Издержки виноделия

Лололошка бежит вперёд не разбирая пути. Вокруг сплошь густой темнеющий холодный лес и ничего более. Уровень адреналина в крови зашкаливает, а учащённый пульс глухо стучит в висках. Нельзя останавливаться. Всё развернулось так быстро...

***

Лололошке хотелось всего-то развеяться в новом мире, отдохнуть и помочь ему, если бы того требовалось. Вот только этот новый мир с первых секунд запер его в темнице для таких же, как он – мироходцев. Жучок под кожу, новая одежда (из старого остались лишь излюбленный клетчатый шарф и голубые очки), общая камера и строгий режим, состоящий из раннего подъема, завтрака, прогулки, обеда и наглого выкачивания Искры вплоть до ужина, а после – отбой. Нескончаемый день сурка, выбивающий всё живое даже из самых бойких мироходцев, чьи разноцветные глаза с каждым днём всё больше и больше сменялись тёмной серой пеленой. Лололошке вспоминалась Видомния. Тогда всё казалось гораздо проще, когда рядом были друзья, а разбираться с этакой тюрьмой приходилось за её пределами. Здесь же нет ни родных, ни близких – одни пустые взгляды. Как бы Лололошка ни старался помогать окружающим в силу своих возможностей, но и тому с каждым разом становилось всё тяжелее, а в ответ он получал лишь сдавленную улыбку исподлобья. Первая цель очевидна – сбежать. Это казалось совершенно невозможным, ведь каждого неугодного охране ожидала казнь, но и оставаться в такой гнетущей обстановке, ежедневно наблюдая, как одних уводили на эшафот, а другие медленно погибали от потери Искры, не было никакого желания. Лололошка сбился со счета дней и смертей в подготовке к побегу. План был прост и безрассуден, зато мог сработать: последние дни работники то и дело трещали о приближающемся дне города, кто-то возмущённо махал руками, едко сплёвывая обиду на начальство от перспективы провести праздник в этом треклятом месте, а кто-то – напротив, смахивал слезу счастья при мысли о приятном вечере в кругу семьи и друзей. Лололошке стало ясно – работников будет гораздо меньше. Но не могут же они так просто оставить десятки мироходцев, мечтающих ухватиться за мельчайшую возможность покинуть это место...? Подозрения подтвердились, когда в назначенный день ещё после завтрака самых ослабших мироходцев начало сваливать в глубокий сон. К обеду количество заключённых значительно уменьшилось – пора действовать, пока не стало совсем поздно. На столе перед Лололошкой стояла тарелка с наивкуснейшей на вид пищей. Живот тут же отозвался недовольным урчанием, а по телу прокатилась волна слабости. Мироходец поднял голову разглядывая впервые так охотно поглощающих еду существ вокруг. Кто-то толкнул его в бок локтём. –Эй, пс-с, сбежать удумал? –Зашептал у уха один из заключённых. Его обед тоже оставался нетронутым. Исхудавший растрёпанный щетинистый мужчина, вопросительно вытаращил серые глаза на Лололошку. Его руки слегка тряслись, а от каждого вздоха слышались глухие хрипы. –Сдашь меня? –Оторвав взгляд от мужчины, Ло боязливо огляделся – пока никто не обращал внимания их разговор. –Хочу тебе помочь, –Мироходец тяжело вздохнул. –Ты здесь самый живой, у тебя всё может быть впереди, если, конечно, всё получится... –А ты?.. Зачем тебе помогать? –Лололошка вновь поднял глаза на соседа. Теперь тот, вымученно улыбаясь, тупил взгляд в тарелку. –Боюсь, малец, у меня нет выхода, –Хрипло усмехнувшись, мужчина потёр трясущимися руками глаза, а после снова посмотрел на младшего. В холодном бездушном сером цвете не оставалось ни единого яркого былого блика – потухли, как и Искра внутри, –Пускай меня убьют они, чем я буду продолжать медленно и мучительно умирать, –Он снова вздохнул. –Готов, юнец? Лололошке оставалось лишь кивнуть, сдавленно выдыхая. Пальцы нервно перебирали края мягкого клетчатого шарфа, деревенея от накатывающего волнами страха. Старший мироходец, приняв молчаливое согласие, медленно поднялся с общей скамьи и прочистил горло. –Товарищи мироходцы! Слушайте все! –Неожиданно громко забасил мужчина, вскидывая руки. Теперь все взгляды были прикованы к нему, –Оторвитесь от еды, вы разве не видите?! Нас пытаются накачать, усыпить! –Работники вокруг зашевелились, оставляя собственные тарелки с едой, а погасший, будто не замечая этого, начал голосить громче. –Разве мы не достойны за свои мучения нормальной еды?! Хотя бы на день! Друзья, поднимитесь! Долой отраву! Подавая пример зашептавшимся мироходцам, мужчина сбросил поданное ранее блюдо на пол. Остальные по одному начали переворачивать собственные тарелки, скандируя "Долой отраву!". Надзиратели тут же сорвались, словно собаки с цепи, нападая толпой на мироходца–протестанта и поддерживающих его заключённых, не собиравшихся сдаваться. Лязг посуды, крики и грохот борьбы на несколько мгновений выбили какие-либо мысли из Лололошки, в ужасе наблюдающим за происходящем, пока с трясущегося стола не упала его собственная тарелка, разбиваясь на десятки осколков. Мироходец бегло огляделся. Никто не обращал на него внимания. «Простите, –Пронеслось в мыслях, пока тот медленно выбирался из-за стола, начиная отшагивать в сторону выхода.–Клянусь, я вытащу вас… Рано или поздно..». Лололошка сорвался на бег. Узкие коридоры сменялись один за другим, мелькая дверями камер, "процедурных", технических помещений и комнат персонала. Выбежав к главной двери, парень застыл, вжимаясь в стену – на посту сидел сотрудник. Услышав топот, он принялся подозрительно осматриваться в поисках источника шума. Решать нужно было быстро, пока надзиратели в столовой не заметили пропажи. «И как его отвлечь? Было бы что-то, чем можно привлечь его внимание.., –Парня осенило. –Нет! Здесь же точно должен быть какой-нибудь пожарный выход!». Неожиданно на плечо приземлилась чужая костлявая рука, заставляя Лололошку резко обернуться, прикрывая рот, дабы подавить инстинктивный вскрик. Вновь тот мужчина. Его ранее белые штаны и рубаха, которые выдавали каждому заключённому, теперь измазаны собственной кровью, грязью и ошметками еды, лицо распухло от ударов, и сам он, кажись, вот-вот готов был рухнуть замертво на бетонный пол. Лололошка тут же подхватил мироходца под плечи, совершенно потеряв дар речи. –Так и знал, что замешкаешься... –Погасший горько усмехнулся, тут же закашливаясь. –Ну что? Последний рывок?.. Послышался приближающийся топот надзирателей. –Постой, так же нельзя… Может мы сможем сделать это вместе? –Торопливо зашептал Лололошка. –Убежим вместе, найдём убежище… Вылечим тебя! Нельзя сдаваться! В очередной раз закашлявшись, погасший убрал руки с младшего и прижался спиной к холодной стене, тупя взгляд себе под ноги. Он отрицательно покачал головой. –Мне в любом случае осталось недолго, –Немного зависнув, мужчина поднял глаза на Лололошку, –Хочешь помочь? –Второй активно закивал. –Исполни моё последнее желание – сделать хоть что-то хорошее перед смертью. Топот стал ещё громче, времени оставалось совсем мало. –Я знаю, что виноват, поэтому и оказался здесь, понимаешь? Это моя карма, –Хрипло продолжал мироходец, абсолютно игнорируя надвигающуюся опасность, –Я был вынужден... думал, что вынужден приносить боль по приказу. Выбор был всегда, но я боялся, –Мужчина, шатаясь, отошёл от стены, аккуратно хватаясь пальцами за запястья Лололошки,–Теперь, давай вместе сделаем правильный выбор? Не дождавшись ответа, погасший глубоко вдохнул, ненадолго прикрывая серые глаза. Его веки подрагивали, грудная клетка расширялась и сжималась неимоверно быстро, а сам он был так напряжён, что ладони, сжавшиеся в кулаки, впервые перестали трястись. Мгновение, и мироходец сорвался с места, с грохотом открывая дверь и выбегая на улицу. Охранник подскочил с поста и сразу ринулся за ним, что-то громко крича. Лололошка побежал следом. Тёплое весеннее солнце тут же начало припекать макушку и слепить глаза, лицо обдало свежим игривым ветерком, а в нос ударил запах свежескошенной травы. Но сейчас мироходцу было совершенно плевать, взгляд бегал от приоткрытых ржавых ворот, открывающих путь на свободу, до погасшего, уносящего ноги от образовавшегося стада разъярённых работников. Будто в покадровой съёмке Лололошка смотрел, как обессиленно падал его спаситель на землю, позволяя охране себя окружить. Он не хотел бы, чтобы Лололошка останавливался перед финишем. И парень побежал. За спиной раздался выстрел.

***

Лололошка не знал, сколько времени и километров прошло с побега, но ясно было одно – чем дальше, тем лучше. Ноги заплетались, дышать становилось тяжелее с каждым шагом, в глазах темнело, но оглушающий звон пули и страх оказаться пойманным не отпускали до сих пор. Парень даже не заметил, в какой момент успело так стемнеть – что-либо разглядеть перед собой или под ногами становилось практически нереально. Ноги задевали каждую корягу, каждую увесистую обвалившуюся палку. Силы на исходе. Последним стало столкновение с притаившимся в холодной тьме пнём. Ноги вели вперёд лишь по инерции, ветки хлестали по лицу, а прямая земля под ногами резко превратилась в крутой склон. Обессиленно падая кубарем по холму, Лололошка больше не чувствовал боли – последствия шока, адреналина и изнеможения. Выкатившись на относительно ровную поверхность, мысленно мироходец поверил в собственную смерть, чувствуя как холодная земля и мягкая трава окутывала его перебитое тело. Даже сама природа, казалось, замолчала, уснула мёртвым сном. Лололошке понадобилось время, чтобы разлепить веки, приподняться на локтях и оглядеться: в нескольких от него метрах показалось выточенное высокое ограждение, состоящее из каменных колонн, соединённых причудливыми металлическими узорами, а из-за него возвышался такой же каменный, но теперь с деревом особняк. «Быть того не может... –Поразился Лололошка, потирая глаза, –Настоящий? Я не сплю? –Внутри разлилось приятное чувство скорой безопасности. Нащупав в темноте слетевшие после падения очки, мироходец нацепил их обратно и, собрав последние силы, трясясь от изнеможения, поднялся и поплёлся в сторону особняка, всё еще не веря в свою удачу. –Видит Бог Времени, я не сошёл с ума!». Кованые ворота легко поддались под напором Лололошки и отворились, открывая вид на аккуратные ступеньки крыльца дома и расходящиеся от него дорожки из цельных кусков булыжника. Всюду росли цветы, распространяя свой дурманящий аромат по всему саду. Мироходец пообещал себе исследовать каждый сантиметр этого чудного, на первый взгляд, места, но только после долгожданного отдыха. Не без осторожности поднявшись по ступенькам, парень легко смог открыть и массивные двери, теперь оказавшись в громадном холле особняка. Слабый свет настенных лампад и канделябров позволял разглядеть роскошный красный ковёр на полу, две мраморные плавно скругляющиеся лестницы по бокам, ведущие на балкон второго этажа, две арки по боковым стенкам холла, скрывающие другие помещения, высоченные потолки, массивные статуи и множество портретов в золотых рамах. От созерцания величия такого интерьера, внутри вспыхивало восхищение, заставляющее застывать с открытым ртом каждые несколько шагов. Но вместе с этим чувством, закрадывалась навязчивая тревога с сотней вопросов. Последнее Лололошка постарался подавить, плавно передвигаясь по богатому холлу в сторону левой арки, то и дело оборачиваясь, дабы разглядеть тот или иной новый предмет интерьера. Следующая комната, хоть и была гораздо меньше предыдущей, но не уступала своей роскошью: в самом центре расположился широкий прямоугольный деревянный стол, покрытый белоснежной тканевой скатертью, вокруг него множество витиеватых резных стульев, богато обитые красным, будто винным цветом, бархатом и редкими отблёскивающими золотыми коваными элементами. Высокие практические панорамные окна слева были скрыты плотными шторами такого же цвета и материала, как обивка стульев, справа же разместилась просторная островная кухня, отделанная тёмным камнем, по правой стенке которой, выделялись несколько деревянных дверей. Внутренняя необъяснимая тревога нарастала параллельно с настигающими Лололошку приятными запахами свежеприготовленного ужина в печи вперемешку со стерильностью. Медленно вышагивая вдоль столешниц, мироходец водил по их верхушкам кончиками пальцев, как вдруг, взгляд зацепился за практически свежих мыльный развод на глянцевой поверхности. Лололошка вновь посмотрел на обеденный стол – у каждого места заботливо стояли блестящие от чистоты тарелки, бокалы, столовые приборы и салфетки. Пазл быстро начал складываться. «Взлом без взлома и проникновение – то, что надо сбежавшему из тюрьмы одному из сильнейших мироходцев, –Отдёрнув от рабочих поверхностей руку, подытожил Лололошка, –Чёрт, пожалуй, нужно выбираться, пока..»–Поток мыслей прервал радостный гул с улицы. Сердце пропустило удар. Парень ринулся к окнам и, задержав дыхание, слегка отодвинул край тяжелой, но приятной на ощупь шторки. На улице цепочкой выстроилась вереница карет, верхушки которых выглядывали из-за каменного забора. Первыми на территорию вбежали робкие парни в белоснежных рубашках, черных брюках по размеру и начищенных до блеска туфлях: одни придерживали ворота, другие торопились открыть гостям двери. Следом, держась под локоть, гордо проследовала пара из взрослых темноволосых мужчины и женщины, вслед за которыми не менее важно с натянутой благородной улыбкой шёл молодой парень – сын впереди идущей пары. Семья была одета в роскошные одеяния бордовых оттенков, что как нельзя кстати сочеталась с их тёмными локон к локону уложенными волосами. В них было идеально всё – от внешнего вида до походки и острого взгляда, в коем идеально сливалось превосходство и доброжелательность. Сразу за ними табуном торопились зайти счастливые гости в дорогих обшитых драгоценностями платьях и костюмах. Все они то и дело весело переговаривались между собой, жали руки, обнимались, целовались в щёки, что-то бурно обсуждали и без умолку хохотали. Всего мгновение и в открытые слугами двери торопливо начали заходить люди. Времени на отступление не оставалось совершенно. Быстро отпрянув от окна, Лололошка заметался по кухне–столовой, заглядывая под скатерть и каждый угол, в надежде найти укромное место, где можно было бы хотя бы немного переждать происходящее. В глаза вновь бросились те несколько дверей по правой стороне. Торопливые мягкие шаги, по всей видимости всё той же прислуги, приближались с невероятной скоростью. Вдох, выдох. «Будь что будет!» –Выдохнул Лололошка и бросился в одну из дверей. Совершенно не ожидая лестницу под ногами, мироходец полетел вниз, попутно что-то разбивая. Дверь захлопнулась, погружая комнату в кромешную тьму и временную тишину. Даже совершенно ничего не видя, Ло чувствовал, как кружится его голова, слабеет тело, а под правым коленом разливается холодная, пахнущая спиртом жидкость. Сердце бешено колотилось в груди, а трясущиеся руки ощупывали пространство вокруг, пока не наткнулись на что-то острое. В то же время за дверью послышались копошения, лязг посуды и спешные разговоры. Разобрать их было трудно, но приглушённый гул постепенно приводил в порядок сбившееся дыхание и умалял пробивающую тело мелкую дрожь. Теперь Лололошка заметил пробивающиеся лучи света из-под дверных щёлочек. Глаза медленно, но верно привыкали к темноте, позволяя разглядеть очертания потрескавшихся каменных стенок с продолбленными в них нишами, в коих располагались десятки, а то и сотни бутылок и окружающих парня деревянных ящиков. Приподняв ладонь, Лололошка понял, что тем острым предметом являлся осколок разбившейся бутылки – именно её он задел во время падения. «Жучок… Нужно вытащить жучок..»–Вспомнил он, переводя дух. Быстро стянув с левого плеча грязную рубаху, запихивая ткань себе в рот, Лололошка сжал стекляшку и приставил к лопатке. Витающий в воздухе запах алкоголя дурманил разум, приглушая инстинкт самосохранения. Стиснув зубы, мироходец задержал дыхание и вонзил осколок в спину. Из сомкнувшихся от боли глаз незамедлительно брызнули слёзы, а по позвоночнику горячей струйкой полилась кровь. Хрипя в агонии, Лололошка не смел останавливаться, проворачивая стекляшку и поддевая надоедливый чип, тем самым извлекая его из себя. Собрав в себе остатки сил, мироходец натянул рубаху обратно, после чего окровавленные руки обессиленно рухнули на бетонный пол, выпуская из ладони осколок. Спину драло от невыносимой боли, а глаза щипало от выступавших слёз. Каждый обрывистый выдох сопровождался болезненными стонами. Тошнота и головокружение захлестнули тяжелой волной. Из-за двери раздались новые голоса, но теперь громко и отчётливо. –Дилан, будь добр, вынеси тот дальний ящик с вином для гостей, –Мягко проговорила женщина. –Прости, что напрягаю, милый, слуги совсем не успевают... –Понял, мам, всё нормально, –Выдохнул второй голос, зазвучавший совсем близко. Дверь отворилась ровно в тот момент, когда Лололошка поднял голову. В проёме стоял молодой высокий парень в тёмно-красных брюках и такого же цвета расстёгнутом пиджаке, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка с кружевным воротником. Мироходец уже видел его тогда в окне. Бледноватое лицо парня исказилось в ужасе, а сам он так и застыл на лестнице, одной рукой придерживая деревянную дверь, а другой держа металлический фонарь со свечой внутри. –Кто ты и что ты здесь забыл?–Процедил он, нервно сглатывая. Широко раскрытые глаза бегло рассматривали Лололошку,–Отвечай, а то я позову охрану. –Я мироходец, –Практически шёпотом обессиленно выдавил из себя парень. –Мне нужна помощь, прошу тебя... Что-то промелькнуло в глазах незнакомца, брови серьёзно сдвинулись друг к другу. Чуть погодя, парень спустился с лестницы, освещая раненного фонарём, вновь рассматривая его. Он тяжело выдохнул. –Значит так, слушай меня, –Лололошка с надеждой поднял глаза на незнакомца, выискивая в них хотя бы толику сочувствия в холодном размышлении. –Сиди здесь, не издавай ни звука. Я разберусь с тобой позже.