Земля вызывает Вокса

Сначала был удар, звук глухого падения, а потом, собственно, само падение. Вокс не помнит, сколько именно он летел, но летел он будто бы целую вечность куда-то в перёд и вниз под многочисленные человеческие крики. Ему было немного больно, а потом стало много холодно и много горячо, будто бы кто-то пролил сверху обжигающий кофе. Кажется, это был вторник, но Вокс едва ли может это вспомнить, потому что ещё он едва ли может вспомнить, что его зовут Вокс (его паспортное имя Винсент Уиттман, но никто сто лет его не произносит). Кажется, во вторник он купил кофе в кофейне, где всегда его покупал, а потом прошёлся немного по улице, хлюпая влажным снегом под ногами, а потом был эфир, а потом был его старый друг и всё такое. А потом в него врезалась машина, кто-то закричал, а Вокс рухнул подкошенным трупом на асфальт. Если говорить честно, Вокс не был объективен. Он не видел или видел и отрицал то, что происходило вокруг. В кофейне на него смотрели подозрительно, потому что под летней курткой и шапкой пряталась одежда недельной давности и грязные волосы, а в эфир его не пустили. — Парень, — сказал Боб, медленно разворачивая своего ведущего к выходу, — приведи себя в порядок и тогда я подумаю, чтобы поговорить с тобой. Ты пугаешь людей, Винс. Ты пугаешь людей. Винс. Вокс ненавидел это сокращение, воспринимая его личным оскорблением, но Боб, конечно, не мог этого знать, потому что никогда не спрашивал, он просто называл, как отец называет сына так, как хочет, пусть их с Бобом ничего и не связывало, кроме работы и редких обсуждений бейсбольных матчей. Вперёд, ночные ястребы! Боб был ему важен, потому что Вокс старательно производил на него впечатление, как производил на каждого в студии. Вокс ценил их и их внимание, не желая делить его с кем-то. О, а потом в поле зрения появился Аластор, чтобы Вокс решил — неплохо было бы наконец убить этого парня. Или себя. Чёрт, он был действительно готов сделать это посреди неожиданно заснеженного города. Чёртовая климатическая ебля, когда Вокс вёл прогноз погоды, такого дерьма не происходило. Суть в том, что Вокс попытался убить ублюдка, вытащил припасённый для студии канцелярский нож и хотел рассказать Аластору, как ненавидит его. Поверьте, этот радиомудак натворил дел таких, что смерть это очень слабое наказание для него. Оу. Верно, до того, как был Аластор и была машина, Вокс сделал не самую хорошую и приятную вещь на свете. Вокс сбросил несколько вызовов от своих партнёров, а, когда наконец удосужился взять трубку, ему немного сорвало крышу, чтобы сообщить им всё, что Вокс себе надумал за последние несколько недель того неконтролируемого ужаса, что творился в его голове. Он не ненавидел их, но сказал это вслух и прямо. А потом сказал им идти нахуй, предварительно засунуть свою никому не всравшуюся заботу в задницу, Вокс всё равно никогда не верил им, он всегда ждал подвоха и ножа в спину и ему это чертовски надоело. Пусть остаются играть в сранную семью вдвоём, ему это не упало, он больше не учувствует и вообще ни в чём не будет учувствовать, он убьёт Аластора, а потом наконец сможет убить себя. Вокс не раскрывал им детали плана, но этого всего уже было много. Он сказал лишнего, не надо было говорить о том, что он убьёт себя, стоило просто сделать так, как Вокс это задумал. Он выгрузил брыкающегося приятеля на землю порта, чтобы зарезать, а потом утопиться в ледяной воде. Аластор смеялся тогда, запрокинув голову. Он был цел и связан, а ещё несколько раз очень больно укусил Вокса, пока запаковывался в багажник. А потом уже была машина и Валентино, который врезался в Вокса, заставив его рухнуть в снег. Потом была кровь и адская боль в рёбрах и голове. Потом из него что-то текло и Вокса ужасно сильно тошнило, кажется, он даже отключился, а потом... А потом кто-то кричал и сидел рядом, пытаясь заставить его слушать. Бесполезно и глупо, Вокс долго пытался объяснить им, что голова ужасно болит, что он не хотел грубить так сильно и обязательно сходит в душ, если они вернутся домой вместе. Если честно, то тогда, лёжа посреди заснеженного причала в десяти минутах от решения спрыгнуть с него, Вокс думал не о сотрясении, сломанных рёбрах или обморожении, потому что он не оделся по сезону. Вокс думал о том, как всё испортил и почему путь домой теперь ему закрыт, хотя теперь он действительно хотел вернуться туда.