Дуэт контрабаса

      Тэджу лежал на спине, его обнажённое тело всё ещё подрагивало от остаточных волн удовольствия, которые Женя вытянул из него в прошлый раз. Кожа была влажной от пота, дыхание постепенно выравнивалось, но в глазах ещё горел тот самый огонь — смесь страха, возбуждения и безграничного доверия. Он знал, что Женя не остановится на достигнутом. И это знание заставляло его сердце биться чаще. Женя медленно обошёл кушетку, которую специально принёс в главный зал, поставив возле музыкального инструмента для их игры, его пальцы скользнули по клавишам рояля, извлекая тихий, почти незаметный звук. Он не спешил. Время растягивалось, как смола, густое и липкое. Его взгляд упал на красную верёвку, аккуратно свёрнутую на рояле. Она была мягкой на ощупь, но прочной — идеальной для того, чтобы обуздывать тело Тэджу, превращая его в живой инструмент, на котором можно играть, как на струнах. — Ты ещё не устал? — спросил Женя, его голос был спокойным, почти ласковым, но в нём таилась та же опасность, что и в тишине перед грозой.       Тэджу приподнял голову, его тёмные глаза встретились с ледяным взглядом Жени. Он не ответил словами, только слегка прикусил губу, давая понять, что готов. Всегда готов. Женя улыбнулся — кривая, хищная улыбка, которая заставляла Тэджу сжиматься внутри, предвкушая, что будет дальше. — Хорошо, — прошептал Женя, подходя ближе. Его пальцы коснулись щиколотки Тэджу, и тот вздрогнул, хотя прикосновение было лёгким. — Тогда давай начнём.       Он взял верёвку и начал обматывать её вокруг лодыжки Тэджу, медленно, методично, каждый виток плотнее предыдущего. Тэджу наблюдал за ним, его дыхание участилось, когда верёвка начала подниматься выше, обхватывая икры, а затем бёдра. Женя работал с концентрацией хирурга — каждый узел был точным, каждый изгиб верёвки рассчитанным. Он знал, как заставить тело Тэджу петь, как заставить его дрожать от одного только прикосновения шёлковой нити к коже. — Ты красивый, когда связан, — сказал Женя, проводя пальцем по внутренней стороне бедра Тэджу, где кожа была особенно нежной. — Как произведение искусства. Моё произведение искусства. Моя «Анастасия»       Тэджу закрыл глаза на мгновение, когда верёвка плотнее обхватила его талию, стягивая тело так, что каждый вдох становился осознанным, каждый выдох — сдержанным. Он чувствовал, как контроль ускользает от него, как его тело становится не его, а Жени. И это возбуждало его до безумия.       Женя закончил с верёвками, отступив на шаг, чтобы оценить свою работу. Тэджу был связан в сложном узоре шибари, его руки заведёны за спину, грудь приподнята, ноги слегка разведены — достаточно, чтобы дать доступ, но не настолько, чтобы он мог шевелиться. Кожа под верёвками уже начала розоветь от натяжения, и Женя с удовольствием отметил, как Тэджу пытается сдержать дрожь. — Теперь глаза, — произнёс он, беря с тумбочки чёрную шёлковую повязку.       Тэджу не сопротивлялся, когда ткань опустилась на его лицо, погружая его в полную темноту. Его дыхание стало чаще, грудь поднималась и опускалась быстрее, когда он пытался сориентироваться в новом мире, где остались только звуки, запахи и прикосновения. Женя наблюдал за ним, наслаждаясь тем, как Тэджу кусает губу, пытаясь сдержать стон, когда верёвки впились глубже при движении. — Ты мой, — сказал Женя, его голос стал ниже, грубее. — Каждый вздох. Каждый стон. Каждая капля пота на твоей коже. Всё моё.       Он подошёл к пианино и сел, его пальцы снова коснулись клавиш. На этот раз мелодия была медленной, почти гипнотической, но в ней таилась угроза — как спящий вулкан, который может проснуться в любой момент. Женя играл, наблюдая, как тело Тэджу реагирует на музыку. Его пальцы дрогнули на клавишах, когда он увидел, как Тэджу слегка выгнул спину, пытаясь облегчить давление верёвок на кожу.       Женя не стал заставлять его ждать. Он встал, подошёл к Тэджу и опустился на колени между его ног. Его руки скользнули по внутренней стороне бёдер, пальцы слегка впились в мягкую плоть, прежде чем он взял член Тэджу в руку. Тот уже был полуэрективным, реагируя на всё происходящее, и Женя с удовольствием отметил, как пульс под его пальцами участился. — Так легко возбуждаешься, — прошептал он, проводя большим пальцем по головке, собирая каплю предэякулята. — Как будто ты создан для этого. Для того, чтобы быть моим.       Он взял с пианино небольшой металлический кляп с шариком посередине и аккуратно вставил его Тэджу в рот, затягивая ремни за головой. Тэджу фыркнул, пытаясь привыкнуть к холодному металлу на языке, но не сопротивлялся. Женя улыбался, глядя, как слюна начала скапливаться в уголках его рта, стекая по подбородку. Это было так… правильно. — Теперь ты не сможешь говорить, — сказал Женя, поглаживая Тэджу по щеке. — Только чувствовать. Он взял пульт от уретрального электростимулятора и почти невесомо коснулся губами венчика головки члена мужа. Тэджу напрягся, когда почувствовал, как Женя аккуратно вводит тонкий зонд в его уретру. Боль была резкой, но терпимой, и она почти сразу сменилась странным, распирающим ощущением, когда стимулятор оказался внутри. Женя включил его на минимальную мощность, и Тэджу всхлипнул, его тело дёрнулось в верёвках, когда слабый ток пробежал по нервам. — Нравится? — спросил Женя, хотя знал, что Тэджу не сможет ответить. Он подхватил приглушенно всхлипнувшего Тэджу на руки и вернулся к роялю, усаживая супруга на свои колени, пальцы заскользили по клавишам, но на этот раз мелодия стала быстрее, настойчивее. Женя играл, наблюдая, как тело Тэджу начинает подрагивать в такт музыке, как его член дергается каждый раз, когда ток проходит через стимулятор. Он увеличил мощность, и Тэджу забился в верёвках, его дыхание стало прерывистым, слюна потекла изо рта быстрее, когда он пытался сдержать крик.       Женя не останавливался. Он взял с рояля свечу, её воск уже начал плавиться от тепла пламени. Продолжая играть одной рукой, другой он наклонил её над грудью Тэджу, и первая капля горячего воска упала на его сосок. Тэджу рванулся, его тело выгнулось, но верёвки удерживали его на месте. Он застонал сквозь кляп, его член дёрнулся, предэякулят блеснул на головке. Женя улыбался, наблюдая, как воск стекает по коже, оставляя красные следы. — Красиво, — прошептал он, ливая ещё одну каплю, на этот раз на живот Тэджу. — Ты такой красивый… Музыка становилась всё интенсивнее, как и движения Жени. Он на миг прервался, его собственное возбуждение стало очевидным, когда он стянул с себя штаны, освобождая твёрдый член. Он не стал тратить время на подготовку — он знал, что Тэджу готов. Он насадил его одним резким движением, заставляя Тэджу вскрикнуть в кляп. Женя не останавливался, его бёдра начали двигаться в такт музыке, каждый толчок глубокий, безжалостный. — Ты мой, — повторял он снова и снова, его голос стал хриплым от возбуждения. — Только мой, заинька…       Кляп уже не мог глушить стоны и в крики Тэджу, когда Женя вгонял себя в него снова и снова, одновременно управляя стимулятором и продолжая игру. Ток становился сильнее, заставляя Тэджу дрожать, его тело покрылось потом, мышцы напрягались и расслаблялись в конвульсиях. Он был на грани, но не мог кончить — стимулятор не давал ему этой роскоши, держа его на самом краю, где удовольствие становилось болью, а боль — удовольствием.       Женя чувствовал, как его собственное тело напрягается, как оргазм приближается неудержимой волной. Он увеличил мощность стимулятора до максимума, и Тэджу забился в последнем, отчаянном порыве, его тело сотрясалось в судорогах, когда сухой оргазм прокатился по нему, оставляя его дрожащим и обессиленным. Женя кончил внутри него с глухим стоном, его семя залило Тэджу изнутри, отмечая его, как он и хотел.       Тэджу висел в верёвках, его дыхание было прерывистым, тело покрыто потом и воском, его член всё ещё пульсировал от остаточных разрядов стимулятора. Женя вытащил стимулятор, аккуратно убрал его в сторону, а затем снял кляп. Слюна Тэджу стекала по подбородку, его губы были опухшими от металла, но он даже не пытался говорить. Он просто откинулся спиной на грудь мужа, пока собственная поднималась и опускалась в тяжёлом ритме, когда Женя начал освобождать его от верёвок. — Ты прекрасен, — сказал Женя, его голос снова стал мягким, почти нежным.       Он снял повязку с глаз Тэджу, и тот медленно открыл их, его зрачки были расширены, взгляд не фокусировался.       Тэджу ничего не ответил. Он просто смотрел на Женю, его губы слегка дрожали, когда тот провёл пальцами по его волосам, убирая пот со лба. Женя знал, что Тэджу на пределе — его тело измотано, разум плавает где-то на грани сознания. Он аккуратно взял Тэджу на руки, унося в их спальню и уложив его на бок, аккуратно начал очищать внутренности от собственной спермы, наслаждаясь тихим стонами и вздрагиваниями Тэджу. Закончив, Женя накрыл его одеялом и сел рядом, наблюдая, как его муж медленно погружается в сон. — Спи, — прошептал Женя, поглаживая его по спине. — Я здесь.       И Тэджу послушался. Его дыхание стало ровным, тело расслабилось, когда сон наконец захватил его. Женя ещё некоторое время сидел рядом, слушая, как Тэджу тихо дышит, его пальцы всё ещё лежали на тёплой коже. Он знал, что завтра Тэджу проснётся с синяками и воспоминаниями о боли, смешанной с удовольствием. И он знал, что Тэджу захочет повторить это снова.       Потому что они оба знали — это не просто игра. Это их способ любить.