Последнее письмо

Ранее темные коридоры теперь были озарены жгучим пламенем. Среди криков деревянных половиц слышались и людские. Но лишь один как был тихим, так и остался. Его трудно заметить, трудно найти. Лишь увидеть в колышащихся ярлыках пламени мелькающую тень. Он нашел его.  Виктор размахивал руками, как казалось со стороны. Но стоило Эзопу подойти поближе, он узрел то, от чего в его груди нерадостно сжалось сердце. Тщетные попытки почтальона схватить все письма канули в тех же ярлыках пламени. Кажется, он даже слышал напуганный голос «тихого друга». Нет, так не пойдет. Он должен быть спокоен. Куда же делась его покойная улыбка?  «Я обязательно помогу ему. Я провожу его душу в перерождение». Эзоп подходит ближе, ставит чемоданчик на стол, что тот почти что на глазах рушится, обузданный огнем. Но Виктор его не видит, не замечает. Согнувшись на коленях, он рыскал взглядом и обгоревшими руками по полу, пытался найти что-то. Этого «чего-то» Эзоп не совсем понимал, однако, увидев на совсем не тронутом огнем камине письма, он сразу же смекнул и по-странному улыбнулся. Если бы почтальон его увидел в тот миг, точно бы испугался.  — Мистер Гранц, я могу помочь Вам?  На чужеродный звук Виктор резко обернулся с распахнутыми глазами. Лицо его не отпечатывало и тени улыбки, а в самих раньше золотистых глазах виднелась лишь грусть.  — Я не нуждаюсь в помощи, спасибо за предложение, — тихим голосом ответил ему мужчина, но Эзоп сделал вид, что не слышал этого, и принялся тоже искать пропажу.  Мельком он посматривал на «молчаливого друга», глаза сужались от одних мыслей о нем, о том, как прекрасно будет его тело в гробу. С его чудесной улыбкой, вечно покойным лицом. В свете огня ему мерещилась именно эта картина. Однако реальность была иной. Несмотря на пламя, Виктор искал одно-единственное письмо, что не успел прочесть. Его не так волновали слова вслух, нежели вырезанные пером на бумаге. Тогда Эзоп начинает думать о своем последнем письме, которое он должен оставить здесь.  Он забирает чемоданчик, но от этого неловкого движения стол окончательно ломается, выпуская грозный треск огня. Бальзамировщик открывает его и принимается рассматривать кисти, словно подбирает, с какой начинать.  Прошлой ночью ему приснился Джерри. Он стоял в бледно-желтом свете, раскладывая тела в гробах. Эзоп помогал ему класть белые цветы внутрь. Он похлопал Эзопа по плечу и сказал, что тот хорошо справился.  Так будет и в этот раз. Этот сон должен быть знаком, ведь Джерри поздравлял его с тем, что он нашел свое призвание, и напоминал ему о его долге.  Кисти аккуратно выкладываются в ряд на камин. Эзоп берет одну в руки и подходит к телу, переворачивает его на спину и начинает с излишней аккуратностью сметать пылинки и пепел с чужого лица. Его вид возбуждал своим покоем. Такое нельзя рассматривать даже через лупу, только лишь своими глазами.  С годами он всегда хранил в своем сердце наставления Джерри и никогда не забывал о своей работе гробовщика. С тех пор, как он попал в поместье, он искал подходящего человека, чтобы начать все заново. Поиски не были долгими. Эта ненадежная девушка никуда не годится, как и этот сварливый тип со странным акцентом. Кто-то спокойный лучше всего подойдет для того, чтобы покоиться в мягком, удобном гробу… и теперь его поиски были наконец окончены!  Он предстал прямо перед Эзопом во всей своей красоте. У него действительно лицо, созданное для вечного сна! Его секреты должны оставаться вместе с ним. И с этим Эзоп ему поможет. Посредством письма. Так было, так случилось. Только Виктор может понять, как отчаянно он нуждается в нём как в своём «молчаливом друге». И это тот момент, когда он достает свой чемодан и начинает заниматься подготовкой к путешествию в следующую жизнь. Ведь только идеально спокойное тело может переродиться, как говорит Джерри Карл. Все эти письма, все эти красные слова были лишь средством достижения его цели. Но сколько сил он вкладывал в них было неоценимо.  Яростное пламя уничтожало все на своем пути. Начиная с шаткой дружбы, заканчивая всем зданием и людьми в нем. И Виктор тоже уснул в этом огне, преследуя его тайну. Эзоп в тайне завидовал подобной настойчивости, но ему все равно было жаль. Если бы у него была такая же, если бы он сделал это раньше… Виктор всегда молчал, словно был трупом. Словно ждал своего перерождения, ждал «его», Эзопа, своего проводника. Теперь это взаправду так.  Пламя разгорается. Чувствуется запах гари, и на Эзопа падает пыль от сломанных деревянных обломков. Это как камень, брошенный в него давным-давно. Боль не очень сильная, но она отвлекает его. Как пыль, осыпающаяся с покрытия гроба, испачкала макияж, который он нанес Джерри. Как в тот день, когда он взял Эзопа за руку и вывел из кладбища, воздух был полон пыли от бури. — Я выполнил свою миссию, и теперь я знаю, что я должен делать… Наконец-то пришло время мне отправиться в путь, но сейчас некому меня бальзамировать. Поэтому море пламени — лучший дом для меня. Это пламя осветит мой новый путь. К новым началам и к последнему гимну души. Мы встретимся… скоро…