Издержки виноделия

День начался необычайно тихо. И дело даже не в том, что Дилан с раннего утра готовился к вечернему балу и зашёл в комнату лишь для того, чтобы показательно громко поставить на стол тарелку с завтраком для Лололошки. Первый был всё ещё слишком зол из-за вчерашнего поступка мироходца, хотя тот до сих пор не понимал, действительно ли он совершил что-то настолько ужасное, стоящее обиды длиной в день. Сам Лололошка давно простил Дилану неосторожные слова и полностью был готов идти на примирение, но друг будто избегал его. Что ж, по крайней мере, помимо этого мироходцу было чем заняться – бомба и театр. Выдернув из одной из тетрадей Дилана самый мятый листок, Лололошка схватил перо, обмакнул кончик в чернила и быстро записал: «Прости, веду себя как идиот, но врать не собираюсь. Буду в городе, к вечеру буду дома. Клянусь тебе, что всё под контролем, вернусь в целости и сохранности!

–Ло»

Хотелось бы верить, что это послание не разозлит Дилана ещё больше. Хмыкнув собственным каракулям, Лололошка накинул капюшон и прикрыл глаза, настраиваясь на перемещение. «Перемещаться сразу в толпу будет слишком опасно. Даже в том закоулке со входом в гримёрку театра могут оказаться люди... –Глубокий вдох, –Тогда решено – попробую переместиться за стены» –Протяжный выдох. –Reverto. Удача! Во второй раз Искра охотнее отозвалась на желание, пускай и не без неприятных ощущений. Мироходца будто прошибло током, пробираясь колючими хвостиками электричества под кожу от груди до кончиков пальцев. От него перехватывало дыхание, бросало в жар и холод, но вместе с тем заряжало, интуитивно толкая вперёд к собственной цели. Миновав ворота, Лололошка принялся расхаживать по городу, припоминая подслушанный на прошлой вылазке разговор торговки с горожанином: –Сера у лекаря... –Бормотал себе под нос парень, всматриваясь в каждую вывеску. Город оказался гораздо больше и запутаннее, чем казалось ранее. И как только обыватели не путаются в этих бесконечных поворотах и окружающем шуме? Кузнец есть, сапожник, несколько магазинов с одеждой, пекарь, парочка трактиров, странных шатров, о назначении которых Лололошка предпочёл не думать, два театра, библиотека и даже училище – видимо, именно в нём учатся Дилан, Шэрон и Ричард. Само здание было не особо большим, но от этого не теряло величественности: треугольную зеленоватую крышу поддерживали витиеватые ионические колонны, округлые окна поражали своей величиной, гранитные ступеньки отблёскивали на солнце невообразимой чистотой, по бокам расположились две массивные статуи лошадей, а над высокой входной резной дверью красовалась тонкая гравированная надпись «Lucky Charms». Как раз у входа о чём-то хохотала группа учеников в дорогих нарядах, то и дело сталкивая друга со ступенек, распугивая тем самым слетевшихся на ранее тактически разложенный хлеб. –Ребят, простите! –Лололошка подошёл ближе к группке из двух парней и девушки, привлекая их внимание. –Я здесь всего второй день и совершенно не ориентируюсь. Не подскажите, где находится лекарь? Подростки замерли, уставившись на мироходца, после чего синхронно переглянулись и зашептались. Первой заговорила невысокая девушка шатенка в синем платье: –Парень, ты с Солусов накидку стянул или как? –Жаклин! –Зашикав, парни заговорщицки захихикали, одёргивая подругу. –Что? С кого? –Недоумённо моргнул под капюшоном мироходец. Мысли рассыпались как карточный домик от сквозняка, отчего последующие оправдания прозвучали скомканно и несуразно. –Это из города моего! Аллергия на солнце, вот... прикрываться приходится... да... –Извини её! –Замахав руками, заговорил высокий светловолосый юноша, –Просто одноклассник Рэна в таком же иногда ходит! Услышав своё имя, стоящий рядом рыжеволосый парнишка, не скрывая неловкой улыбки, быстро закивал. –Его семья вино всему Хэнфорту поставляет, ты попробуй обязательно! –Солус, значит?.. –Задумчиво протянул Лололошка. А ведь и вправду, он впервые слышит фамилию Дилана, хотя, казалось бы, как может такая значимая для города фамилия не звучать из каждого угла? Даже слуги в поместье называли парня или его родителей исключительно по имени или учтивым "мистер" или "миссис". А может это знание важно только для Лололошки? –Ага! Родители говорили, что никто не знал, что у старика Саймона были родственники! –Подскочила на месте Жаклин. –Говорят, что за рецептом дедушки Дилана охотились целые поколения, и именно поэтому он держал сына и внука в тайне, чтоб их никто не тронул! –Не дед, а прадед! И вообще, я слышал, что он просто стеснялся их! –Запротестовал блондин. –Не неси чепухи, Престон! Жаклин права, только вот Саймон – дядя Дилана! Он же не был старым, просто болел сильно! –Встрял Рэн, расталкивая друзей. Дальнейший спор подростков Лололошка уже не слушал, крутя на языке сложившиеся данные. «Дилан Солус... Что ж, если бы моё имя так же не сочеталось с фамилией, я бы тоже предпочёл не распространяться о ней. Ха, Дилан, у меня теперь есть козырь против тебя! Даже два! Мне теперь не надо выпытывать из тебя информацию о том, как ты стал такой элитой!» –Усмехнулся самому себе мироходец. –Да какие они братья?! –Продолжали спорить друзья, –Видела я отца Дилана, ну не похож он на Саймона! –Да будто ты Саймона видела хоть когда-то! –А может и видела! Тебе откуда знать, а, Рэн?! Лололошка кашлянул в кулак, возвращая внимание к себе. Подростки встрепенулись, вставая по струночке в один рядок. –Так, где лекарь‐то? –Улыбнулся Лололошка. –Направо до тупика и налево! –В один голос отрапортовали ребята, вытягивая пальцы в нужном направлении. –Спасибо! –Хохотнул мироходец и, помахав ученикам на прощание, направился по указанному маршруту. Еще какое-то время до ушей доносилось продолжение ругани, но, стоило завернуть за угол, как улица погрузилась в расслабляющую тишину. Даже вечно бушующие мысли пластом залегли вглубь подсознания, позволяя ненадолго насладиться окружающей безмятежностью и замечательной погодой. Яркие лучики солнца пробивались сквозь пушистые облака, отплясывая от окон и металлических заборчиков местами подкосившихся балконов стройного ряда каменных домов. Между их входами по обе стороны стояли небольшие круглые столики, а на некоторых из них даже остались изящные чашечки с недопитым сладким чаем, над которыми во всю водили хороводы налетевшие осы. А сами параллели домов соединяли растяжки полотен, образуя под собой прохладную тень. Выхватывая взглядом несколько тележек с сеном, мысли всколыхнулись, фантазируя, как было бы приятно позабыть с Диланом обо всех недопониманиях, планах и предназначениях и просто-напросто развалиться в этих мягких свежепахнущих горках, щурить глаза от солнца и часами болтать. Совершенно ни о чём – о глупостях, без коварных подтекстов и тяжелых историй прошлого. К примеру, о красоте этого мира. Интересно, а какая эта "красота" для Дилана? Может ржаное поле или водопады? А может проливной дождь, вспышки молний, шторм и запах озона? Или его "красота" заключается вовсе не в природе? Вот для Лололошки она в ощущении свободы и... Нет. Так было раньше. Странным образом это незамысловатое слово начало складываться в образ. Прямой нос, бледноватая кожа, голубые уставшие глаза, тёмные взъерошенные с утра волосы, тонкие губы, острые скулы, тихие смешки в ладонь каждый раз, как Лололошка рассказывает очередную забавную историю, нежный цветочный запах, которым пропиталась вся одежда в шкафу, который слышно даже сидя рядом на скамейке в винограднике. Дилан – это красота, ранящая своим молчанием, но неожиданно вызывающая мурашки при одной мысли о нём. Лололошка тряхнул головой, прогоняя возникший образ. Наконец за поворотом показался домик с широкой вывеской «Лекарь». Не желая медлить ни секунды, мироходец постучался и прошёл внутрь. В нос мгновенно ударил резкий запах спирта и медикаментов – не самый приятный для Лололошки, отчего тот поморщился. Несмотря на это, интерьер медпункта, как и атмосфера вокруг оказались вполне располагающими: тёплый, практически домашний, свет лампад мягко освещал расставленные по периметру помещения кушетки, некоторые из которых были заботливо прикрыты белыми ширмами. На нескольких других сидели пациенты с родственниками, на удивление, без единого следа грусти, а наоборот, негромко вели отвлечённые беседы, скромно посмеиваясь в ладони, изредка бросая взгляды на пухлую румяную медсестру в белоснежном халате и такого же цвета косынке с ярко-красным крестом, из-под которого выбивались каштановые кудри. Женщина во всю занималась рабочими делами за широкой угловой стойкой, справа от которой располагалась деревянная дверь, по всей видимости, являющаяся входом в помещение для отдыха. Озадаченно надув розовые щёки, та что-то бурно бормотала под нос, хватаясь то за неразборчиво подписанные склянки, то за бумагу и перо. Выудив очередную баночку, женщина расплылась довольной улыбкой, кивнула самой себе и отвернулась за стоящий позади неё широкий деревянный стол с травами, мисками и прочими принадлежностями. Собравшись с мыслями, Лололошка приблизился к стойке медсестры, заранее растирая грубоватой тканью штанов кожу руки посильнее. Почувствовав пристальный взгляд, женщина тут же обернулась – истинное медицинское чутьё! –Добрый день, мистер! Что беспокоит? –Здравствуйте, у меня на солнце кожа краснеет и чесаться начинает. Я из других краёв, первый день в Хэнфорте и не ожидал такого климата... –Лололошка неловко улыбнулся и вытянул покрасневшее запястье вперёд, показательно его почёсывая. Медсестра охнула, хватаясь за чужую руку. Но поразила её совсем не указанная проблема, на что указывало то, к каким неприкрытым удивлением она закатывала рукав светлой рубахи мироходца, прощупывая каждый побелевший шрам на исхудавшем предплечье. –Господь! Весь в ранах, тощий! А ну-ка пройдёмте! –Женщина потянула мироходца к себе за стойку, где, как оказалось, располагались механические весы, и, не медля, толкнула на них Лололошку, параллельно кому-то прикрикивая. –Лилит, принеси линейку! Со стороны деревянной двери послышались шорохи, а в следующий момент оттуда выскочила маленькая длинноволосая девочка с длинной узкой деревяшкой в половину её роста. Светлые локоны на опущенной вниз голове прикрывали бледное личико, и что-то показалось Лололошке странным в виде ребёнка, но пока не мог выяснить, что именно. Лишь когда по кивку медсестры Лилит, зачесав выбивающиеся пряди за уши, принялась измерять рост мироходца линейкой, того словно прошибло током. –Выпрямитесь, пожалуйста, дядя, а то я не смогу вас измерить. –Тихонько проговорила девочка, подняв серовато-жёлтые глаза на Лололошку. Тот нервно сглотнул, но просьбу выполнил. Быстро закончив замеры, Лилит шепнула результаты медсестре и робко скрылась за дверью. Лекарь достала новый листок, перо и принялась записывать наблюдения. –Семнадцатое мая... –Забормотала она. –Имя пациента... Простите, как Вас зовут? –Дейв... –В смятении отозвался мироходец, спускаясь с весов. –Извините, а та девочка... –Дейв, ага. Рост около ста восьмидесяти, вес в нижней границе нормы... Жалобы на самочувствие есть? Медсестра подняла голову на мироходца, явно игнорируя вопрос о Лилит. –Мне бы просто серы от аллергии. Только расплатиться нечем... И всё же, откуда эта... Его снова перебили, настойчиво впихивая в руки доверху заполненную баночку с порошковым веществом. Плата за молчание? Лололошка поспешил спрятать склянку под накидку. –Ох, Дейв, ничего не нужно, Вы не переживайте! Помогать людям – моя работа! –Спасибо за доброту и заботу! –Пришлось натянуть благодарную улыбку, лишь бы не выглядеть слишком допытливым, но от желаемого решил не отступать. –А эта Лилит – дочка Вам? –Упаси господь! –Резко вскрикнула женщина, отчего в медпункте мгновенно повисла тишина. Осёкшись, она склонилась над стойкой и, нервно затарабаня по ней пальцами, продолжила тише. –Девочка мироходцем была. Излечили в пункте для таких же за городом и направили мне ассистенткой. А толку-то? Ничего не знает и не помнит. –Излечили? Она же ребёнок совсем...! Лололошка хотел возразить, но к его рту молниеносно была приставлена ладонь. –Послушайте, Дейв, ребёнок она или нет – это мироходец. Уж не знаю, как в Ваших краях к этим чёртам относятся, но у нас с ними разговор короткий. Если Вам что-то не нравится, то с Вами побеседуют отдельно офицеры. Так что, будьте так добры, принять мою щедрую помощь и убраться отсюда. Не отрывая сквозь тёмные линзы очков пристального взгляда от медсестры, Лололошка больше ничего не сказал. Лишь покорно отступил назад. «Лишить дитя Искры... Заставить забыть свою родню, себя и стать рабыней... –Ладони непроизвольно сжались в кулаки. –Лилит, я отомщу за тебя и остальных мироходцев. Клянусь, я положу этому конец, чего бы мне этого ни стоило» Лекарь не сводила глаз с отдаляющегося в сторону выхода парня. Физически ощущая это, Лололошка старался сохранять последние капли самообладания, понимая, что сейчас ни к чему создавать лишний шум. Его протест в данный момент не вернёт Искру малышке, и ради неё он обязан держать себя в руках. Свою злость Лололошка обязательно вложит в будущее оружие против этих гнусных и несправедливых правил. Нужно всего-то выждать ещё пару дней, собрать парочку ингредиентов и правосудие свершится. Лололошка уверенно положил ладонь на ручку двери, но та открылась и без его воздействия. В проёме грозной тенью навис Ричард, вид которого не сулил ничего хорошего. Сердце пропустило удар, но вместо хотя бы толики беспокойства, такое неожиданное появление знакомого только больше заставило тело вскипать. Труман – помеха. Чего бы тот не хотел, сейчас это неважно, когда на кону стоят сотни жизней мироходцев. –Дейв, ты сейчас должен быть на репетиции, не забыл? –Угрожающе процедил парень. –У меня сейчас нет на это времени, я должен торопиться. Желая избежать назойливой компании, Лололошка попытался обойти Ричарда, но тот молниеносно присёк побег шагом в бок и расставленными по сторонам руками. Из дальнего конца помещения послышался грозный голос медсестры: –Молодые люди, прекращайте пускать сквозняк и идите выяснять отношения на улицу! Тихо цокнув, Ричард криво улыбнулся, но отступил в сторону, поднимая руки в сдающемся жесте, на что Лололошка, благодарно кивнув, поспешно выскочил из медпункта. Стоило остановиться на долю секунды, дабы прикинуть последующий маршрут, как Ричард словно коршун вцепился в его предплечье. –И как это понимать?! Ты вчера обещал прийти, а теперь ходишь не пойми где! Лололошке пришлось сделать несколько глубоких вдохов, лишь бы не сорваться на того, кто потенциально мог бы раскрыть его личность и сдать или, как минимум, дать больше информации о Дилане. –Я понимаю, –Размеренно начал мироходец, –Но помимо этого у меня есть своё дело, которое откладывать нельзя, –Свободной рукой Лололошка вымученно потёр переносицу. –Послушай, дай мне минут тридцать, и я приду, хорошо? –Репетиция началась уже как час назад! Давай ты быстро прогонишь свои реплики и уйдёшь по своим неимоверно важным делам? Прошу-у-у! –Неожиданно по-детски заканючил Ричард. –Мне же Шэрон голову оторвёт! Я обещал помочь ей, а ты обещал помочь нам! Дейв, у меня тоже есть своё дело – быть хорошим другом, поэтому, молю тебя, не подставляй меня! И зачем только Лололошка в это ввязался? Его чувство вины, желание помочь другим и попытки самооправдаться после всех совершённых прошлых поступков в очередной раз взяли своё и в который раз заскребли душу изнутри при виде молящего о помощи подростка. –Ладно, пойдём уж... –Удручённо выдохнул мироходец, вырывая руку из цепких пальцев в миг засиявшего Трумана младшего. –А ты как вообще узнал, где я? –Спрашивал прохожих, не видели ли они чудилу в красном и наткнулся на своих знакомых с учёбы. –Усмехнулся он. –Чудилу? –Вскинул бровь под капюшоном Ло. –Ты смотри, я всё ещё могу убежать, и тогда... –Нет-нет! –Завертел головой парень. –Я всё понял! Не чудила! Просто необычный парень, взявшийся невесть откуда! Только не сбегай! Теперь и мироходец не смог сдержать улыбки. Вся злоба начала отступать, и путь до театра прошёл уже под весёлую болтовню Ричарда и смешки Лололошки.

***

–Мне граф не мил, пойми же отче! Богатств и славы царских не хочу! Тот, кого ты презирал, открыл мне очи. Не веришь? Сотни раз я это прокричу! –Топнула каблуком "Мартлет" – она же Клео – молодая девушка с огненно-рыжими волосами и таким же пылким характером, что как нельзя кстати подходило её героине. Только что отыгравший собственную сцену, Лололошка устало подпирал рукой щёку, устроившись на коробках с реквизитом на сцене. Сквозь раздвинутые шторы высоких окон пробивался оранжевато-алый свет закатного солнца, наполняя театр ощущением теплоты и некой семейности. Мироходец даже не мог всерьёз разозлиться на Ричарда за ложь о быстром прогоне, глядя, как тот неловко и по-юношески невинно улыбается и разводит руки всякий раз, как их взгляды пересекаются. Лололошка и сам невольно расплывался в улыбке, пропуская тихий смешок. Общая атмосфера в театре тоже не могла не радовать: весь актёрский состав и вправду с каждой сценой становился дружнее, пускай и не без мелких всклок, но командность и чуткое руководство Шэрон так или иначе сближало и помогало находить подход даже к самым ворчливым актёрам. Да и сама девушка сквозь напускную маску строгости не могла сдержать смех от очередной внезапно забывшейся реплики в моменты полного погружения в роль. Театр, а вместе с ней и сцена стали казаться отдельным спокойным мирком, в котором можно было совершенно забыть о времени и прочих заботах, хохотать до боли в животе и показывать негативные эмоции лишь понарошку. Шэрон отложила сценарий и похлопала ладошками, взывая актёров к вниманию: –На этом на сегодня всё! Все отлично постарались, жду всех завтра в то же время! –Народ закопошился, подбирая брошенный реквизит и личные вещи. –Клео, ты умница! Линда, поработайте над строгостью. Луис, разрабатывайте артикуляцию и... Дейв, не опаздывай! Остальные свои ошибки знают, хорошего всем вечера! Распрощавшись друг с другом, состав неторопливо начал разбредаться. Стоя у входа в театр, Лололошка размеренно вдыхал свежий вечерний воздух и наблюдал, как с отдаляющихся, словно по щелчку пальцев, спадали невидимые маски, превращая королей, королев и графов в обычных горожан с собственными делами и проблемами. Да и сам парень, поглаживая пальцем одной руки баночку серы в кармане, а второй прижимая к себе парочку украденных из гримёрки деревяшек, постепенно окунался в глубокий омут переживаний. На плечо упала чужая рука, заставляя дрогнуть от неожиданности. Это был Ричард. –О чём задумался, разбойник? –Усмехнулся он, вальяжно пихая руки в карманы зелёных зауженных брюк. –Ты уж извини, что всё так растянулось, сам не ожидал. По крайней мере, всё идёт замечательно и Шэрон довольна, а это главное. –Ничего страшного, я смирился примерно на третьем часу репетиции, –Прыснул от смеха Лололошка, театрально закатив глаза. –Кстати о Шэрон. Ты чего без неё? Домой не торопится? –Да-а сказала, что хочет какие-то реплики подправить, хотя времени у нас правда не так много – через час нужно на бал к одному зануде ехать. Точно. Бал в особняке Дилана. Со всей сегодняшней суетой Лололошка успел позабыть об этом событии, а уж тем более подумать о том, что там будут не только пафосные взрослые в пафосных костюмах. Дилан тоже будет в нём. Это же идеальная возможность узнать о своём сожителе и его друзьях больше! –Зануде? Разве он так уж плох? –Как можно более непринуждённо заговорил мироходец. –Вообще-то нет, наверное... Я думаю, он просто трус, –Труман ненадолго завис, глядя в закатное небо, а затем спохватился и ещё раз дружески хлопнул "Дейва" по плечу. –Но, если что, я тебе этого не говорил, хотя тебе и растрепать некому... В любом случае, я правда тороплюсь, так что, спасибо за компанию! До завтра! –Постой, Ричард...! –Попытался окликнуть его Лололошка, но парень уже скрылся за углом. –Чёрт... Чего бы мог бояться Дилан? Только, если того, что их совместную тайну раскроют, но никто кроме них об этом не знает. А может Ричард уже догадался обо всём? Хотя, если так подумать, то прошлое Дилана, как и сам он, до сих пор покрыты тонкой, но прочной паутинкой таинственности, так что вряд ли на данный момент можно сделать хотя бы парочку чётких выводов. Настораживало то, с каким усердием его друг держит свои секреты, даже невзирая на то, что Лололошке придётся рано или поздно уйти, унеся с собой всё доверенное. И вообще, что такого скрывает Дилан, чего не может рассказать мироходцу, но о чём так спокойно может высказаться Ричард в пользу его трусости? Все эти размышления Лололошка решил отложить. Убедившись, что поблизости никого нет, он прикрыл глаза, набрал в лёгкие побольше воздуха и шёпотом выдохнул заветное "Reverto". Магия неприятно всё ещё кололась, явно не торопясь просыпаться от долгого "сна", но с каждым переходом мироходец чувствовал, как становилось легче. Не без боли, конечно, её трудно было игнорировать. Она была гораздо сильнее обычной физической от ударов и ранений и ничуть не уступала моральной. Боль от магии – гораздо более тонкое явление, заставляющее содрогаться каждую жилку внутри, будто от удара током и выдирала из души всё живое. Лололошка чудом удержался на ногах, хватаясь за лавочку в винограднике. Голова всё ещё порядком кружилась, но относительно здраво соображать получалось: сбросив собранные ингредиенты под ближайший куст, парень устремился к особняку, ловко проскальзывая мимо слуг и взбираясь на излюбленный балкон. Побочные эффекты от использования Искры отступали, сменяясь другим более странным новым чувством. Мысли о встрече с Диланом и о том, что стоит сказать ему, заполняли разум, вызывая одновременно лёгкую дрожь и удивительный энтузиазм. В комнате уже разгорались лампадки, а виновник столь необычных ощущений, согнувшись, сидел на краю кровати спиной к балкону и над чем-то усердно ковырялся. Лололошка замер, всё не решаясь открыть дверь, наблюдая за резкими движениями обтянутыми красным пиджаком спины и плеч, за выбивающейся прядкой гладко уложенной причёски и за тем, как Дилан из раза в раз пытался пригладить ее тонкими пальцами. Тряхнув головой, Лололошка вошёл и первым завёл разговор, стараясь звучать как можно более обыденно – как было раньше, до вчерашней перепалки: –Как вижу, подготовка идёт полным ходом! Неплохо выглядишь! Дилан дрогнул, на мгновение застыл, а затем ещё усерднее принялся копаться у себя в ногах, а Лололошку неожиданно бросило в жар от собственных слов. «Это было слишком? Чёрт, почему всё это ощущается так странно?! Так, ладно, спокойно, Ло, он никак не отреагировал, может даже не расслышал! Нужно исправлять ситуацию... Больше уверенности и спокойствия, меньше паники! Я всего-то подорвал его доверие, с кем не бывает? О, Время...» –Не заскучал? А вот и я... –Мироходец запнулся, зардевшись ещё сильнее. Захотелось поглубже спрятаться в капюшон или отмотать время хотя бы на минуту назад, но пришлось по кирпичикам в ускоренном темпе восстанавливать растерявшиеся мысли.–...целый и невредимый, как и обещал. Ты же прочёл записку? –Нет. –Отрезал Дилан. Взгляд метнулся на стол друга. Из ровных стопок книг выбивалась одна деталь – скомканный, пропитавшийся чернилам листок. Прочитал всё-таки. От такого вида Лололошка не смог сдержать снисходительной улыбки. По груди разлилось тепло, в миг успокоившее разгорячённую ранее голову. Мироходец неторопливо обошёл кровать и присел на корточки перед другом. Всё сразу окончательно прояснилось. Вопреки всей грубости, лицо Дилана совершенно не выражало злобы. Только беспокойство и усталость. Его колени подёргивались, дрожащие пальцы никак не могли застегнуть последнюю пуговицу на манжете укороченных бардовых штанов. Лололошка выдохнул, плавно отодвинул чужие ладони и одним ловким движением продел позолоченный элемент в вырез. –Нервничаешь, Дилан? Мироходец поднял голову к другу, не сводящему с него своих глаз. Моргнув, второй отвёл взгляд и отклонился назад, подпираясь сзади руками. –Просто не люблю всё это... –Тихо отозвался парень. –А ты чего в очках этих снова? Всё равно же за капюшоном не видно ничего. –Но ты же увидел. Дилан на это цокнул и, пробормотав глухое "забудь", упал спиной на матрас. Хохотнув, Лололошка поднялся с пола и навис над ним, не сдерживая улыбки. –Ну что? Мир? –Да пошёл ты...! –Ладно тебе, Дилан, я же в полном порядке! Ты сегодня какой-то особо хмурый, не находишь? Так сильно боишься каких-то глупых плясок? Дилан нахмурился, бросая укоризненный взгляд на друга: –Ничего я не боюсь, просто все они меня раздражают своими тупыми разговорчиками! Ну, и танцую я, правда, не очень... –Смягчившись, добавил последнее он. –Да ну! Сам граф Солус не умеет танцевать? –Рассмеялся Лололошка, вскинув руки. –Я же говорил, что никакой не граф! И вообще, ты откуда фамилию узнал? –Дилан подскочил на кровати, удивлённо моргая. –От школьников твоих. –Ещё шире и ехиднее заулыбался Лололошка. –Да как ты... И кого я спрашиваю? –Парень вымученно приложил ладонь ко лбу. –Господи, даже не смей меня теперь так называть... –Как скажете... мистер Солус. –Ло! –Всё-всё, молчу! –Выпрямившись, невинно пожал плечами Лололошка, –И всё же, что сложного в танце? Слушаешь музыку, держишь второго человека и...! –Уместив ладони на плечах воображаемого партнёра, мироходец прикрыл веки и закружился по комнате, мыча первую возникшую в голове мелодию. Её мотив был болезненно знаком, засел в душе, разливался по груди, срываясь с губ бойкими величественными нотами вместе с последующими словами, от которых в любых других обстоятельствах выступили слёзы, защемило сердце от воспоминаний, а чёрная дыра внутри непременно бы сию же секунду поглотила бы мироходца, не оставив и следа. –...Слы-ыши-ит вся вселенная...! –Больше на гимн какой-то похоже. –Всё же улыбнулся Дилан. –Пусть даже и так, но, видишь же, всё проще, чем кажется! –Лололошка остановился, гордо вздёргивая подбородок. –Даже знать не хочу, очередная ли эта супермироходческая суперспособность или сам ты научился этому! –Усмехнулся парень, в то же время переводя взгляд на настенные часы, –Ох, чёрт, я уже должен быть внизу! –Дилан дёрнулся к двери, открывая её, но напоследок замер, оборачиваясь на мироходца, –Не скучай тут, Ло. –Кротко улыбнулся он и убежал.

***

Бал был в самом своём разгаре. Музыка гудела так громко, что Лололошка совершенно не мог ни уснуть, ни сосредоточиться на одной из книг Дилана и уж тем более на своих мыслях. Хотя в последних и без того творился полный бардак: одна скреблась, подкидывая воспоминания обо всех праздниках с прошлыми друзьями, вторая гудела тревогой от сокрытия возвращающейся магии, третья требовала расслабиться в ванной и попробовать снова уснуть, больше не создавая никому проблем, а сотая настойчиво тянула взглянуть на бал хотя бы глазком. А от неё, как от ствола дерева, длинными веточки тянулись еще десятки размышлений о Дилане, о его друзьях и родителях, об остальных жителях города, об играющих великолепные мелодии музыкантах и снова о Дилане. Как бы Лололошка ни старался убедить себя в том, что желательно остаться в комнате и попытаться подремать до возвращения друга, любопытство кошку сгубило. Сорвавшись с кровати, Лололошка распахнул шкаф, вглядываясь в разнообразие одежды. Выбор пал на чёрные брюки, такого же цвета мужские туфли с золотистой застёжкой и одну из белых рубашек с длинным кружевным воротом. Последний штрих – накидка, и мироходец уже стоял у зеркала в ванной с лампадкой в руках, разглядывая себя в свете отражения. Сколько месяцев прошло с момента ухода от Джона, Окетры, Райи и Джодаха? Два, три? Без разницы. Оборачиваясь назад, странно ощущать то, насколько сильно всё изменилось. Не только вокруг, но и внутри Лололошки. Подумать только, совсем недавно он вернулся из Архея полностью разбитым и чужим к самым близким во всей мультивселенной существам, как тут же их покинул, обрекая себя на ещё большие страдания. Теперь же, вот он – одетый с иголочки, с покрывшимися сухими корками и шрамами душевными и физическими нарывами, смотрит на себя наполовину серыми радужками сквозь зеркало чужой ванной комнаты гигантского особняка, пугающего своими правилами города неизвестного мира, в котором ни единая душа больше не дорожит им и не ждёт. Кроме одной, вдоль и поперёк пропитанной тайнами, бледной, голубоглазой, с тёмными забавно топорщащимися в разные стороны волосами души. С которой его соединяет нечто большее, чем общий секрет. Чувство. Ему сложно было дать чёткое название, но оно заставляло расплываться смущённой улыбкой при виде той самой души, думать о ней всякий раз, как её нет рядом, находить её в хорошей и не очень погоде, в запахе, природе и окружающих простейших вещах, забыв обо всём на свете. Он медленно и осторожно заполонял каждую клеточку тела, просил задержаться чуть подольше и одновременно держаться подальше, как самый сладкий запретный плод – касаться нельзя, но наблюдать хочется вечно и, содрогаясь, тихо верить, что Он желает того же. Капелька воска из переполнившейся лампады упала на запястье, обжигая его. Лололошка дёрнулся и, болезненно зашипев сквозь зубы, отставил светильник на край раковины. Ледяная вода быстро охлаждала место ожога, но заставляла неметь остальную часть кисти. Покрасневшее место болело, но отрезвляло. В последний раз взглянув на своё отражение, мироходец вывернул ручку крана до упора, задул свечу и выскочил из комнаты, устремляясь вглубь по коридору. Стена по левую сторону обрывалась перилами своеобразного балкона и раздвоенной лестницы. В последний раз Лололошка был здесь, когда Дилан тащил его изнеможённого к себе, даже не представляя, как их история развернётся дальше. В глаза первым делом бросилась невероятных размеров картина в позолоченной раме, что не смог рассмотреть мироходец в ту ночь. Пугающими из темноты силуэтами оказалась семья друга. Его такие же, как и он сам, темноволосые родители в строгих нарядах держали за плечи сидящего на обитом бархатом кресле маленького Дилана. Сложно было определить точный возраст мальчишки, Лололошка лишь смел предположить, что на момент съемки, ему было от силы лет десять или одиннадцать. От серьёзности и практически бездушности лиц всех троих по коже пробежали мурашки. Мироходец решил больше здесь не задерживаться. Снизу было пусто, за исключением нескольких пробегающих от кухни справа до помещения слева слуг и парочки подвыпивших гостей, по всей видимости искавших санузел. Стараясь привлекать меньше внимания, Лололошка неторопливо, чуть покачиваясь на ступеньках, спустился вниз, как можно более расслабленно прошагал по широкому холлу и юркнул в основной зал, смешиваясь с толпой охмелевшей знати. Людей действительно было так много, что протолкнуться среди них и найти хоть кого-то знакомого казалось невозможным. Сам зал тоже поражал своими размерами и великолепием, от которого спирало дух: над высоким лепнистым потолком нависла округлая хрустальная люстра со свечами, стремившиеся ввысь окна частично скрывались плотными тёмно-красными шторами, стены вдоль были покрыты причудливыми рисунками, связанных не только с семейным делом, но и различными религиозными и мифическими мотивами, вдоль них расположились деревянные резные столы, укрытые дорогой скатертью, с таким обилием еды и вина, что, добавь еще хотя бы вилку, и те непременно переломятся, а тёмный паркет был начищен до такой степени, что, невзирая на свой цвет, ослеплял ярким блеском. Всюду веселились люди. Кто-то вёл оживлённые светские беседы, поедая свежие деликатесы, кто-то, хватаясь за сердце, восторгался филигранной игрой музыкантов, а некоторые наблюдали за танцующими в центре зала, подталкивая друг друга пуститься в пляс вслед за ними. Петляя между мельтешащими богатеями, Лололошка тщетно старался уловить Дилана взглядом хотя бы на долю секунды. Сквозь общий гул в уши врезались знакомые голоса. –Говорю я тебе, между ними явно что-то есть, Ричард! Уж у меня-то глаз намётан! Шэрон и Ричард. Конечно! Они точно знают, где находится Дилан! Только вот пытаться заговорить с ними смысла не было – слишком велика опасность выдать себя. Лололошка аккуратно пристроился неподалёку, невзначай остановившись у столика с закусками. –Спешу напомнить, Шэрон, что не всё вокруг – театральная постановка. Ты же его знаешь! –Фыркнул Труман, отпивая вино из широкого бокала. –Дело же не в постановках! Ну ты сам подумай, не просто так же он дружбу с королевской особой водит. Вон как глазами её съедает! «О ком это они? Хоть бы не о...» –Обычно он на неё смотрит. Боже, это ж Дилан. По нему вообще не скажешь, испытывает ли он хоть к кому-то что-то кроме раздражения... Спорим на, к примеру, тридцать золотых, что он даже за руку её взять не осмелится, а? –Хитро сощурился Ричард, подталкивая подругу в бок. –Спорим! Во-от, смотри! –Оживилась девушка, подхватив младшего Трумана под локоть. –Выходит! Выходит! Готовь монеты, салага! –Это мы ещё посмотрим! «Только не это!» –Лололошка резко развернулся, забегав глазами по залу. Сквозь плотную толпу совсем не получалось ничего разглядеть. Не теряя ни минуты, Лололошка ринулся вглубь, расталкивая локтями охающую знать. Сердце колотилось с бешеной скоростью, страшась увидеть нечто неприятное. Чем ближе мироходец пробирался к самой сердцевине праздника, тем жёстче прилетал отпор и тем сильнее чувствовался спирт в чужих недовольных вздохах. Народ буквально выплюнул парня из себя, словно инородный организм – случайно попавшую в крепчайший иммунитет заразу, выталкивая того в эпицентр танца. Движение шло по неразрывному кругу, в котором идеально чётко один партнёр сменял другого, перемешивая пары. Первым, с кем довелось танцевать Лололошке, оказался совершенно незнакомый мужчина. Закрыв глаза, тот полностью отдавал себя широким движениям, без стеснения в такт вскидывал руки, кружился в унисон со всеми, жмурился от удовольствия, будто проживая каждую ноту как наяву. Сначала было трудно уловить движения, мироходец неловко спотыкался, стараясь унять дрожь в коленях, но, на его счастье, стоило неизвестному открыть глаза, дабы увидеть неумелого танцора, как пары сменились. С каждым поворотом, Лололошка всё больше вливался в общий ритм, становясь одним целым механизмом с окружающими. Начав привыкать, взгляд вновь забегал по парам и, наконец, замер. Дилан был идеален в танце. Расплывшись широкой улыбкой с лёгким, не без доли высокомерия, прищуром, парень выводил каждый шаг и взмах с таким изяществом и пафосом, будто был рождён для этого. Он совсем не был похож на себя – того задумчивого, холодного, растрёпанного мальчишку, что каких-то пару часов назад беспокойно глядел на мироходца и так уверенно говорил, как его бесит всё происходящее. Что ещё хуже – то, с каким трепетом он подхватывал под руки девушку перед ним – высокую брюнетку с заколотым ярко-красной заколкой пучком, с изящной диадемой и длинным пышным платьем в пол глубокого синего цвета, обшитым обилием сияющих на свету драгоценностей. Та смущённо хихикала в ладошку, сплетая их пальцы в замочек и ни на мгновение не обрывала зрительного контакта. Дышать стало труднее. В глубине души Лололошка молил всё на свете, лишь бы оказалось, что он просто перепутал людей, и этим раскрепощённым счастливым парнем являлся вовсе не его Дилан. Пары вновь сменились. Движения получались на автомате. А тот, за кем так пристально наблюдал мироходец, изменился в лице, превращаясь в обычную благородную знать, ловко поддерживая короткую светскую беседу сначала с одним человеком, потом с другим, с третьим, четвёртым, пока после нового поворота перед ним не оказался Лололошка. –Добрый вечер, мистер... –Дилан открыл глаза, мгновенно искажаясь неподдельным страхом. Беглые касания не грели. Кололи страшнее Искры, болели сильнее ожога на запястье. –Кто эта девушка? –Без задней мысли выпалил мироходец. –Что ты здесь забыл, Ло? –Бегло зашептал Дилан, будто не слыша его вопроса. –Тебя здесь быть не должно! –Дилан, это та самая Брайана? –Не унимался мироходец. –Ты ничего не рассказываешь! –Тебя это волновать не должно! –Его брови озлобленно сдвинулись к переносице, лицо напряглось. Времени оставалось мало, счёт шёл на секунды. Лололошке нужны были ответы здесь и сейчас. –А меня волнует! Я о тебе узнаю больше от твоих друзей, чем от самого тебя! –Да насрать мне! –Прорычал Дилан, крепко вонзившись пальцами в руку мироходца. –Насрать на них, на тебя и всех остальных, слышишь?! Последний разворот, и парень вытолкнул его из круга, а на месте Лололошки сию же секунду оказался другой, вышедший из толпы парень. Дилан вновь превратился в высокомерного светского подонка, будто вовсе и не встречался с мироходцем секундой ранее и не говорил тех слов, от которых к горлу подтупила тошнота. Бросило в жар. Нечем дышать. Лололошка попятился назад, хватаясь за ворот накидки, а затем сорвался с места, выбегая в холл, а затем и на улицу в виноградную чёрную гущу. Мироходец смог остановиться лишь добежав до противоположной стены высокого каменного ограждения. Здесь он никогда ещё не был. Из-за густых зарослей кустов и лоз выглядывала проросшая деревянная беседка. Она давно сгнила, но это не имело значения. Упав на её скамью, Лололошка рывком сбросил осточертевшую накидку и дрожащими пальцами расстегнул воротник рубахи. Воздуха всё ещё не хватало, каждая конечность немела, в глазах плыло, а пространства даже в тесной беседке казалось слишком много. Прижав колени к груди, мироходец обвил их руками и уткнулся лбом в выпирающие костяшки, стараясь унять сбившееся дыхание и учащённое сердцебиение. Не выходило – вокруг слишком шумно! Проклятые сверчки не просто стрекотали, а верещали собственной страшной искажённой мелодией, ещё хуже, чем в особняке. Хрипя в сомкнутые колени, Лололошка схватился за уши и, не слыша себя, забормотал: –Один, два, три, четыре... –Пальцы слабли, –Двадцать девять, тридцать, тридцать один... –Шум постепенно утихал, дрожь унималась. –Девятьсот девяносто два, девятьсот девяносто три... Тишина. Руки обессиленно упали на скамью, ноги разъехались по бокам, упираясь одной в металлическую спинку, а второй в столик в самом центре беседки. Под рубаху зябко пробрался ночной ветерок, запуская мурашки. Со стороны особняка всё ещё доносилась музыка – праздник продолжается. У всех, кроме Лололошки. Думать больше не хотелось ни о чём. Лишь сбросить весь этот клоунский наряд и лечь спать. Плевать куда: пол, ванна, кресло, кровать, балкон. Просто уснуть и надеяться, что всё происходящее – очередной бредовый кошмар. Тело болело, сил не было. Почти как в ту первую злополучную ночь в особняке, только больше никто не придёт к нему на помощь, не приведёт в уютную комнату, не отмоет в тёплой воде и не уложит спать. Шмыгнув носом, Лололошка подобрал упавшую накидку и сжал кулаки, что было силы. –Reverto. Оказавшись посреди комнаты, мироходец изнеможённо рухнул на пол, сжавшись в позе эмбриона. Сон незамедлительно начал свою работу, постепенно облегчая тело и голову парня. Сквозь туман дрёмы послышались торопливые шаги. Кто бы там ни был, он был явно не один. Разум практически не соображал, но что-то внутри настойчиво требовало спрятаться. Не разлепляя век, Лололошка с трудом приподнялся на локтях и пополз к шкафу. Стоило деревянным створкам прикрыться, как двери комнаты распахнулись, впуская тех, кого мироходец хотел бы видеть и слышать в последнюю очередь. Дилан, озорно смеясь, одной рукой кружил хохотавшую Брайану, а второй держал практически пустую бутылку. Исходивший от подростков запах спирта мерзко ударил в нос, заставляя поморщиться. Парень отставил вино на прикроватную тумбу и сбросил пиджак на пол, а девушка, незамедлительно подхватив того за жилетку, принялась её расстегивать, утягивая хозяина комнаты в жаркий поцелуй. Всё разворачивалось быстро. Распущенные волосы Брайаны, спущенное с плеч платье, сорванная с Дилана рубашка, томные горячие вздохи, страстные касания губ в шею, ключицы, грудь и губы. Лололошке уже не было больно, тот мог разве что опустевше наблюдать за развернувшимися прелюдиями через приоткрытые дверцы своего укрытия. Остались лишь мерзость, отвращение, презрение, желание и неспособность отвести взгляд. Брайана толкнула Дилана на кровать, нависая над нам. Ещё один жаркий поцелуй за ухо заставил расплывающегося в пьяной улыбке парня положить голову на бок. На мгновение Лололошке показалось, что их взгляды встретились. И он не ошибся. Дилан быстро заморгал, зрачки заметались по комнате, и сам он начал выглядеть так, будто его окатили ледяной водой из ведра. Он попытался отстранить девушку от себя, но та восприняла такие действия за игру. Робко смеясь сквозь поцелуи, её руки потянулись к ширинке штанов, а Дилана начала накрывать паника. Будучи совершенно нетрезвым, парню было слишком сложно совладать не только с собственным телом, но и с настойчивостью Брайаны. Он замычал, заскулил, завертелся, наотмашь замахал руками, но чем больше попыток на освобождение он предпринимал, тем грубее казались движения девушки. Раздался оглушительный звук пощёчины, и оба на миг замерли. Брайана отшатнулась, схватившись за щёку. Из-за спавших вперёд волос, разглядеть выражение её лица не получалось, но по задрожавшим плечам и засопевшему носу стало ясно, что с минуты на минуту здесь прольётся водопад. Дилан в её сторону даже не дёрнулся. Наоборот, закрыл лицо ладонями, жадно хватая ртом воздух. Брайана всхлипнула – всё ещё никакой реакции. Тогда, она на дрожащих ногах отступила к двери и с громким хлопком выбежала из комнаты, больше не сдерживая плача. Матрас слева от Дилана продавился под весом Лололошки. Напряжение раскаляло воздух. Ни один не мог подобрать слов, но каждый чувствовал, что разговор был неминуем. Мироходец первым осторожно подал голос: –Как себя чувствуешь?.. Из-под сомкнутых ладоней скользнула слеза, а следом послышался приглушённый всхлип. Всё внутри сжалось. Лололошка склонился над другом и мягко убрал с его лица податливые руки. Дилан больше не сопротивлялся ни чужим касаниям, ни собственным эмоциям. –Прости меня... Прости меня, Ло... Я виноват, прости... –Горько зашептал он сквозь слёзы. –Только не уходи, пожалуйста, не оставляй меня... –Я здесь, вот, чувствуешь? –Лололошка провёл тыльной стороной ладони по влажным щекам парня. Второй схватился за запястье и прижал его к груди. Этого оказалось мало. Дилан приподнялся на локтях и уронил голову на колени мироходца, не переставая сжимать его руку. Теперь Лололошке было страшно и больно видеть такого Дилана. Действие алкоголя открывало его новую, пугающую, полностью разбитую сторону. В горле встал ком от новой волны несдерживаемых всхлипов. Съежившийся парень стонал в агонии, раздирая горло в невнятном бормотании извинений. Лололошка крепче прижал его к себе, будто стараясь физически забрать хотя бы часть боли себе. –Я виноват, я виноват, прости... –Обрывисто повторял Дилан. –Перед тобой, перед ними, мамой, папой, Дженной, Карлом, Чедом, Брэндоном... Лололошка молчал, не смея прерывать друга. –Я всех подвёл, Ло. Я отталкиваю тебя и всех вокруг, я это знаю, –Хрипел он. –Я не могу её полюбить, как бы ни пытался. Я не хотел всего этого, Ло, не хотел..! Они хотят, они считают, что я должен! –Кто?–Тихо спросил мироходец. –Родители! –Ещё громче всхлипнул Дилан, –Они ждут, что я стану следующим королём, но я ненавижу всё это! Меня не должно было быть здесь! –Его голос сорвался на крик. –Все эти ублюдки веселятся внизу и даже не догадываются, что всё здесь обман! Не знают, что мои родители убили его, чтобы получить этот чёртов бизнес!! Никто не знает!!! Я ненавижу их всех, я желаю гореть этому проклятому месту! Тайное стало явным. Лололошка сомкнул руки на парне ещё крепче, но, казалось, это только усиливало истерику и больше развязывало ему язык. –Они запрещают мне видеть друзей. Я знаю, они винят меня в том, что ушёл! Дженна умерла, а меня не было рядом! –Это имя мироходец слышал всего раз, но от того, с какой горечью Дилан выкрикивал его, внутри всё сжималось, а на глаза выступали слёзы. –Я подвёл даже её! Бросил умирать в одиночестве! Я не ценил ни её, ни других, а теперь потерял, Ло! Я не должен был становиться Солусом, я должен был остаться... Дилан запнулся. Задышал ещё чаще. –Я не помню... Я ничего не помню... –Он в панике схватился за волосы, взвывая от страха. –Я не помню, как она выглядит... Я не помню свой дом... Задыхаясь от ужаса, Дилан свалился на пол, подполз к тумбе с вином и зашарил под ней руками, повторяя одно единственное "не помню". В его дрожащих пальцах блеснул ключ. Скважина затряслась, и ящик открылся. Дилан достал толстую книжку в твёрдом переплёте и потряс над собой. Оттуда выпала старая чёрно-белая потрёпанная и местами погнутая фотография с изображением пятерых детей – четыре мальчика и одна девочка с косичками. Дилана Лололошка узнал сразу по неизменной причёске и скрещенным рукам, как и пухлого Карла. Остальных мироходец видел впервые. Получив желаемое, Дилан сначала впился взглядом в фотографию, а затем прижал её груди, разрываясь слёзным криком. –Она умерла, а меня не было рядом! Я ни разу не навестил её! Я бросил всех, Ло, слышишь?! Всё, что смог сделать Лололошка, это развести руки, приглашая Дилана вернуться в объятия. Второй, шатнувшись, поднялся и рухнул на колени, зарываясь лицом в рубашку мироходца. Сквозь всхлипы, он продолжал неразборчиво шептать о Дженне, о том как виноват перед всеми и о том, что ничего не может вспомнить, пока Лололошка молча гладил его по спине. Со временем, это начало успокивать Дилана, плачь становился тише и плечи, как и всё остальное тело, стали подрагивать значительно реже. Даже музыка внизу прекратилась, погружая комнату в полную тишину, лишь изредка прерывающуюся рваными вздохами парня. –Не оставляй меня, Ло... Мне страшно... –Тихонько проскулил Дилан, крепче сжав мироходца в объятиях. Лололошка не знал, что ответить. Ему было неимоверно больно видеть Дилана таким, одна лишь мысль о том, какая буря столько лет скрывалась за напускным холодом и безразличием ужасала, но, как бы мироходцу не хотелось остаться, он знал, что это было невозможно. –Не уходи, прошу... Я всё сделаю, только не оставляй меня одного... У меня никого не осталось, Ло, прошу... –Слёзно повторил Дилан. Сердце снова сжалось. Похоже, он должен сказать это. Вынужден соврать. –Я буду рядом до самого конца.