Солнечные глаза

Монотонный голос учителя, мечтающего вогнать в наши светлые головы философские идеи, способствовал укреплению уверенности, что через секунду я окончательно вырублюсь прямо здесь, на жёсткой парте. Не могу подавить зевок и деликатно прикрываю рот ладонью. Морщусь от надоедливой боли в висках и скучающим взглядом окидываю сидящих рядом учеников. Вздохнув, подпираю лоб ладонью и без особого интереса гляжу на трещинки в дереве, пережившем, кажется, не одну войну. От усталости кружится голова — последствия очередной бессонной ночи. А всё из-за очаровательного парня с медовыми волосами и янтарными глазами, в которого я влюбился окончательно и бесповоротно. Конечно, сказать ему об этом было бы верхом унижения, ведь взаимности не будет ни при каком раскладе, так что мне остаётся исподтишка бросать на него мимолётные взгляды, любуясь безупречным телом, внимать каждому его слову, надёжно отпечатывая их в сознании. Смущаться, как мальчишка, от его случайной улыбки, адресованной порой даже не мне, с грустью провожать его фигуру, уходящую прочь. Дрожать от бархатного голоса, пронизывающего до кончиков пальцев, отмечать каждый грациозный жест, каждую чёрточку филигранного лица. А вечером, под стук дождя о козырёк балкона, разглядывать украдкой сделанный снимок этого божества, мечтая, чтобы жизнь не была такой несправедливой. Это впервые обретённое за 17 лет чувство преследует меня хуже хищника, напавшего на добычу. Все мои мысли заняты им и только им, в них нет больше места прежним, как мне теперь кажется глупым, проблемам и переживаниям. Я не могу ни на что надеяться, но предательское воображение рождает красочные образы, отчего оставшиеся крохи спокойствия растворяются без следа. Каждый новый день становится лотереей, чей исход предсказать не в силах никто. Открывая глаза утром, я думаю о нём, воскрешаю в памяти секунды, когда он рядом, мечтая о заведомо безысходном. А ведь я даже не знаком с Джаспером в отличие от моих одноклассников, которые непринуждённо ведут с ним диалоги о чём-то примитивном, как и принято для знакомых, но не близких. Скорее солнце погаснет, чем я обращусь к нему; даже здороваясь, я невольно опускаю глаза и смущённо улыбаюсь, если удостаиваюсь взгляда золотистых глаз. Каково же было моё разочарование, когда сегодня среди учеников я не увидел любимое лицо, которое узнаю из тысячи. От не самых радужных мыслей меня отвлекает оклик преподавателя, задавшего, на мой взгляд, глупый вопрос. Отвечаю, не задумываясь, и получаю короткий кивок. С усилием поднимаю голову и выпрямляю спину. По-видимому, не только я не впечатлён способностями к преподаванию мужчины у доски. Все заняты своими делами, что, впрочем, не беспокоит учителя, а подростки и рады. Мой взгляд скользит по доске, исписанной неровным почерком, и останавливается на двери, что открывается с тихим скрипом. Джаспер с достоинством входит, мазнув взглядом по лицам одноклассников и остановившись на учителе, застывшем с недовольной физиономией, которую он и хотел бы скрыть, но актёрскими талантами природа его не наделила. Коротко извинившись за опоздание и получив в ответ неопределённый жест рукой, Джаспер поправляет сумку на плече и направляется к единственному свободному месту, а я с ужасом понимаю, что это самое место находится слева от меня. На секунду меня одолевает паника, я закрываю глаза в попытке хоть как-то сбежать от реальности, хотя прекрасно осознаю, что большая часть меня в восторге от столь неожиданной близости. Парень легко присаживается рядом и здоровается, совсем как с другими. Я шёпотом отвечаю одним словом и замираю, боясь спугнуть это хрупкое счастье и хоть немного успокоиться. Нервным жестом снимаю резинку с волос, надеясь скрыть за ними алеющие щёки. Руки начинают мелко дрожать, и я хватаю со стола ручку, чтобы хоть чем-то унять тремор. Голос учителя уплывает куда-то далеко, а я будто бы тону, задыхаясь и не имея шанса выплыть из водяной бездны. Я в панике распахиваю глаза и затравленно оглядываюсь на Джаспера. На моё счастье, он смотрит вперёд, не обращая на меня внимания. Парень выглядит, как всегда, великолепно, только вот за полгода он никогда не оказывался настолько близко ко мне, никогда ещё нас не разделяли какие-то сантиметры, кажущиеся мне сейчас километрами. Аромат его парфюма опьяняет лучше самого дорогого в мире вина; изящные бледные пальцы выводят каллиграфическим почерком что-то на листе бумаги. Я не успеваю рассмотреть подробнее — в глазах всё плывёт и двоится. Судорожно хватаюсь за край парты, вторую руку прикладываю ко лбу и ставлю локоть на деревянную поверхность. Голова кружится и, кажется, я сейчас потеряю сознание. Жар приливает к лицу, отчего румянец на щеках разгорается с новой силой. Надеясь, что это всего лишь переутомление, я стараюсь не двигаться, но, подтверждая мои опасения, меня ведёт в сторону, и темнеет в глазах. Последнее, что я успеваю заметить, прежде чем погрузиться в черноту, — это сильные руки, подхватившие меня за талию.

***

Чьи-то ладони настойчиво хлопают меня по щекам, я слышу множество голосов вокруг, но не могу пошевелиться. Веки налились свинцом, пульсирующая боль в висках не даёт ни на чём сосредоточиться. Кто-то зовёт меня по имени, но отозваться нет сил, да и желания тоже. Я слишком сильно устал, чтобы мечтать о счастливой жизни. Сейчас, даже сквозь слой физической боли, я чувствую иррациональное спокойствие. Я там, где никому от меня ничего не нужно, где можно просто расслабиться и отдать себя на волю чему-то — неважно чему, главное — не думать. В последнее время я был так счастлив, если мне удавалось ощутить пустоту в голове и свободу от однообразных тревожных мыслей, но это происходило слишком редко. Стоило мне остаться одному, а мой стиль жизни построен на этом, как сознание хладнокровно издевалось надо мной, заставляя из раза в раз проживать эмоции, от которых не было спасения. Единственное, что могло мне помочь, — это люди, разговоры с которыми отвлекали на непродолжительное время, только вот я интроверт до мозга костей. Взаимодействия с людьми пугают меня до чёртиков и дрожи в коленках. Сейчас же я невольно оказался в центре внимания, но мог позволить себе не реагировать на призывы и слова окружающих, балансируя на грани реальности. Неожиданно моей разгорячённой кожи касается другая рука — прохладная. От этого прикосновения по телу бегут мурашки, но так, определённо, приятнее. И тут я слышу то, что заставляет меня в мгновение ока вынырнуть из блаженной пустоты. Джаспер, гладя пальцами мою щёку, шепчет на ухо моё имя. Я вздрагиваю и спустя секунду уже сижу, наблюдая, как рука парня безвольно падает. Я оглядываюсь и встречаюсь с множеством пар испуганных глаз, но останавливаюсь на самых красивых: янтарных, в которых плещется больше всего беспокойства. По привычке я хочу отвести взгляд, но что-то останавливает этот глупый порыв. Впервые смотрю на Джаспера глаза в глаза больше десяти секунд, мысленно ставлю себе галочку за смелость. Я дёргаюсь, ощутив чью-то ладонь на плече, и ударяюсь локтем о ножку парты. Рука учителя тянется за мной, но останавливается от удара. Джаспер, гневно глядя на мужчину, ударяет по его руке и заслоняет меня собой. Завязывается напряжённый диалог: учитель бурно выражает своё недовольство, Джаспер же выглядит невероятно спокойным и собранным, не поддаваясь на угрозы и ничтожные попытки пристыдить. Я наблюдаю за ними, раскрыв рот от удивления и недоумевая, чем вызвано подобное поведение парня. Наконец они переключаются на меня. Только сейчас я обращаю внимание, что в классе стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь двумя голосами. Учитель никак не желает отказаться от идеи отправить меня в медпункт, несмотря на мои неуверенные попытки откреститься от этого похода. Я прекрасно понимаю, в чём причина обморока, и для этого мне не нужно дышать ароматами лекарств и отвечать на бесконечные вопросы о самочувствии. Мужчина поднимается на ноги и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Игнорируя этот его жест, осторожно встаю на ноги и придерживаюсь за ближайшую парту. Оценив, что вполне могу стоять ровно, делаю осторожный шаг, а затем ещё и ещё. За мной безмолвной тенью следует Джаспер, готовый в любой момент подхватить меня — я вижу это по напряжённой спине и сведённым бровям, а особенно по проницательному взгляду, переполненному тревогой. Парень помогает мне убрать вещи в рюкзак. Потянувшись к нему, я касаюсь холодной ладони пальцами, от чего по руке будто бы проходит разряд. Я отдёргиваю её и вновь чуть не падаю, но уверенные руки на плечах не дают сделать это. Учитель окидывает нас беспомощным взглядом и просит Джаспера проследить за мной. Я хочу возразить, но его имя в голове затмевает всё. Неважно, куда мне нужно пойти и что сделать, если рядом будет этот парень, если он также, как сейчас, будет держать руки на моих плечах или придерживать за талию. Я трясу головой, отгоняя наваждение, и жду Джаспера, кидающего свои принадлежности в рюкзак. Закончив, он подходит ко мне и тепло улыбается. Протягивает руку и, замявшись, останавливает её в миллиметре от моей, спрашивая разрешения. Не в силах сказать что-либо, переполняемый самыми противоречивыми ощущениями, я киваю. Парень сплетает наши пальцы и тянет в сторону выхода. Помахав всем на прощание, я следую за любимым.

***

Миновав лестницу, мы оказываемся на первом этаже. Я тяну Джаспера за руку и останавливаюсь. Он поворачивается в мою сторону и вопросительно поднимает брови, изучая моё лицо. Я тут же смущаюсь от столь явного внимания и какое-то время не нахожу слов, тихо любуясь объектом моих тайных мечтаний и причиной сотни бессонных ночей. — Это от усталости, — наконец выдавливаю я и закусываю губу по привычке, появившейся примерно в то же время, что и этот парень. — Пожалуйста, давай просто уйдём отсюда. Мне не нужны врачи. Я в конец теряю самообладание и опускаю голову. Почему-то мне кажется, что все мои слова не имеют веса, но Джаспер удивляет меня снова. — Хорошо, как скажешь, — соглашается он, поднимая моё лицо за подбородок и ловя мой испуганный и восхищённый взгляд. — Я ответственен за тебя, так что обязан проводить до места, которое укажешь. Я недоверчиво хмурюсь, не заметив, что сжимаю ладонь парня сильнее, чем допустимо. Поняв это, расслабляю пальцы и совсем тихо произношу: — Тогда домой. Джаспер тепло улыбается и жестом приглашает идти вперёд. Я заворожённо слежу за его движением, и он замечает это. Тихо смеётся, но тактично не комментирует. Я мысленно благодарю его за это и млею от счастья, держа в тёплой ладошке прохладную бледную ладонь парня. Мы выходим из школы и одновременно вздрагиваем от пронизывающего ветра, зато он окончательно возвращает мне трезвость ума, слабость отступает. С наслаждением вдыхаю спасительный кислород и поправляю лямку рюкзака на плече. Идя в тишине рядом с Джаспером, я не чувствую того волнения и страха, что овладели мной несколько минут назад в душном кабинете. Я недоумеваю, почему парень сейчас со мной, ведь мы даже не разговаривали никогда, только банальные «привет» и «пока». Ну и по необходимости. Потеряв счёт времени, не замечаю, как мы оказываемся около моего подъезда. Джаспер останавливается и поворачивается ко мне лицом. Стушевавшись, я высвобождаю ладонь из цепкой хватки и делаю маленький шаг назад. — Я хотел тебе предложить совместно работать над проектом, — произносит он, пиная камешек под ногами. — О, — удивлённо протягиваю я, сминая подол рубашки. — Я с… с согласен. Совершенно не к месту начинаю заикаться и замолкаю, ища во взгляде парня скрытый подвох, но тот абсолютно искренен. Джаспер удовлетворённо кивает, губы трогает лёгкая улыбка, демонстрирующая очаровательные ямочки на щеках. Я не могу отвести взгляд от парня, но и сказать ничего не осмеливаюсь. Несколько минут мы стоим почти неподвижно, пока на плечи не падают первые капли дождя. Джаспер поднимает взгляд в небо, а после делает быстрый шаг в мою сторону. Наши лица буквально в нескольких миллиметрах, я почти касаюсь его тела собой. Парень медленно поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. Я жмурюсь от этого прикосновения, как довольный кот, и нервно кусаю губы. Джаспер смотрит в глаза, обезоруживая, пленяя. Я в ауте от всего происходящего, прирос к земле. Как же мне хочется, чтобы он поцеловал меня, но нет — это невозможно, это наваждение, не более. — Марк… я… — голос Джаспера низкий, с небольшой хрипотцой, срывается. — Я люблю тебя, — выдыхает он и, притянув за талию, касается моих губ своими. Опешив, я подаюсь ему навстречу, прижимаясь к мускулистой груди, обвиваю руками его шею. Неуверенно отвечаю на движения его сладких губ, задыхаясь от эйфории. Парень гладит меня по спине, его губы перемещаются, оставляя нежные поцелуи — губы, скулы, шея. Я откидываю голову назад, открывая доступ для ласк и не удерживаюсь от тихого стона. Отчаянно шепчу имя парня, цепляясь за его плечи, смотрю в золотистые глаза, лучащиеся нежностью. Джаспер отстраняется и окидывает меня затуманенным взором. Протянув руку, убирает мокрую прядь волос с моего лба. Мы начинаем смеяться так свободно, словно во всей вселенной нет никого, кроме нас и нашего счастья. Рубашки давно прилипли к телу, волосы намокли, но нас это совершенно не беспокоит. Мы растворились в этом моменте, полном искренних чувств, столь долго скрываемых. Тихую идиллию прерывает мелодия звонка в кармане Джаспера. Он достаёт его и недовольно морщится. Выслушав речь собеседника и ничего не сказав в ответ, он грустно смотрит на меня и убирает телефон с глаз долой. — Мне нужно бежать, — резюмирует парень, утягивая в новые объятия. — Всё хорошо, — заверяю я, чувствуя сердцебиение Джаспера. — Ты всегда можешь мне написать или позвонить. — Конечно могу, — смеётся он и проводит ладонью по моим волосам. Я не могу поверить в реальность происходящего, но руки Джаспера, обнимающие с трепетной осторожностью, губы, дарящие горячие поцелуи, что слаще мёда, пронзительные солнечные глаза, сканирующие самую душу и транслирующие чистую любовь — всё это, я уверен, станет наркотиком для моего пылающего сердца.