Дневник Черной Души

Лондон. Наши дни.

Хью: Если быть  честным, я все ровно не понимаю, зачем тебе был нужен этот особняк.

Вытаскивая коробки с вещами из машины, я ответила.

Мадлен: Я уже несколько раз тебя говорила, что это особняк моих предков, то есть мое наследие. Хью: Поэтому ты потратила кучу денег и времени, чтобы купить этот чертов дом на отшибе? Мадлен: Да! И я не жалею об этом.

Закончив с разбором вещей, я и Хью, наконец-то подошли к двери особняка. Она была довольно старой, впрочем, как и весь дом, но на ней можно было заметитьсохранившееся вырезанные узоры, по которым я провела рукой.

Мадлен: Красивые же раньше делали вещи… Хью: Представляю, сколько стоит такая дверь. Это же чистый эбен! Мадлен: Не знала, что ты в этом разбираешься.

Он молча повел плечами.

Достав из кармана длинный железный ключ, я открыла дверь, которая на удивление легко позволила это сделать.

Мадлен: Думала, что это займет намного больше времени.

Внутри особняк выглядел даже лучше, чем снаружи. Нас встретила длинная лестница, на  которой веками лежал узорчатый ковер, на стенах весели несколько подсвечников, которые когда-то освещали парадный вход. С других сторон от лестницы были арки, которые вели в другие комнаты… Дом создавал атмосферу манящей таинственности.

Мадлен: Как же здесь красиво… Хью: Да… Хорошо сохранился, правда, очень пыльно. Мадлен: Это, к счастью, исправимо.

Положив коробки, мы начали обходить особняк. 

Мне хотелось посмотреть каждую комнату, уловитькаждую деталь. 

Мне хотелось узнать больше о моих предках. 

Каждая комната была шикарной. Было видно, какие усилия были приложены для создания этого шедевра. 

Хью: Ты серьезно собираешься здесь ночевать? Мадлен: Да, почему бы и нет? Мне нужно собрать больше информации, а пожив здесь я сделаю это быстрее и лучше. И тем более, здесь очевидно нужна уборка. Хью: Не боишься одна остаться ночью в старом доме на отшибе?

Притянув меня к себе за талию, Хью вопросительно изогнул брови.

Мадлен: А кого мне бояться? Хью: Как кого? Призраков, конечно.

Вывернувшись из его объятий, я театрально стукнула его по плечу.

Хью же театрально согнулся от боли.

Мадлен: Я думала ты побудешь со мной.?

Хью: Прости. Ты же знаешь, что пока мой дядя болен -мне нужно быть с ним.

Он поцеловал меня в нос, оставив след горячих губ.

Я молча кивнула, и вскоре мы распрощались.

Оставшись в гордом одиночестве и опустошающей тишине, я отправилась на второй этаж. В проходе весела огромная картина, на которой были изображены женщина, молодая девушка и юноша. Казалось, что за их улыбками скрывалось, что-то особенное и  личное…

Мадлен: Наверное, это хозяева особняка… то есть мои родственники..?

Пораженная собственным мыслям, я решила найти себе комнату, где и проведу эту ночь.

Мое внимание привлекла дверь в конце коридора, на которой был изображен ангел. За ней была спальня. На контрасте с готическим стилем особняка, эта комната выделялась светлостью. Вместо окна был небольшой балкончик, вид которого выходил на бывший сад.

Именно в этот момент меня посетила пугающая мысль.

Мадлен: Здесь нет ни одного окна!

Было странно, что мы не заметили с Хью этого раньше, но более странно то, что люди, живущее здесь сторонились света..

Мадлен: Поговорю с ним об этом завтра.

Я решила, что лучшим вариантом будет остаться здесь.

Сев на кровать с блестящим балдахином, мое внимание привлек черный сундук в углу. Создавалось ощущение, будто бы его не должно здесь быть.

Недолго думая, я открыла его и увидела…

Мадлен: Дневник и фотография..?

На фото были изображены тот юноша с картины, а рядом с ним молодой мужчина. Они стояли довольно близко  друг к другу. Парень широко улыбался, и создавалось впечатление, будто бы он падал, а мужчина, подхватив его за спину, тоже улыбался, но такой улыбкой, какая предвещает что-то нехорошее.

Мадлен: Этот парень такой счастливый…

Убрав фото в сторону, я стала рассматривать дневник. Бордовая кожаная обложка довольно хорошо сохранилась, как в целом и он сам, а в середине виднелась надпись «Дневник: Найджела Оникса».

Мадлен: Это его личный дневник.

Недолго поколебавшись, я решила, что обязана  его прочитать.

Мадлен: Конечно, читать личное - ненормально, но все эти люди давно умерли, и на них это никак  не повлияет.

Открыв первую страницу, я вижу крупный, но невероятно аккуратный и ровный почерк.

«Сентябрь 1887 года. Я, Найджел Оникс начинаю вести этот дневник. Наступили страшные времена. Люди вновь объявили на Нас охоту. Они хотят уничтожить каждого, выискивают и следят за Нами, а потом отправляют письмо тому, кто будет убит. Увы, Они добрались и до меня… В данный момент оно лежит у меня на столе, но я знаю, что буду делать. Я отправлюсь в «Поместье Маруэль», семья моего покойного друга даст мне укрытие, иначе я не выживу…».

Мадлен: Охота? Кто этот человек?

Я продолжила читать, переносясь в события прошлого…

 

Лондон. Сентябрь 1887 год.

Охота на вампиров длилась довольно давно, но периодами ажиотаж стихал, и Мы могли жить более-менее спокойно. Последние десять лет истребление мне подобных вновь стало актуально. Если раньше я не особо задумывался о том, что меня могут прикончить, то после смерти моего наставника я понял, что жизнь на волоске. Нужно было искать пристанище, где я могу скрыться. Выбор бессчетно пал на «Поместье Мураэль». 

Я понимал, что если я не исчезну, Они убьют меня. Я собирался, как можно быстрее, и отправился туда той же ночью.

Добрался я довольно легко, и вот вновь передо мнойвновь деревянная дверь с узорами.

Найджел: Как же давно меня тут не было.

Постучав ровно два раза, я услышал, как дверь открывается.

Найджел: Эли-и-и-за…

Я снял цилиндр и поклонился.

Элизабет была великолепной женщиной. На первый взгляд – нежная роза, но своими шипами она может уколоть любого. Понятно, почему глава Вампиров – Рауль Маруэль влюбился в нее когда-то. 

Она была обычным человеком, но даже с возрастом на ее лице не было ни одной морщинки.

Элизабет: И снова здравствуй Найджел! Проходи, нас ждет долгий разговор.

Оказавшись в доме главы Вампиров, я последовал за Элизабет. 

Обойдя все коридоры и арки, мы сели в кресла – друг напротив друга, потягивая дорогое вино.

Элизабет: Что тебя привело ко мне домой, Найджел? Найджел: Даже не поинтересуешься, как я добрался? Элизабет: Нет. Найджел: Железный тон. Я узнаю тебя, Элиза.

Оставив шутки в стороне, я рассказал ей все про Охотников и моей приближающейся кончине.

Элизабет:  Я думала, что они остановятся, убив Рауля… Найджел: Мы нужны Им все.

Она с печалью в глазах посмотрела на свой бокал.

Элизабет: Конечно, оставайся. Рауль никогда бы не допустил, чтобы его ученика убили… Найджел: Благодарю тебя! Элизабет: Только у меня есть просьба, даже условие.

Я покрутил бокал с багровой жидкостью.

Найджел: Говори. Элизабет: Обещай, что не тронешь моих детей.

Я, удивленный такой просьбой, прочистил горло и переспросил.

Найджел: Зачем они мне? Элизабет: Я много лет прожила с Вампиром и знаю, как действует ваше обаяние, а мои дети довольно… наивные. Найджел: Элиза, зачем мне ваши дети, которым еще даже нет шестнадцати?

Она глубоко вздохнула.

Элизабет: Им по восемнадцать, Найджел… Найджел: Быстро же летит время… Элизабет: Ты просто много лет не приезжал и не интересовался.

Она снова холодным, как сталь голосом спросила.

Элизабет: Пообещай. Аннора и Майло – единственные, кто у меня остался. И за них я буду бороться до конца.

Я, на тот момент, уверенный в своем решение, ответил:

Найджел: Я никогда бы не причинил боль детям того, кто дал мне шанс на жизнь.

Тогда я еще не подозревал, как пожалею о данномобещание, и что Нас ждет впереди…