местом считался особняк Герцога Рокэ Алва, известного всем как Первый Маршалл Талига. Он не только богат, но ещё имеет звание главного ценителя искусства. Далеко не каждый имел честь побывать в его доме, а лишь избранный. И одним из них, как ни странно, оказался молодой оруженосец - Ричард Окделл. Пыльный луч солнца, пробивался сквозь высокое арочное окно в конце коридора, разрезая полумрак. В этой позолоченной пыли парили мириады пылинок, словно танцующие духи прошлого. Именно сквозь эту золотую дымку и шёл РичардЕго шаги по паркету отдавались глухим, осторожным стуком. Эхо растворялось в готических сводах потолка, теряясь меж резных дубовых балок. Воздух был неподвижен, густой и насыщенный ароматами дерева, воска, увядших цветов из дальних комнат и чего-то неуловимого, но важного запахом забвения и былого величия. Стены коридора, обитые темно-серым дамастом, поглощали свет. В их причудливых узорах угадывались гербы и генеалогические символы рода Алва, теперь лишь блеклые тени. В нишах стояли мраморные бюсты предков герцога их глаза из белого камня, казалось, провожали парня, а холодные улыбки застыли в вечном презрении. На его пути встречались украшенные резьбой двери из тёмного дуба. Каждая была заперта, каждая хранила свою тайну. Из-под одной щели тянулся тонкий, холодный поток воздуха, от другой веяло запахом старого пергамента и чернил. Окделл шёл медленно, почти бесшумно, ладонь скользнула по шершавой поверхности стены, ощущая влажную прохладу камня. Его взгляд скользил по картинам в позолоченных рамах, изображавших охотничьи сцены и мрачные пейзажи - все они были поглощены сумерками, и лишь отсвет рассвета выхватывал багровый меч и безумный блеск в глазах загнанного оленя. Где-то в конце коридора, за поворотом, едва слышно заскрипела половица. Не он. Звук был иной - тихий, крадущийся. Парень замер на мгновение, и тишина сгустилась, став еще более зловещей. Он снова двинулся вперёд, глубже в сердце особняка, в логово Герцога. Каждый его шаг был вызовом этому молчанию, каждое биение сердца отдавалось в висках, громче, чем эхо его каблуков. Войдя в чужие покоя, Ричард остановился перед зеркалом в полный рост, и взял шляпу Маршалла, оставленную на письменном столе. Затем резкий жест и парень, не глядя, примерил её на взъерошенные волосы. И в этой внезапной тишине он уловил тихую ухмылку. - Герцог?! - Окделл обернулся. В дверном проёме, скрестив руки на груди, мужчина стоял неподвижно, а его молчание было красноречивее любых слов. Холодный взгляд, выдержанный и глубокий, как омут, скользил по его профилю, ловя игру света на щеке и напряжённость запястья, которое положило шляпу обратно на стол. - И что же привело вас в мои покоя, юноша? - вдруг произнёс Герцог. Под тусклым светом из окна его нос и губы казались покрытыми тонким слоем фарфоровой глазури, а держался он холодно и отстранённо. Его внешность притягивала, и юный оруженосец не удержался, засмотревшись на мужчину. - Простите, что потревожил вас. Я ухожу. - опомнился он. - Нет остантесь, мне будет нужна ваша помощь. - Алва сделал глоток вина из кувшина, кратко взглянув на парня, после чего вложил лезвие для бритья в его ладонь. Мужчина откинул голову на высокую спинку кресла, его лицо в тени, и только подбородок освещён мягким лучом. Ричард стоит рядом, в его руке опасная бритва, холодная сталь которой на мгновение ловит отсвет, словно вспышка молнии. - Знакомая сцена, правда. Вы ещё не передумали? - - Я дал клятву. К тому же...вы знаете, что я не смогу. - Окделл склонился над мужчиной так близко, что в поле зрения остались только его выразительные глаза и волевой подбородок. - Раз вы заговорили о клятве, то я бы хотел услышать её из ваших уст ещё раз. - В этот момент Маршалл улыбнулся, уголки его глаз слегка изогнулись, и выражение суровости пропало с лица. Под этим кокетливым взглядом юный оруженосец растаял, словно сахар в чае. - Его честь моя честь. Его жизнь моя жизнь. - Парень начинает проводить лезвием по коже с почтительным терпением, открывая гладкий рельеф челюсти. Слышен лишь шелест стали, сбривающей щетину, да тихое, ровное дыхание мужчины, доверчиво позволившего другому касаться своего лица острием ножа. - Да будет моя шпага сломана, а имя и честь рода покрыты позором, если я предам своего рыцаря. - В этом есть некая близость - акт доверия, застывший между лезвием и кожей, где один вручает свою уязвимость, а другой бережно её охраняет. Подушечки пальцев парня, проверяющие качество работы, - это едва слышный ласковый жест, последний штрих в этом интимном действие, где прикосновение важнее слова. - Обещаю следовать за ним и служить ему. - Ричард невольно поднёс свои пальцы к его губам, и провёл кончиками по нижней губе, а Роке поцеловал их в ответ. Окделл встретил его взгляд тёмный, с искрой решимости, и всё внутри него оборвалось, а потом забилось вновь, учащённо и тревожно. Его рука скользнула по изгибу талии и притянула парня к себе резко, почти властно, не оставляя места для сомнений. Мир словно поплыл. Он почувствовал тепло его кожи сквозь тонкую ткань рубашки, услышал учащенный стук его сердца или это било его собственное? Их губы встретились не в нежном прикосновении, а в страстном, жаждущем поцелуе. В тайне Ричард мечтал, чтобы Маршалл сделал это, очень хотел, постоянно думал. Волнение и предвкушение охватывают тело. И парень теряет способность думать. Пальцы мужчины впились в спину, прижимая ещё ближе, стирая последние следы здравого смысла. Поцелуй долгий, полный невысказанных чувств. Дыхание сплелось воедино, став общим, прерывистым. Наконец, Алва медленно отрывается, касаясь лбом лба парня. - Снимите рубашку. - на выдохе произнёс он. - Это приказ или просьба? - игриво произнёс Окделл, медленно снимая с себя лишнюю ткань, оголяя грудь и хрупкие плечи. - Это единственно возможное развитие событий. - улыбается Герцог уголками губ. Затем он мягко толкает парня, так что тот теряет равновесие и падает на мягкое одеяло. Роке не отпускает его руку и, не сводя с него глаз, следует за ним, опускаясь рядом, опираясь на локти. - И что теперь, мой рыцарь? - Оруженосец смотрит на него снизу вверх, выражение нежности и полного доверия в глазах. - А теперь... просто помолчите, юноша. - почти шёпотом произнёс Маршалл опускаясь, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах. После нежно целует в кончик носа, в скулу. Накрывает поцелуем веко, от чего ресницы щекочут губы, и возвращается к любимым устам. Где-то вдали гудел город, но звук этот тонул в нарастающем гуле в ушах. Ричард утонул в этом поцелуе, в его вкусе, в его запахе, потеряв счёт времени и желая лишь одного чтобы это мгновение растянулось в вечность. The End