Мальчики не плачут

Насколько сильной была твоя ненависть, настолько сильна будет и любовь.

      Изуку Мидория — молодой омега, восходящий герой номер один, самый добрый парень, которого только знает этот мир, готовый пойти на помощь и застрявшему на дереве котёнке, и самому закостенелому злодею, начальник отдела быстрого реагирования в агентстве Старателя и просто хороший человек сейчас сидел в своём кабинете и пытался не впасть в состояние прорвавшего водопровода. Очако только могла капать успокоительное в чай и подсовывать чашку в его руки. — Ну за что мне всё это? Ну за что? Это какая-то карма? За то, что я пытался забыть свой вторичный пол? Что отказался от семьи в пользу карьеры?       Изуку вновь носом шмыгает, отпивая из чашки, а после икнул. Кажется, волнение и паника доходят до своего пика. Парень прекрасно знал, что его желание стать героем, как Всемогущий, отменяет такое понятие, как счастливая семья. Во-первых, он был омегой, а омеги в первой тройке ТОП-а очень редки, он уже поставил себе высокую планку, а во-вторых, многие его ранения, переломы и так далее, могли вполне отразиться на его репродуктивной способности. Мидория уже понастроил много планов, как накопит денег и опыта, а после откроет своё агентство, как и мечтал когда-то в детстве вместе с Каччаном.       Он совсем не собирался менять карьеру героя номер один на пелёнки, каши и детские крики! Да каким родителем он будет, если о себе-то научился заботиться ближе к двадцати годам? Мама только-только уехала к отцу в штаты, кто ему поможет тут? А в-третьих, молодой герой просто боялся быть родителем! Тем более он не помнил с кем именно переспал и понятия не имел, как этот самый будущий отец отреагирует на появление внезапного наследника. — Это ужас, карьере конец. Чако, мы должны узнать, кто это со мной совершил. — Так, и что ты собираешься делать? Урарака подобралась вся, внимательно смотря на красные опухшие глаза друга. — Не я, а ты. Ты должна узнать, с кем именно я ушел в ту ночь. Будет странно, если бегать и спрашивать о себе буду я сам. — Хорошо, да, ты прав, так будет верно. А что ты сделаешь потом? — Хорошенько врежу для начала и успокоения души, а потом... Посмотрю по ситуации. — Добрый ты...

***

      Урарака очень любила Изуку. Как друга, естественно. Она прекрасно знала, что пятая точка этого самого друга найдет приключения на себя в любой ситуации, но никогда не думала, что за ним нужно следить и в такие спокойные дни! Кто же мог подумать, что на приёме в честь нового года, где полным полно героев, он попадет в такой просак. Правильно его называл Айзава-сенсей! Проблемный ребёнок.       Она уже успела поболтать с парой главных сплетников и сплетниц их агентства. Отмахнувшись от встречных вопросов тем, что Мидория, засранец такой, только краснеет и убегает, если Урарака заводит разговор о том вечере и с кем именно ушел тогда. Все в один голос и сквозь тихое хихиканье, ну да, попробуй вслух скажи это, взорвут ещё, говорят, что Мидория очень весело проводил время сначала со своими друзьями, а после и в компании статного, широко известного, блондина. Он же, когда Изуку чуть не грохнулся с кресла в котором сидел, и увел зеленушку с банкета. После этого их никто не видел.       Вот только радость от того, что она выяснила, с кем Изуку провёл ночь, омрачалась именем, которое она слышала из уст каждой собеседницы. «Как же ему сказать?»       Надо сделать это аккуратно, теперь его нельзя волновать. Он все-таки носит ребенка. Но… черт! Что там делают с гонцами, принесшими плохую весть?       Заходя в кабинет, она почувствовала, что ладошки вспотели, а волнение мешало собраться с духом и начать. — Ну наконец-то! — Изуку даже бумажки, которые перебирал с места на место отложил, впиваясь взглядом в подругу. — Что ты узнала? — Что ты хорошо провёл время. — Имя, Чако! — Ты уверен, что хочешь знать? Давай сами его воспитаем? — Имя! — Да ну, Изуку! Заладил, то же мне! Я тебе говорю, мы сами его вырастим, а он будет только счастлив расти без отца, но мыслью, что тот жив и здоров! А если я сейчас скажу тебе имя, то сначала буду тебя откачивать, а потом на сама же тебя в руки полиции сдавать, за убийство! — Урарака качает головой отрицательно, из-за чего её волосы трясутся в такт, а на лице ясно видно страдания. — Ты родишь в тюрьме, карьере конец, а твоего ребёнка отдадут мне, потому что я добрая! Нет, не заставляй меня говорить! Давай отложим этот разговор месяцев на семь? — Почему на семь? — скептическое выражение лица Мидории ясно давало понять, что ждать он не хочет, но почему именно семь месяцев? — Ну, как раз родишь, а там и вопросы все закончатся. Если малыш будет похож на папу... — Так папа — это? — вопросительным взглядом он просил Очако продолжать. — Это Бакуго… — тихо пробормотала та. — Каччан?!       Мшистые глаза омеги широко раскрываются, он оторопело смотрит на подругу, не понимая, правду ли она говорит или так неудачно шутит, но чужой виноватый взгляд даёт понять, что шуткой здесь и не пахнет. Секунда, и Изуку начинает истерически смеяться, оседая в своем кресле, и глаза его закатываются, давая мозгу, так необходимую, перезагрузку.