Метки
Повседневность
Hurt/Comfort
Дарк
Кровь / Травмы
Смерть основных персонажей
Психологическое насилие
Постапокалиптика
Расстройства шизофренического спектра
Ужасы
Телесные наказания
Аристократия
Элементы фемслэша
Стокгольмский синдром / Лимский синдром
Горе / Утрата
Семейные тайны
Условное бессмертие
Бессмертие
Сумасшествие
Сборник драбблов
Иерархический строй
Немертвые
Высшее общество
Вымышленные заболевания
ЖиП
Еда / Кулинария
Людоеды
Трикстеры
Описание
Вот и повылезали из Преисподни всякие нечисти, да как начали людишек есть! А людишки-то, прочищенные умом и сердцем этими людоедами, оказались вовсе не против.
Примечания
! АХТУНГ!
Людоеды - олицетворение всех человеческих насильственных грехов. Гнев, алчность, гордыня, уныние, чревоугодие и похоть.
Это олицетворение всех безбожных людей - убийц, насильников, садистов, нарководов, религиозных фанатиков и прочей нечисти.
А мои работы по ним - аллюзия на общество, где сильные едят слабых, при этом говоря, что так и надо делать. Функция у них примерно такая же, что и у картин Босха или мультфильмов Якова Бурова - показ общества после конца света, прихода Антихриста (или даже Антихристов).
И самое важное: это не Каннибалы к нам приходят. Мы и есть каннибалы. Точнее, запросто можем ими стать, если дадим разрастись семени черноты, что внутри каждого из нас.
В моих работах жестокость воспринимается как что-то совершенно обыкновенное и должное, но не как что-то отвратительное. Это то, чем общество может запросто стать (а может, и уже стало!)
Скажу одно: не позволяйте себе такими быть!
Посвящение
Мама, спасибо, что дала мне пинок под зад выложить эту работу! Без тебя я бы так и боялась выложить это на Фикбук.
Лунный Вкусный год
02 января 2026, 01:25
- Ты пойдешь кушать? - раздался хрипловатый голос матери, зовущей меня на традиционное застолье в честь очередного Перехода из Настоящего в Будущее. Люди, как мне в ум вдаряет, называют это проще: Новый год, или же Рождество. День, когда планета встаёт на то место, где была ровно триста, шестьдесят и пять дней назад.
- Ну, - мамин голос вытащил меня из глубоких задумчивостей и созиданий темного мира за окном. Все было так красиво: глаз смотрит на черные тучи, бледные и длинные, как кишечные аскариды, деревья, такую же землю, похожую на большую кучку яиц этих паразитов, и, главную виновницу созиданий - Луну. Может, мы с ней болтали даже, но она уже успела стереть разговор из моего разума. Луна и подобные - единственные, кто сможет как-то укротить нас, Людоедов. Пускай, и на короткое время, да и не всегда.
Однако это укрощение такое приятное, словно ласкающее все мягкие кости и жидкие мышцы, нежно и блекло. Наверное, стоит разок-другой и потерпеть.
Деревья словно играли свой скрипучий оркестр Луне, приветствуя свою королеву в небе. Облака расставили собой ей путь, красиво обрамили собой лунное место. А снег на земле так и заблестел от радости к Луне.
А мамин голос так и заставил меня отвернуться от этой красотени, вырвал из ночного царства снов и раздумий!
Это бы надо чем-то скомпенсировать. К примеру, едой, вкусной и несытной.
- Ну ладно, - отрезаю я, - пойду, покушкаю, - мама, кажись, чуть не подпрыгнула от того, что я иду к своему семье.
Комната праздника весьма далеко от комнаты созидания, так что я не слышала ни хохота Деда или Петровича, ни хихиканье и сплетен дяди Саши и тети Ирины, ни даже громких объяснений Янки, что, к примеру, "Нельзя салаты с человеком ложкой есть! Человека надо и после смерти и потерзать вилочкой, чтоб отмучался полностью", и прочая бессмысленная ересь.
Однако это все становилось все громче и громче, а блеск от мишуры, всяких новогодних украшений и гирлянд был все ярче и ярче.
Ну вот, и комната с праздником: тонкий дождик висит на стенке, разноцветные лампочки от гирлянд резко, больновато резая зрение, сменяли свой цвет на другой, и тут же - на изначальный, а отражение света от свечек приятно играет на всех сладостях и красостях. Все блестит, сверкает, ярко так, что даже люстру не включили. Кругом разговоры, обсуждение ушедшего года, еды, убийств, готовки мяса и наркотиков.
Петрович сидит уже один, без жены, она съедена нами ещё в начале года. На его лице было нечто среднее между лицом сытости и гримасой печали об утрате. Ничего, скоро она растворится в желудочной полости, да так, будто и не было. Ну и зато Петровича теперь любят. Мать села в аккурат рядом с ним. А я, конечно, в противоположном углу. Может, она заметит этот жест, означающий мое презрение и отвращение к ней. Янка заняла диванчик, укрытая дорогими цветастыми шалями, прямо со мною рядом как-то нарисовалась. Колбчесть ее одеяний переходила на меня, порой отдавая небольшим электрическим ударчиком. А за ней около - дед. Он никогда не меняется. Те же длиннющие паклы на голове, то же лицо, мне даже на мгновение показалось, что у него растут рога, а это оказались приподнятые паклы.
На столе опять куча явств и питья: от настоявшейся галлюциногенной крови Марьи до какого-то странного пойла, откровенно воняющего хлоркой и бромом.
Янка обильно накладывает мне какой-то салат в тарелку. Даже продукты различить не получается: огурец не огурец, мясо, не мясо, а соя, даже человеческий палец попался, лишенный кости.
Галлюциногенный соус из крови действовал недолго. Я им пыталась вернуть те созидание и задумчивость, что были со мной у окна, однако безуспешно: галлюцинации показали мне лишь нечто веселое и кислое. Никакого созидания, вообще!
Свяленный человечий ребенок просто лежал на тарелке, как дождевой червяк на асфальте. Он был обрамлен жареными тушками цыпляток, листьями странных растений и ярко-красными ягодками, как рамкой прям.
Я едва сдерживалась, чтобы не стянуть его с тарелки к себе и сожрать, даже не жуя особо. Спасибо, что рядом положили кусочек мяса с его рёбрышек.
Рядом положили пирожок - развалистый, жирный, от и до набитый холестерином. Я его отодвинула в сторону, сказав что-то на подобии: "Спасибо, но я не буду". Его тут же забрала Янка и умяла в пару секунд буквально.
Налили в бокал шампанского. Веселые пузырьки, алкогольные зверьки, стремились к поверхности, чтобы слиться с воздухом, отдавая обратно влагу и брагу. В бокал брошена апельсинка - как в реку снежинка. Она придаст горькой шампане немного сладости, сахарозы и глюкозы.
Удивительно, что такой непонятный салат оказался таким вкусным. Однако добавки я просить не захотела. Шампанское не допито, но и не надо, мама все и так допьет. Ребенок оказался солёным.
К остальному я даже не притронулась, оставив все позади и улетев смотреть на луну. Может, я как волк завою на неё.
Созидание и задумчивость вновь вернулись ко мне, Луна ввязалась в мой разум. В этот раз она со мной танцует вальс, духовно держа за руки. Будто бы свадьбу со мной заиграла, а на эту ночь мы станем с ней парой.
После - это странное бракосочетание отметят салюты, взорвавшихся от счастья за нас с Луной.
Она меня всегда будет любить и ласкать, и я ее тоже. Может даже удочерит потом.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.