Стану твоим щитом

Если бы Ло Вэньчжоу за секунду до этого крайне двусмысленного происшествия между ними не заметил, как взгляд Фэй Ду остановился у него за спиной — молодой человек получил бы оплеуху. Когда внезапно в колумбарии появляется богатенький наследник, без пяти минут получивший компанию от своего отца, а после вдруг назначает главой службы безопасности бывшего полицейского, который явно выглядит побитой собакой, сидя на полу о урны с прахом, поневоле начинаешь задумываться, что таких совпадений не бывает. И возможно некто прогуливался мимо — да, кто знает эту золотую молодёжь, они вечеринку и на кладбище устроят, если это будет модно, — а ты попал под горячую руку и стал объектом одной большой шутки. Основания полагать так у Ло Вэньчжоу возникли ещё после того, как деловая встреча обернулась бурной гулянкой с красивыми девушками в заведении, построенном в духе архитектуры древнего Китая. А то, как ловко Фэй Ду одновременно высмеял и его, и своего друга одной лишь фразой о приоритете — подчеркнуло несерьёзность чужих намерений. Ло Вэньчжоу решил, что настолько отчаялся — или скорбь отшибла ему здравый смысл, — что в самом деле поверил, будто какой-то без пяти минут достигнувший совершеннолетия парнишка может что-то знать о преступных организациях, каких-то неведомых заговорах и о том, кто скрывается за смертью Тао Жаня. Да, Фэй Ду богат, ресурсы и положение наверняка позволяют ему заглянуть и в записи с видеокамер некоторых заведений, и подкупить кого посговорчивее из дорожной полиции, а то и вовсе задействовать связи — и платить не придётся, за знакомство всех пробьют и всё проверят. Не всегда нужно много ума и хороший анализ, чтобы добыть информацию, а вот извлечь из неё нужное, отыскать след, ведущий к уликам или личности виновника — надо уметь. Любой бы спросил: да какому богачу будет интересно шутить над копом? Ты много о себе возомнил! Да только вот ничего не надо о себе мнить, когда знаешь, что некоторые люди, родившиеся в обеспеченных семьях, просто шутки ради держат ряд машин в гараже, покупают картину на аукционе на спор или устраивают экстремальные гонки, играя с жизнью. Дело не в том, что ты им нужен или твоё внимание — у них, у богатых, жизнь скучная или они чувствуют невыносимую тревогу, не тратя деньги попусту. Вот и лезут в любую авантюру, особенно абсурдную. Ах, какая бы тирада ожидала Фэй Ду, не будь Ло Вэньчжоу внимательнее. Встреться они в пору его импульсивной юности, пронизанной максимализмом в каждой клеточке тела, и уже бы сцепились. Но работа и жизненный опыт научили его не судить людей по обложке. Впрочем, при всех своих вспышках в юности, Ло Вэньчжоу всегда мысленно давал себе затрещину, когда ловил себя на том, что начинает судить кого-то, не зная всего. Его так воспитал отец — не делать выводов преждевременно. Да и общество тоже дало какое-никакое понимание. Пусть зачастую те, кто стал изгоями в детстве, лучше всех понимают, каково это — попасть под предвзятое отношение, Ло Вэньчжоу не пришлось оказаться по ту сторону баррикад, чтобы увидеть — сверстники возлагают ожидания и строят образы, которые с ним не связаны. И нет, будучи ребёнком Ло Вэньчжоу не мог похвастаться глубоким анализом, он сначала делал, а потом думал о последствиях, после считал, что эти самые последствия более чем терпимые, а вот шибануть граблями по тому же месту было эффективно, несмотря на отдачу. Ну и сами понимаете, что он делал, сопоставляя эффект и ущерб. Так как же тогда он постиг простую истину эфемерных образов и ложных впечатлений? Через разговоры со сверстниками. Вот подходят тебе и говорят, что ты хороший, потому что угостил одноклассницу бутылочкой молока, а у этой самой бутылочки срок годности завтра вечером заканчивается — жалко переводить продукт, отец учил, что всё имеет свою цену, да и готовил к взрослой жизни, чтобы кое-кто, отправившись во взрослую жизнь, не опаздывал на работу по причине крепких объятий с белым другом. Но это ненужные детали, у Ло Вэньчжоу таких кошмарных прецедентов не случалось, он предпочитал опаздывать, обнимаясь с одеялом. Что же до ложных впечатлений, так всё банально просто — даёшь девочке молоко, а весь класс считает, что ты джентльмен. Запомнил, что она его любит и пьёт по утрам — ты вообще-то не знал, — ухаживаешь за ней, весь такой романтик. Послушаешь подобные бредни пару раз — быстро поймёшь, как сильно может одно слово или поступок полностью изменить о тебе мнение. Сделаешь что-нибудь выходящее за принятую норму — плохой и безответственный ученик. Споришь с преподавателями — хам, а не человек, который хотел поделиться своим мировоззрением. И ведь достаточно один раз ошибиться, чтобы больше никто никогда не ожидал от тебя иного поведения или отношения, сразу ставят крест. Ло Вэньчжоу — из тех, кто учится быстро и адаптируется к обстоятельствам более чем легко. Он сам не заметил, в какой момент голос разума стал выше порывистых суждений. Вот так и вышло, что всё дошло до этого момента: где он припирает к стенке парнишку младше его на семь лет, позволяя ему провокационно держаться за ворот рубашки и не без скрытого во взгляде за соблазнительными искорками нахальства поглядывать на губы. Быть может, суди он о людях по первому впечатлению, не оказался бы в таком компрометирующем положении. Спасибо, что у него друзья и знакомые находятся на уровне того же финансового достатка, а то уже завтра в бюро общественной безопасности пошли слухи о том, что он уволился, чтобы соблазнять молоденьких богачей. Как бы Фэй Ду себя не вёл, у Ло Вэньчжоу не пропадало ощущение того, что это — маска, выгодная ему, а даже если и одна из сторон — то именно та, на которую он делает опор, так как вращается в других кругах. Ло Вэньчжоу слышал достаточно о людях высокого положения: те могут не любить друг друга, но лебезить до последнего, потому что это выгодно. Особенно, если нужно заключить сделку или удержать союз. Щедрые подарки, приглашения на званые вечера, где на деле и видеть бы не пожелал конкретного человека — всё это часть «сложных» взаимоотношений тех, кто родился с золотой ложкой во рту. Фэй Ду вырос в тех обстоятельствах, которые сложились, и веди он себя иначе — оказался бы овцой среди волков, которую бы мгновенно загрызли. Учитывая, что он молодой президент компании, едва вступивший в наследство, у которого не осталось поддержки — он и без того для многих лакомый кусок. Даст слабину — сожрут, и Ло Вэньчжоу не нужно понимать все тонкости его сферы, чтобы знать простую человеческую истину — люди ради выгоды будут искать у других слабость и бить по ней безжалостно и без колебаний. Так что с самой их встречи там, в колумбарии, несколько часов назад, Ло Вэньчжоу увидел не выученную вежливую улыбку, а прямую осанку и открытый взгляд — те признаки, которые не всегда являются говорящими, но чаще всего имеются у тех, кто склонен сдерживать себя и делать, что нужно. Ло Вэньчжоу был тем, кто на работе говорил своим коллегам: «Не делайте выводы о чём-то, не заполучив доказательства», — а потому не настаивал о том, что его немногочисленные предположения о Фэй Ду близки к цели. В конце концов, взять того же Чжан Дунлая. Тоже родился в семье с высоким достатком, тоже — наследник, а на Фэй Ду и близко не похож. Не притворяется, говорит, что думает, готовый в случае проблем козырять своим положением. Не слишком ли контрастно? Наблюдая такую разницу, задумаешься о двух вещах: либо Фэй Ду хороший притворщик, либо в семье у него сложилось иначе. И пока кого-то баловали, как оно обычно случается при рождении долгожданных сыновей, которые в будущем должны стать президентами компании… кто-то получил менее завидную заботу. Зависнув среди этих противоречий, Ло Вэньчжоу бесконечно долго выбирал между забытой импульсивностью, так приятно ноющей под сердцем, и здравым смыслом. Непонятно только, что пробудило первую: осознание «свободы» перестало сбивать с толку и вызвало эйфорию? Или провокационное поведение одного молодого человека было заразно? Сдержавшись, чтобы не цокнуть, Ло Вэньчжоу решил подыграть. Он обхватил пальцами подбородок Фэй Ду, склонившись ещё ниже — так, чтобы соприкоснуться кончиком носа с его. Любой невольный наблюдатель, если имел хоть каплю стыда, в эту секунду мог бы и отвернуться. — Раз вы предлагаете прикоснуться к прекрасному, с моей стороны будет настоящим упущением отказаться. Тут Ло Вэньчжоу должен был в праведном возмущении кричать: «Кто написал этот паршивый сценарий и за что мне дали высокопарные фразы!», — но Фэй Ду, затевая свой спектакль, мог бы немного намекнуть, надо ли ему уподобляться «птицам его полёта» или можно остаться безыскусным в выражениях полицейским. Впрочем, если бы кто спросил Ло Вэньчжоу, он бы более чем уверенно заявил, что считает свой флирт — вершиной искусства, и необязательно выражаться изящно и выдержанно, чтобы у кого-то дрогнуло сердце. Но кто бы его спрашивал, не так ли? Фэй Ду даровал ему крайне довольную собой улыбку, потянулся вперёд, сделав вид, что шепчет ему что-то «важное» на ухо, но на деле лишь повторил его имя — вкрадчивым низким шёпотом, соблазнительно, на горячем выдохе. И, потянув за запястье, повёл в сторону одной из припаркованных машин, как если бы им срочно понадобилось уединиться. Ло Вэньчжоу думал, что они просто какое-то время отсидятся в салоне, однако Фэй Ду в самом деле вырулил с территории особняка Чэньгуан, описал широкий полукруг, остановившись напротив другого входа — того самого, который позволял вдоволь прогуляться по прилегающему к заведению саду, прежде чем достигнуть места назначения. Правда желание полюбоваться чем-нибудь цветущим привело бы желающего к мучительной пытке тысяче укусов комаров. Отключив фары и заглушив двигатель, Фэй Ду откинулся на спинку сидения, и в этот момент Ло Вэньчжоу невпопад сказал: — Вы сели за руль после того, как пили вино? — Ни на что не намекаю, но вы больше не работаете в спецотделе и даже не дорожный инспектор, чтобы задержать меня, — спокойно отозвался Фэй Ду. — Я всё ещё могу позвонить в полицию. — Доложите на своего босса? Вычту штраф, который мне выпишут, из вашей зарплаты. Ло Вэньчжоу вспомнил, сколько он сейчас будет получить, работая на него, а после вспомнил количество нулей в выписке о штрафе за вождение в нетрезвом виде, и будто бы сейчас это его не должно было пугать, а вроде выученная привычка экономить напоминала, что шаг на эту тропу равносилен тому, чтобы стать транжирой в недалёком будущем. — На обратном пути поведу я, — невозмутимо произнёс он, будто пошёл на компромисс, а не был пойман на уязвимости. Фэй Ду хмыкнул, какое-то время он вглядывался пристально в дорожку, ведущую в сад, а после проговорил: — Подождём Чжан Дунлая. — Его? Да он без вашего присмотра наверняка уже свалился и видит сладкие сны, — скептично хмыкнул Ло Вэньчжоу. — Тот, кто его активно спаивал, не допустит такого страшного исхода, — насмешливо отозвался Фэй Ду. Ло Вэньчжоу припомнил компанию, в которой сидел Чжан Дунлай. Двое парней, три девушки — все были уже несколько подвыпившими, когда они пришли, но до появления Фэй Ду именно Дунлай был в центре внимания. А после любой сторонний наблюдатель мог бы сказать, что присутствие президента Фэя переломало ход событий — девушка, которая так и липла к Дунлаю, все норовила поддержать диалог именно с Фэй Ду: задавала вопросы о вступлении в должность, не сложно ли ему оказаться в столь юном возрасте под давлением ответственности, выказала сочувствие случившемуся с отцом. Когда говорил Дунлай — она увлечённо кивала, даровала ему лёгкую быструю улыбку, выдерживала паузу, а после возвращалась к разговору с Фэй Ду. И в этот же момент другая девушка, будто заполучив возможность заинтересовать Дунлая, вовлекала его в диалог, кокетничая. Сначала Ло Вэньчжоу не обратил внимания: те две леди, так яростно перенимающие внимание молодых господ, были близняшками, их противостояние походило на неспособность сестёр поделить первое место, пока одна не смирилась и не взяла второе, будто из позиции: «тоже ничего, а после твоего демонстративного отказа я буду для него едва ли не спасительницей от разбитого сердца». Нет ничего удивительного в том, что Ло Вэньчжоу воспринял то, как она активно начала спаивать Дунлая, за желание затащить его в постель и заставить забыть о её сестре. Но кто сказал, что близняшки менялись? И правда ли Фэй Ду заинтересовал хоть одну из них или стал удобным предлогом, чтобы такой простак, как Чжан Дунлай, пожелал впечатлить дам и выглядеть выгоднее на фоне друга? Бедолага на ногах даже стоял на последней силе воли, о каком сексе могла идти речь? — Но в чём смысл тем людям трогать его? Не мелкая ли он сошка? — Возможно, они хотят ударить по семье Чжан и снизить их репутацию, правда мне не хватает информации. Ло Вэньчжоу, который до сих пор не видел в попойке ничего глубокого, кроме извращения над печенью, наконец понял, почему Фэй Ду следовал за Чжан Дунлаем по пятам весь вечер. И почему вдруг ушёл так легко — людям в тени, чтобы подтвердить свою заинтересованность, достаточно было потерять президента Фэя из виду. — Хочешь понять, всё ещё они надеются заключить с тобой сделку или раскрыли твои намерения? Фэй Ду кивнул. — Либо семья Чжан сильно насолила им в прошлом, либо они хотят отобрать у меня всё постепенно. — Они подставят Дунлая, — задумчиво произнёс Ло Вэньчжоу. «Неужели совершат убийство прямо здесь? Покушение? Дело о наркотиках?». Ло Вэньчжоу уже представлял заголовки на утро: «Юный наследник семьи Чжан был пойман на распространении наркотиков». — Полагаю, да. Поэтому приготовьтесь убедительно целовать меня вон у того дерева, — Фэй Ду выразительно кивнул вперёд, в сторону как раз того ствола была направлена скрытая и едва поблескивающая в свете фонаря камера, спрятанная в скворечнике. Ло Вэньчжоу её не видел, а вот Фэй Ду просто имел высокую честь быть первым, кто оценит планировку и осмотрит территорию в целом — он приезжал в Чэньгуан ещё вчера вечером, когда хозяин заведения советовался с ним. И именно по этой причине второй этаж особняка был закрыт — Фэй Ду высказался критично о его отделке. Конечно же, в своих целях. Ни к чему иметь в заведении комнаты, куда кое-кого пьяного могут с лёгкостью увести. Останется бежать лишь в укромный сад, в самые дальние и тёмные уголки, где фонарей поменьше и ненужных глаз нет. — Вы же сейчас пошутили, да? — Не волнуйтесь, я не склонен сообщать полиции, что работники дают мне взятки, — повернув к нему голову и сверкнув глазами за стёклами очков, отозвался Фэй Ду.