Земля вызывает Вокса

— Ты никогда не говорил, что задумываешься о том, чтоб утопиться, — Вельвет ставит кружку с горячим кофе на стол. Пахнет корицей и кардамоном, красный леденец возвышается над горячим кофе, она вытаскивает тросточку и облизывает её, снимая губами кофейные капли. Вокс не может оторвать от неё взгляд. — Я не думаю об этом часто и много. Это просто мысль, идея где-то там, — крутит он пальцами в воздухе, будто бы это именно там. Они доросли до таких разговоров, хорошо. — Это самый крайний вариант, если я совсем облажаюсь и не смогу больше существовать в обществе, не получая презрительных взглядов. Это возможно! Возможно облажаться так сильно, что даже незнакомцы будут коситься и шептаться за спиной. Они и так все подозревают и ненавидят Вокса, если он не показывает себя достаточно хорошо. Они и его партнёры и друзья с работы и вне её тоже, а потом они все удивляются, почему Вокс так отчаянно старается быть лучшим. Они будто совершенно не видят связей и даже не подозревают, что сами начнут испытывать только презрение, если он этим самым лучшим не будет. И что тогда остаётся? Плавать с акулами, с теми, кто может убить свою жертву и даже не показаться ей. Совершенные хищники и всё такое. То есть, конечно, Вокс рассматривал и другие варианты, вроде таблеток или виселицы, но никакой из них не был так же прозаичен, как купание в ледяной воде в компании любимых хищников и с ожиданием, что они его поглотят. Романтика своего рода. Вокс шмыгает сопливым носом, поднимает щенячий взгляд и сталкивается с таким искренним ахуем, что ему становится ещё стыднее. — Я никогда не пытался причинить себе вред! — оправдывается он, взмахивая руками так, что ударяется локтем о стол. Вельвет трёт глаза и переносицу, хмурясь всё сильнее. — Не считая переработок, хронического недосыпа и игнорирования твоих мигреней и всех прочих «болит», даже если то то, с чем можно справиться за две минуты, — констатирует она, скрестив руки на груди. Запах кофе причиняет боль рецепторам. Или дело в раскалённых нервах. — Это считается, Ви, — тихо говорит Вельвет. Её руки внезапно оказываются так близко, обвивают его голову и тянут вперёд, пока Вокс не утыкается щекой ей в живот. Он не знает, почему дрожит, но это происходит так сильно, что дыхание сбивается и становится судорожным. Пальцы перебирают волосы, мягко массируют кожу головы, пока он не сможет нормально вдохнуть. Получается раза с третьего, но это успех. — Почему ты не говорил о том, что думаешь? — спрашивает она усталым шепотом, Вокс качает головой и жмурится, чтобы не видеть разочарования, которое уже чувствует всем своим существом. — Эй, придурок, только не начинай сейчас думать, что зря сказал. я допрашиваю тебя не ради смеха, — она пытается звучать мягко, но получается всё равно с привычной ноткой стервозности, потому что она у Вельвет в крови. — Я не собирался рассказывать об этом, — ворчит он, когда наконец может говорить. Судорога больше не сводит горло, а Вокс не задумывается, откуда она вообще взялась. — Но ты смог, это вроде как первый шаг. Признание проблемы, — она тёплая, Вокс хотел бы остаться в этих объятьях подольше, но его отпускают. Вельвет укладывает ладони ему на плечи и пытается заглянуть в глаза. Вокс не может прятаться слишком долго, он открывает рот, чтобы поспорить и сказать, что это унизительно и для тупых подростков, а депрессии не существует, но Вельвет суёт ему между зубов карамельную тросточку кофейным наконечником вперёд.