Цена крови

На следующий день Нил проснулся хоть и уставшим, но довольным. Уставшим спросонья он был потому, что встать с постели из-за перелёта обратно в город Лисов пришлось рано. А доволен Нил был в это ранее утро по совсем другой причине. И причина прямо сейчас смотрела на него через всю драконью площадку таким интенсивным взглядом, что невольно вспоминалось всё их вчерашнее вечернее рандеву. После поцелуев перед сном они больше не говорили, и втайне Нил опасался, что к утру оба пожалеют о содеянном. Но Нил не пожалел, только лишь духом воспрял да в уме закрепил, что наконец осознать смог все испытываемые ранее им эмоции по отношению к Эндрю. И что комфорт с безопасностью, злость за него и зачастившееся выискивание взглядом как раз были обусловлены именно этим чувством, название которого Нил всё же не решался произносить даже в собственных мыслях. Эндрю же, судя по его взглядам с того самого момента, как они пересеклись впервые в гостиной, тоже не шибко о поцелуях жалел. Лицо парня всё ещё было ровным и непроницаемым, а пристальный взгляд можно было счесть за угрозу или обещание расправы. Но Нил научился выявлять отдельные эмоции в этом тёмном взгляде. И, к собственному стыду, ему нравилось то, как сегодня утром Эндрю на него смотрел. Так как в полёте обратно в гильдию Лисам не надо было больше сопровождать вернийцев, обстановка на площадке при дворцовом стойле была более чем непринуждённой. Только лишь Жан, оказалось, смог выбраться из посольства в другом крыле замка, чтобы успеть попрощаться с ними. Ну или с Кевином, с которым у них значительно улучшились отношения с тех пор, как они сумели разрешить свою ситуацию. Нилу Жан тоже уделил внимание на прощании, но гораздо меньше, чем Кевину. Только вот Нил не жаловался, потому что прекрасно понимал выстраивающуюся перед ним связь этих двух. Когда всадники одевали своих драконов и нагружали их, Нилу на ум пришла шальная мысль, чтобы попроситься полететь с Эндрю. Однако он не рискнул настолько торопить события, потому что не было никакой нужды прыгать с места в карьер так сразу. Если они и будут развивать это их… что бы то ни было, то исключительно постепенно и без спешки. Поэтому Нил не стал дурить никому голову и просто забрался в седло Кевина, заранее устраиваясь поудобнее, пока они не взлетели. Ноги после позавчерашнего полёта всё ещё побаливали, и Нил опасался, что они могут подвести его в самый не подходящий для этого момент. По готовности три дракона взмыли в воздух, подняв своими широкими крыльями столпы пыли. Исполинские ящеры по очереди набирали высоту, двигаясь по широкой спирали, и только после того, как все три особи оказались высоко в небе, они выдержали курс в свой пограничный город. В этот раз Нил не стал так сильно стискивать чужие бока в хватке, потому что этот подъём он перенёс куда легче. Как будто действительно привыкать начал. Оно и к лучшему было, наверное, если учитывать то, что скоро ему придётся учиться летать без другого человека перед собой. От мысли о самостоятельном полёте на драконе Нила слегка передёрнуло, из-за чего Кевин впереди шикнул на него, но Нил внимания на это не обратил. Помимо удовлетворения, с утра греющего его сердце, вместе с тем на душе у него было как-то неспокойно. Нил понимал, что это связано с его драконом, что они оба неосознанно зовут друг друга с тех пор, как магия Нила пробудилась. Но это тревожное ощущение, которое стискивало его горло сегодня, было каким-то новым. Как будто Нил был наполнен каким-то необъяснимым предвкушением. Он озирался периодически по сторонам, пока дракон Кевина мерно поднимал и опускал крылья, но не мог понять никак, откуда эта странная сладкая тревога. Они пролетели уже примерно половину пути, и сейчас драконы парили над просторными лугами, давая своим крыльям небольшой отдых. И именно в тот момент, когда это ощущение достигло своего пика и с силой сжало сердце Нила, его глаза вдруг приобрели иной вид: зрачки сузились, а зрение поплыло. Нил часто заморгал, и его глазные яблоки пронзила какая-то резь, а когда он открыл их совсем, то чуть не выпал с криком из седла. Спохватившийся Кевин поймал Джостена одной рукой, но тот этого не увидел. Его голова откинулась назад, а глаза были всё так же широко раскрыты, зрачки бешено вращались. Вся причина была в том, что прямо сейчас он будто был не в своём теле: он был где-то там, высоко в небе. В его уши бил ветер и был слышен звук хлопающих крыльев. Когда в уши ударило громоподобное рычание, больше похожее на бешенный рёв, Нил снова моргнул и увидел перед собой затылок кричащего Кевина. Драконы Лисов взволнованно перекрикивались, как и сами маги, а Нил в это время тряс головой. Внезапно снова зазвучал тот самый драконий рёв, но в этот раз его услышали все. Эндрю крикнул что-то со своей Мазгарой, заставив её вильнуть, как вдруг Нила с Кевином накрыла огромная тень. — Кевин! — в панике вскрикнул Нил, когда поднял голову, и матерившийся Дэй заставил своего дракона отклониться сильно в сторону. В ту же секунду в образовавшееся пространство нырнуло громадное тёмно-красное пятно. Нил опасно свесился с седла, чтобы посмотреть вниз, и с раскрытым ртом он увидел, как тёмно-красный, почти кровавый дракон со светлыми шипами и рогами снова начал набирать высоту. И двигался он прямо на Эксака — дракона Кевина! Ваймак криком велел всадникам отлететь в стороны, и Кевин едва успел увести своего ящера от острых когтей и зубов дикого дракона. — Откуда он вообще здесь взялся?! — заорал Кевин, смотря в сторону своего отца. — Их гнёзд нет на континенте! Сердце Нила снова сжалось, и он застонал, схватившись за метку на груди. В этот момент бордовый зверь выстроил траекторию так, что теперь он летел на Эксака, из-за чего они могут столкнуться лоб в лоб. Когда седло под ним едва уловимо нагрелось, Джостен с ужасом понял, что два дракона собираются сцепиться, а с другой стороны на красного уже надвигался на полной скорости дракон мастера. — Нет! — взревел Нил, его горло запершило от изменения голоса, но замолкать он не стал. — Не боритесь с ним! Посади дракона, Кевин! — Ты с ума сошёл?! — тот незамедлительно отозвался, но Нил не стал терять время: потянувшись через него, он обхватил его руки, которыми Кевин сжимал поводья, и интуитивно наклонил вниз, навалившись на чужую спину всем весом. Под крики Дэя Эксак ушёл в грубое пике, и Нил отпустил поводья, чтобы снова вцепиться в рубаху наездника и оглянуться. Как он и думал: этот бордовый дикарь двинулся за ними вниз, к земле. Кевин едва успел выровнять дракона и посадить его как можно мягче, после чего обернулся к Джостену и разразился гневной бранью. Но Нил его не слушал; он даже не дождался, пока дракон опустит плечо, вместо этого просто спрыгнув на его крыло и съехав по нему на землю. По инерции Нил пробежал несколько шагов, но, отойдя от Эксака где-то на десяток шагов, Нил застыл напротив только что севшего дикого дракона. Парень всмотрелся на секунду вверх, где были Мазгара и дракон Ваймака, которые медленно приземлялись по бокам от тёмно-красного на приличном расстоянии. Дикий дракон заметался из стороны в сторону, когда заметил, что его окружили его прирученные сородичи, и грудина его посветлела от накалки внутреннего очага. Проигнорировав Мазгару, этот дракон собирался выпустить мощную струю пламени в серебристого ящера Дэвида, что уже встал в стойку, расставив во всю ширь свои крылья. — Нет! — снова крикнул Нил, на этот раз обращаясь уже к этому дикарю, и подошёл на несколько шагов ближе под остерегающие окрики согильдийцев и визг Ники. Он знал, что дракон послушает его, и он действительно послушал, ограничившись лишь рёвом. — Это мой. Всего два слова, произнесённые достаточно громко, чтобы восседающие на ящерах маги его услышали, произвели неизгладимый эффект. Всадники тут же выпрыгнули из сёдел, оставив своих пассажиров наверху, и во все глаза уставились на редчайшее явление: дикий дракон нашёл своего истинного всадника, с которым волей Матери-магии ему предстоит делить душу и сердце. Даже Эндрю, обычно носящий маску равнодушия, раскрыл глаза слегка шире и сглотнул — это Нил заметил даже с такого расстояния. Просто он знал, куда смотреть. Этот тёмно-красный, огромный и красивый дракон, когда другие звери перестали выявлять признаки агрессии по отношению к нему, повернулся к Нилу и утробно зарычал. Его массивная голова припала к земле, а после, когда тот посмотрел на что-то над макушкой Джостена, он вдруг вскинулся, расставил крылья, на которые опирается, пошире и взревел. Длинный хвост с шипастыми перепонками ударился о землю в какой-то демонстрации, которую Нилу не удалось распознать. Когда дракон Кевина ответил бордовому, тоже зашумев конечностями, Нил вдруг так ясно понял настолько очевидную вещь: его дракон, с которым они только что встретились, предъявил Эксаку за то, что тот вёз в седле человека, который принадлежит другому по праву рождения. С громким «Эй!» Нил подошёл к бордовому ещё ближе, в конец осмелев, и помахал руками высоко у себя над головой, дабы привлечь внимание ящера. Когда красный перевёл взгляд ярко-голубых глаз на него, то снова припал грудью к земле. Не успел Нил обрадоваться, как вдруг пасть с зубами размером с его предплечье раскрылась во всю ширь, а его обдало горячим зловонным воздухом, потому что в этот раз громоподобный вопль выпустили прямо ему в лицо. Когда ящер закончил свой вопль громким фырком, от которого волосы Нила присыпало пеплом, то что-то такое поднялось в его душе, из-за чего ему захотелось крикнуть в ответ. Нил набрал в лёгкие побольше воздуха и, почувствовав тепло в горле, заорал в ответ, чуть не сорвав голос от того, что смешал со своим человеческим криком звериный рык. Дракон снова фыркнул, и Нилу показалось, что тот принял его ответ. Упав на задницу, Джостен хрипло рассмеялся, запрокинув голову, а после и вовсе откинулся на спину. Он не боялся подставлять живот этому зверю, потому что чувствовал их связь, практически видел ту тонкую нить, что тянулась к центру массивной грудины от его собственной. — Эй, малыш! — Нил повернул голову в сторону мастера Ваймака, остановившегося на расстоянии от них. — Молодец, парень, только теперь мы не полетим дальше, пока ты не научишься этим красавцем управлять! Советую поднять свой зад и полезать на дракона, учись летать без седла теперь. Поняв вдруг, что дополнительного седла у них точно нет, Нил резко сел на траве, отчего голова на мгновение закружилась. Парень поднял взгляд на морду дракона, который теперь спокойно сидел над ним, больше не агрессируя на других зверей, и умеренно рокотал где-то в глубине своей длинной глотки. Услышав звук шагов со стороны, бордовый тут же повернул голову в ту сторону. Завидев медленно подбирающегося к ним Эндрю, дракон вначале встрепенулся и оскалился, но потом, поведя носом, посмотрел вдруг на Нила как-то лукаво и расслабился. Эндрю было позволено подойти к Нилу, чем он сразу же и воспользовался, опустившись под шепотки их согильдийцев на траву лицом к нему. Блондин принялся рвать тонкие травинки и кидать их по одной в Нила. — Дать верёвку? — поинтересовался Эндрю, и Нил с сомнением взглянул на него. — У тебя есть? — Есть.