Что под маской?

В штабе Фатуи всегда знали: если Капитано остановился — значит, что-то действительно не так,может нападение бездны.(?) Он стоял в коридоре уже несколько минут. Не опирался на стену. Не менял позы. Даже дыхания слышно не было — потому что его, по сути, и не было слышно никогда. Агент, дежуривший неподалёку, нервно сглотнул. — Господин Капитано?.. — осторожно произнёс он. Ответа не последовало. Под доспехами не было движения. Ни малейшего. И всё же ощущение присутствия давило сильнее, чем когда Капитано говорил или отдавал приказы. Как будто само пространство понимало: уходить нельзя. Агент знал слухи. Все их знали. Что Капитано давно должен быть мёртв. Что под бронёй — не тело, там плоть оставшееся после тысяч лет жизни Капитано. Что раны на нём не заживают, потому что им нечего заживать. Наконец Капитано медленно повернул голову. — Ты...чего тебе надо, — сказал он,и уставился на молодого агента. Голос был ровным. Слишком ровным,для человека в маске,которая должно быть душная. Как у человека, которому давно не холодно и не тепло. — П-простите… — агент выпрямился. — Я… просто подумал, что вам плохо. Молчание. — Плохо, — повторил Капитано, словно пробуя слово на вкус. — Это состояние живых. Он сделал шаг вперёд. Доспехи не скрипнули. Они вообще почти не издавали звуков — будто двигалось нечто, что уже не должно было двигаться. — Я функционирую, — продолжил он. — Следовательно, проблема отсутствует. Агент кивнул слишком быстро. — Д-да, господин. Капитано прошёл мимо. На мгновение агенту показалось, что от него потянуло холодом — не морозом, а пустотой. Такой, какая бывает в помещениях, где давно никто не жил… или умер. Уже в конце коридора Капитано остановился. — Запомни, — сказал он, не оборачиваясь. — Фатуи не служат жизни. Мы служим Царице. Он ушёл. И только тогда агент понял, что всё это время не дышал. Потому что рядом с Капитано это было не нужно. Он не живой. Но и мёртвым его назвать — ошибка. Он — то, что осталось, когда смерть не справилась. Капитано пошел в лабораторию, изучать странное поведение Хиличурлов. Он надеялся что там будет пусто. Лаборатория Фатуи была стерильной до отвращения. Белые поверхности, ровный свет, ни одного лишнего звука. И в центре — Капитано.(Дотторе выпросил его поучаствовать в эксперименте) Он сидел неподвижно, как экспонат. Не скован. Не удерживаем. Просто не двигался. — Феноменально, — раздался голос Дотторе. — Ни дыхания, ни сердечного ритма. Но реакция на внешние стимулы присутствует. Он медленно обходил Капитано по кругу, как хирург перед первым разрезом. — Скажи, — продолжил Дотторе почти ласково, — это броня держит тебя… или ты держишь броню? А что ты ешь? Любил ли когда нибудь? Капитано молчал. Дотторе остановился перед ним и наклонился ближе. — Маска. — Пауза. — Она всегда на тебе. Даже в бою. Даже на грани разрушения. Его пальцы потянулись вперёд. — Любопытно. Металл щёлкнул. Но в ту же секунду давление в комнате изменилось — будто воздух стал гуще. — Не прикасайся, — сказал Капитано. Спокойно. Предупреждающе.-это была угроза. Дотторе улыбнулся шире. — Вот теперь интересно. Ты реагируешь не на боль, не на угрозу существованию… а на это. Он коснулся края маски. На мгновение показалось, что лабораторный свет потух — не лампы, а само ощущение света. Дотторе отдёрнул руку. — …О, — выдохнул он, впервые без насмешки. — Там что-то есть. Капитано поднялся. Медленно. Без резких движений. Стол за его спиной треснул, не выдержав. — Ты ищешь лицо, — произнёс он. — Но там — не человек. Дотторе замер. Его зрачки расширились — не от страха, а от чистого, болезненного интереса. — Значит, я был прав… — прошептал он. — Ты не жив. Но и не мёртв. Ты — состояние. Капитано наклонился ближе. И теперь Дотторе пришлось поднять голову. — И если ты ещё раз попытаешься снять маску, — продолжил Капитано, — ты узнаешь, как выглядит смерть, которая не принимает форму. Долгая пауза. Дотторе рассмеялся. Тихо. Восхищённо. — Потрясающе. Просто потрясающе. Он отступил на шаг. — Пока что. Капитано снова сел. Комната вернулась в норму. Свет — обычный. Воздух — лёгкий. Но Дотторе, выходя, уже знал: под маской Капитано не лицо. Там граница, которую даже он не готов переступить… пока. Капитано вышел из лаборатории,разочарованный исследованием Дотторе. Мужчина направился в натлан. Там были сотни трещин в земле и это нужно было исследовать. Песок Натлана плавился под ногами. Воздух дрожал от жара и ярости Мавуики — её пламя не просто жгло, оно давило, как приговор. Капитано шагнул вперёд. Он не защищался — он принимал удар. Огненный разряд обрушился прямо в грудь. Удар был такой силы, что земля под ними просела, а звук — будто треснуло нечто гораздо большее, чем металл. ХРЯСТ. Маска Капитано дала трещину. Не большую. Тонкую, зигзагообразную, от скулы к краю визора. Но этого было достаточно. Дотторе, наблюдавший с возвышения, резко отвернулся. Впервые. — Не смотри, — сказал он сам себе слишком быстро, слишком резко. Он поднял руку и закрыл лицо плащом, словно это могло защитить зрение от того, что уже увидело. Мавуика замерла на долю секунды. — …Что ты такое? Капитано выпрямился. Пламя стекало с него, не оставляя ожогов. Из трещины не шёл свет. Не тьма. Ничего человеческого. — Ошибка, — произнёс он спокойно. — Смотреть. Он повернул голову — и Дотторе отступил ещё на шаг, сердце впервые за долгие годы сбилось с ритма. — Я понял, — выдохнул он, уже не смеясь. — Понял. Этого… этого нельзя фиксировать. Нельзя описывать. Нельзя проверять. Капитано поднял руку и провёл по маске. Металл сросся, будто трещины никогда не было. Мавуика стиснула зубы. — Ты дерёшься, как мёртвый бог. — Я дерусь, — ответил Капитано, — как то, что пережило смерть и не приняло её условий. Он снова шагнул вперёд. Позади, в тени, Дотторе медленно опустил руку от лица. Его пальцы дрожали — едва заметно, но достаточно. — …Я больше не хочу знать, — прошептал он. — Пока. И впервые в жизни искренне надеялся, что маска Капитано больше никогда не треснет. Жар ещё не рассеялся, песок всё ещё тёплый. Мавуика первой убрала оружие. Она смотрела на Капитано без враждебности — скорее с тяжёлым, внимательным сожалением. — Ты… не выглядишь как тот, кому это было нужно, — сказала она наконец. Капитано молчал, как обычно. Маска была цела. Слишком цела, чтобы напоминать о трещине. Мавуика вздохнула и неожиданно развернулась: — Пойдём. — Куда? — спросил он. Она кивнула в сторону улицы, где уже снова слышались голоса, запах дыма сменялся запахом еды. — Там продают жареную кукурузу. С солью. Иногда с острым перцем. Пауза. — После такого боя людям обычно надо поесть. Капитано посмотрел на неё. Долго. — Я не ем, — сказал он честно.-и постоянно пачкаю плащ соусами. — Ничего, — пожала плечами Мавуика. — Можно просто подержать. Она горячая. Это… успокаивает. Они шли рядом. Молча. Люди расступались, не зная почему — просто чувствовали, что лучше не мешать. У прилавка Мавуика заплатила за две. Одну протянула Капитано. Он взял. Неуверенно. Как будто держал не еду, а чужую традицию.Неловко пытаясь насадить кукурузу на палочку. — Ты странный, — сказала Мавуика выхватив кукурузу и вбила в нее палочку,об стол. — Ты дерёшься, как катастрофа. А стоишь — как усталый человек. — Я не человек, — ответил он. Мавуика улыбнулась краем губ: — Знаешь… это обычно говорят именно люди. Чуть поодаль Дотторе стоял спиной, делая вид, что изучает рынок. Он не оборачивался. И был благодарен за это. Капитано держал кукурузу. Тепло постепенно проходило сквозь перчатку. Он не ел. Но и не отдавал. Иногда этого достаточно.