Мальчики не плачут

Иногда нам встречается человек, который разрушает целый мир и создаёт новый. Ценность этого человека заключается в том, что без него твой мир превращается в руины.

      Одетый в свой геройский костюм, Мидория быстрым шагом шёл по коридору агентства, в котором работал. Обычно доброжелательное выражение лица сейчас отсутствовало, вместо него на веснушчатом личике омеги было читаемо волнение, а кулаки периодически сжимались. — Деку, куда мы идем? — В больницу, Чако. — Зачем? Ты же сегодня не выходил из агентства на задание, где успел пораниться?! — Я не поранился, мне плохо.       Бежавшая следом за другом шатенка ловит зеленоволосого за плечо, останавливая, и поворачивает к себе. — Чако, я тороплюсь. — Да объясни ты, в чём дело? Ты заболел? — Вряд-ли я болен. — Тогда зачем нам в госпиталь? — Хочу убедиться в одной своей теории. — Изуку, я сейчас начну тебя бить, если ты не будешь отвечать мне на вопросы нормально! Что с тобой случилось? И почему нам среди белого дня, не дожидаясь обеденного перерыва, нужно нестись в больницу? Я четко сформулировала вопрос? — Да, вполне четко.       Карие глаза девушки упрямо смотрят в зелень напротив, а губы упрямо поджимаются. Было видно, что героиня Уравити не отстанет от своего друга и не позволит ему уйти без ответов. Изуку шумно вздыхает, потирая двумя пальцами переносицу, а после вновь разворачивается и продолжает путь, уже выходя из здания, и открывает дверь подъехавшего такси, чтобы Урарака села первой.       Девушка шумно вздыхает, садясь в машину, и вновь упрямо смотрит на профиль друга, который садится рядом. — Ну! — Меня тошнит. — Это от бумажек. — Не думаю. — Отравился? А я тебе говорила, что не надо на спор есть с Бакуго и Киришимой острый рамён! — Да не в этом дело! Меня тошнит уже недели две, постоянно кружится голова и иногда кажется, что я вот-вот упаду в обморок. — О, Всемогущий, тогда точно что-то серьёзное! — Серьёзнее не бывает, Чако. Ты действительно не понимаешь? — Не понимаю, ты увиливаешь от ответа на каждый вопрос. — У меня задержка, Очако. За-держ-ка. Понимаешь? Или мне сказать ещё медленнее и по буквам? — Деку, ты меня обижаешь! Я не глупая! Так что за задержка? — Твоего развития, видимо! Подожди меня, я к сонологу. — Грубо, Деку! Ладно, подожду, что уж делать, — выдыхает в закрытую дверь шатенка.       Урарака редко видела такого Изуку. За пять лет после окончания Академии, да и после войны, они все изменились, но даже так, Изуку был милым светлым солнышком, лишь во время заданий или сильного волнения начиная грубить и не отвечая толком ни на что, слишком сосредоточенный на своих мыслях и действиях.       Очако успела выпить кофе прежде, чем из кабинета узи-диагноста выходит белый, как мел, Изуку. У него тряслись руки, а из глаз были готовы политься слёзы. Подорвавшись с места, шатенка помогает ему сесть и подает стакан воды. — Ну что? — Всё, как я думал. — А что ты думал? — Чако, ты издеваешься? Я всю дорогу об этом твердил! — Ты ни на один вопрос не ответил нормально. Что случилось, что тебе пришлось идти на УЗИ? Попробуй только как-то отвертеться, я тебя стукну. — Меня нельзя бить! — Кто сказал? — Я говорю. И врач подтвердит. Это... может быть опасно для... — Для кого? У тебя чуть ли не каждая кость в теле была сломана! — Для меня, конечно же! И для... — Для?... Давай, Изуку, это не сложно. Скажи: «Для ребенка» или «Я беременен».       Мидория сглотнул и испуганно взглянул сквозь полившиеся слёзы на Очако. — Мне страшно. — Ты справишься. Я в этом уверена. — Ты не понимаешь… — Кто отец? — Не знаю. — Это как? — Я сбежал утром, пока он был в душе. — Он герой? — Да. Он был на Новогоднем приёме в агентстве Старателя. — И ты не знаешь, с кем тогда провёл ночь? — Нет. Я не помню. Я напился в тот вечер. — Ладно, с будущим папашей разберемся позже. А теперь вернемся к тому, с чего начали. Давай выдохни и говори. — Не могу… — Можешь. Давай! — Я… бе-ре-ме-нен. — Вот и молодец! — Очако радостно улыбнулась и обняла рыдающего Изуку. — Поздравляю тебя, мамочка!