Лета / Lesmosyne

Волдеморт элегантно скрестил ноги, взгляд его холодных глаз скользнул по жалкой группе Пожирателей смерти, собравшихся в гостиной Малфой-мэнора ради того, что они осмелились назвать дневным чаепитием. Прошла неделя с тех пор, как Гарри впервые пришел в мэнор, и многие все еще пытались приспособиться к переменам. Эти грязные мерзавцы наблюдали за его драгоценной маленькой душой, пока он сидел на темно-бордовом диване под большими окнами венецианского стекла — одетый в красивую шелковую рубашку, свободно висящую на его плечах, подчеркивающую хрупкость и изящность его телосложения. Волдеморт ощущал приступ собственничества лишь глянув на гибкую фигуру юноши. Нагини лежала у ног Гарри на полу, играя с кромкой его магловских джинсов, вместо маленького игрушечного кролика, которого он для нее купил. Внимание Гарри было сосредоточено на ней — он лишь изредка поднимал голову, чтобы посмотреть на присутствующих в комнате. Волдеморт прищурился и крепко стиснул челюсть, оглядывая своих слуг и размышляя, заслужил ли кто-нибудь из них наказание. Они таращились, бросали украдкой взгляды на Соулвинна своего Лорда — делая это в его присутствии без капли стыда. Волдеморт постучал пальцами по полированному дереву подлокотников своего кресла, вызвав испуганные вздохи, когда эти ничтожные волшебники инстинктивно вздрогнули и отпрянули — как жалкие насекомые — под его взглядом. По его губам скользнула довольная улыбка, когда он наблюдал и наслаждался каждым мгновением их трусости, пока они съеживались и опускали глаза. Его очаровательный маленький крестраж выглядел восхитительно в этих его магловских брюках, с застенчивой улыбкой на губах и яркими глазами, прекрасными, как Северное сияние. Волдеморт хотел вышвырнуть всех вон и соблазнить Гарри. Он не мог дождаться их союза, когда они будут связаны друг с другом священной магией. Он планировал вскоре вернуть Гарри воспоминания о магии — и тогда они поженятся. Открылась дверь, и вошла Нарцисса Малфой, неся поднос с чайником и аккуратно расставленными на нем чашками. Волдеморт приказал всем в Малфой-мэноре действовать с предельной осмотрительностью, следить за тем, чтобы Гарри не стал свидетелем проявления магии — пока его воспоминания не будут восстановлены. Волдеморт наблюдал, как она запинается и почти спотыкается, не привыкшая что-либо носить, всегда полагающаяся на домовых эльфов. Гарри тут же вскочил на ноги и поспешил к ней. — Мерлин, он выглядит тяжелым, — сказал он, не осознавая, что привлек всеобщее внимание, и выхватил поднос из рук Нарциссы. — Позвольте мне помочь вам. — Мой Л… — Люциус в ужасе бросился забирать у Гарри поднос, опасаясь, что его накажут, если он в своем доме заставит избранного магией жениха Темного Лорда выполнять работу руками. Волдеморт ухмыльнулся, наблюдая за шокированным лицом Малфоя, когда Гарри с легкостью увернулся и принес поднос к столу — глянув на Люциуса так, как смотрят на сумасшедшего, во время истерического припадка выкрикивающего непристойности птицам. Нарцисса посмотрела на своего испуганного мужа, а затем вновь на Гарри — расставляющего чашки на столе — и, встревоженно потирая руки, отступила. Подстегиваемые внезапной переменой атмосферы, все Пожиратели осмелились уставиться на его крестраж — грязные ублюдки. Волдеморт прочистил горло, заставив всех вокруг впасть в панику — и, поняв посыл, они отвернулись, когда Гарри налил чай в чашку и принес ее Волдеморту. — Том, — сказал Гарри с яркой улыбкой, поставив чашку перед ним. — Хочешь кусочек торта? — Да, дорогой, — пробормотал Темный Лорд, наклоняясь вперед, чтобы поймать руку своей прекрасной души и провести губами по нежным костяшкам пальцев. Злобная часть его разума напомнила ему, насколько легко было бы просто применив силу сломать кости Гарри. Одна лишь мысль об этом возбуждала. По комнате разносились звуки громкого дыхания и судорожного сглатывания, и Волдеморт вздохнул из-за того, что ему приходится терпеть этих глупцов. Многих из них сломала новость об их с Гарри помолвке. Северус даже заболел, и не появлялся на собраниях на прошлой неделе. Волдеморт считал забавным то, насколько они слабы и жалки. Барти был единственным, кто пребывал в восторге, в то время как Белла — обычно выражающая шумный энтузиазм — стала тихой и угрюмой. Должно быть, она воображала, что достойна занять место Поттера — но она не была сосудом души Волдеморта, и магия не связывала их вместе тем священным образом, чтобы она могла соревноваться за эту роль. — Кто-нибудь еще хочет чаю или торта? — спросил Гарри, открывая коробку, и глядя на толпу Пожирателей смерти, которые, казалось, забыли, как дышать. — Я помогу вам с чаем, — наконец пробормотала Нарцисса, вставая, чтобы помочь Гарри подать его. Эта женщина, должно быть, никогда в жизни не шевелила и пальцем, и даже не знала, как наливать чай из чайника в чашку. Гарри улыбнулся ей, и принялся нарезать испеченный им же торт. Он приготовил несколько и настоял на том, чтобы взять их с собой, когда Волдеморт рассказал ему о визите в Малфой-мэнор. Гарри отрезал ломтик торта, положил его на тарелку, и принес Волдеморту. — Мне кажется, твои друзья не очень рады моему присутствию, — прошептал он, ставя тарелку рядом с чашкой. — Чушь, — возразил Волдеморт. — Посмотри на них. Они очень счастливы. Они выглядели настолько несчастными, словно проглотили корзину лимонов. Гарри улыбнулся ему, и Волдеморт улыбнулся в ответ, нежно откинув волосы и прикоснувшись к шраму на лбу Гарри. Это касание наполнило его тело магией, успокаивая его разорванную душу и принося умиротворение разуму. Гарри вернулся к дивану, положил еще кусочек торта на тарелку, и подал его Нагини. — Держи, малышка, — пробормотал он, заставив всех присутствующих подавиться чаем, который Малфои успели подать им. — Ешь вилкой, ладно? Аккуратно. Выражение лица Нагини просветлело, когда она наконец получила внимание Гарри, и она села рядом с ним, схватив тарелку и вилку. Ее чай стоял на столе нетронутым. Она не особенно его любила, хотя время от времени все же пила — просто потому, что это было их с Гарри совместным занятием. Волдеморт не был уверен, почему ей нравится сладкое, но это определенно было так — Нагини заглотила торт и клубнику, словно оголодавший монстр. Гарри наблюдал, как она ест, и от этого его улыбка стала шире. Волдеморт не понимал, почему юноша так очарован Нагини. Том задавался вопросом, понадобится ли ему больше подобных ей отродий — тех, о которых нужно будет заботиться. Гарри, казалось, был увлечен этим, и Волдеморт — возможно — побалует его, если тот будет себя хорошо вести. Он знал один-два ритуала, чтобы реализовать это, и, глядя на Гарри, часть его была воодушевлена этой идеей, в то время как другая считала ее отвлекающей и просто пустой тратой времени. — Мистер Барти, — Гарри наклонился, чтобы передать тарелку с тортом Барти, принявшему ее, слегка склонив голову в знак признательности. Барти был единственным знакомым лицом, так как последние несколько недель он выполнял приказ и охранял Гарри. В отличие от остальных, Барти серьезно относился к этому союзу, и оказывал Гарри должное уважение. Они пили чай в тишине, которую прерывали только звуки того, как кто-либо помешивал чай или отрезал краем вилки кусок торта. Волдеморт наслаждался этим: ему нравилась тишина и то, что он мог слышать, как чье-то дыхание сбивалось, когда они бросали испуганные взгляды на него, Гарри или Нагини. — Итак, — Гарри прочистил горло, отставил чашку, и с улыбкой взглянул на Пожирателей смерти. — Вы все работаете с моим мужем? Раздался громкий кашель, а затем кто-то подавился чаем, создав небольшую суматоху. Волдеморт закатил глаза: как все они могут быть настолько бесполезны в поддержании одной маленькой лжи? — М… мы имеем честь работать с… — начал Люциус, его лицо покраснело, когда он посмотрел на своего хозяина с выражением чистого ужаса, ожидая разрешения продолжить. — …ну, вашим мужем. — Мистер Малфой, вы тоже врач? — спросил Гарри. — Нет, Люциус — медбрат, — с ухмылкой сказал Волдеморт прежде, чем Малфой успел ответить, и смерил его ледяным взглядом, предупреждая жалкого идиота не противоречить ему. — О, — кивнул Гарри, явно ощущая напряжение. Испытывая легкий дискомфорт, он пошевелился и потянулся, чтобы поправить пышные оборки юбки Нагини, заслужив ее улыбку цвета клубники со сливками. — Я слышал, что это очень тяжелая работа. — О, Люциус — трудолюбивый человек, — усмехнулся Волдеморт. — Он мозговой центр многих наших операций. Он очень ценен. Не так ли, Люциус? Застыв на месте, Люциус не поднял голову, лишь бросил сквозь ресницы явно испуганный взгляд. — Хорошо, — пробормотал Гарри, проводя зубами по нижней губе. — Рад это слышать. И спасибо, что пригласили нас, мистер Малфой. — Это удовольствие для меня, Соулвинн, — Малфой судорожно сглотнул. На последнем слове Гарри вскинул брови, и Волдеморт заметил в его глазах раздражение, но, похоже, он не хотел расспрашивать Малфоя или просить его объясниться. Раздался короткий стук в дверь, и когда она открылась, в комнату вошел Драко Малфой — очевидно опоздав и запыхавшись. Похоже, он собирался попасть на собрание, как только его позвали, но, будучи маленьким некомпетентным идиотом, не смог добраться вовремя. Мгновение он стоял в дверном проеме, немного ошеломленный всеобщими взглядами и вниманием, а затем опустил голову и молча направился к месту рядом с родителями. Гарри положил кусочек торта на тарелку, и передал его Нагини. — Иди и подай его дяде Драко, — сказал он. Дядя Драко? Волдеморт фыркнул. Нагини подняла на него взгляд, молча прося разрешения. Очевидно, его фамильяр все же была воспитана лучше, и не собиралась слепо делать то, чего хотел Гарри — даже если она, похоже, хотела этого. Волдеморт кивнул ей. Она схватила тарелку и пошла к жалкому сыну Малфоев. Добравшись до него, она сунула ему в руку тарелку, а затем побежала обратно к Гарри, сияя гордой улыбкой. Малфой уставился на тарелку, словно это был громовещатель. Он схватил вилку и, отрезав кусочек, неуверенно попробовал торт — но его глаза расширились, когда нежная текстура и восхитительный вкус крема попали на его язык. Выпечка Гарри была безупречна. — Хочешь еще кусочек, принцесса моя? — спросил Гарри у Нагини, когда она доела свою порцию и пристально посмотрела на коробку. — Могу ли я получить еще кусочек? — неожиданно спросил Роули, вставая, и держа свою тарелку, словно ребенок на званом ужине. Губы Волдеморта сжались в тонкую полоску. Остальные ахнули от дерзости этого идиота. Гарри улыбнулся и кивнул. — Конечно, — сказал маленькая душа Темного Лорда, интонация его голоса была теплой и доброжелательной, когда он протянул руку, чтобы взять тарелку. Роули посмел покраснеть и пошел вперед, словно на поводу. Когда он приблизился, Нагини зашипела на него, заставив Волдеморта развеселиться из-за собственнического поведения его фамильяра. Гарри погладил ее по голове и положил кусочек торта в тарелку Роули. — Хотите дополнительную клубнику? — спросил он. Роули почтительно кивнул. Должно быть, Барти уловил недовольство Волдеморта, поскольку он поднялся и положил руку на плечо Роули, пробормотав что-то ему на ухо, от чего Роули испуганно отступил. Нагини забралась на колени Гарри и обвила его шею своими маленькими пухлыми ручками. Последовала короткая пауза, и мысли Волдеморта переместились к предстоящему ритуалу — тому, что он готовил для своего союза с Гарри. Он уже позаботился о большей части приготовлений, и все, что ему оставалось сделать — это восстановить воспоминания Гарри о магии. — Простите, но вы заставляете его чувствовать себя неуютно, — размышления Волдеморта прервал голос Гарри, и он перевел взгляд туда, куда тот смотрел. — В каком мире считается нормальным приставать к своему коллеге на глазах у всех? Проклятый оборотень создавал проблему, нюхая волосы какого-то незначительного слуги, чье имя Волдеморт даже не мог вспомнить. — Фенрир, — приказал Волдеморт. — Отойди от… — Теодора, мой Лорд, — испуганно подсказал мальчишка. Так это был сын Нотта? А где был его идиот-отец? Неудивительно, что Грейбек таращился на него как на жевательную игрушку. Белла первой добралась до Грейбека, схватив его за ухо и швырнув на пол. — Как ты смеешь вести себя так в присутствии своего хозяина? — требовательно спросила она. Эта безумная женщина собиралась все испортить. Гарри смотрел на всех в явном замешательстве, его лицо искажала недоуменная гримаса. — Белла, — вздохнул Волдеморт, заставив ее замереть, замахнувшись для удара. — Как бы я ни ценил прикладываемые тобой усилия ради того, чтобы наши дорогие друзья соблюдали приличия, я бы предпочел разрешить эту проблему в более конфиденциальной обстановке. — Мой Лорд, — взвизгнула она, склонив голову. — Гарри, дорогой, — Волдеморт обратил внимание на свой прекрасный крестраж. — Сады Малфоев достаточно красивы. Уверен, Нагини была бы рада увидеть все эти цветы. Пожалуйста, отведи ее туда. Нарцисса, Белла, будьте добры, составьте Гарри компанию. — Эм, что? — Гарри вскинул бровь, а затем его взгляд метнулся к лежащему на полу Грейбеку, после чего Гарри вздохнул. — Малышка, пойдем. У папы будут взрослые разговоры. Волдеморт улыбнулся. Он хотел, чтобы Гарри ушел — не ради Нагини, а ради самого Гарри. Волдеморт не хотел пугать свою дорогую душу всеми этими пытками и кровью, которая наверняка прольется. Волдеморт улыбался, глядя на Грейбека на полу. Глаза зверя были широко раскрыты, из уголков губ стекала слюна. — Круцио, — сказал Волдеморт, направляя палочку на оборотня, как только Гарри вышел из комнаты. — Если кто-то из вас хоть немного расстроит моего будущего супруга, я сдеру с вас кожу живьем и использую ее, чтобы сварить зелье, способное оживить ваши мертвые тела.

***

— Том, что это? — спросил Гарри, входя в комнату, где Волдеморт подготовил все необходимое, чтобы восстановить воспоминания Гарри о магии. На углу стола были расставлены и зажжены свечи. Там были и бокалы с вином — которое Волдеморт приказал Барти принести из своей любимой винодельни — и небольшой флакон с зельем, которое он сварил, чтобы не позволить Гарри вспомнить что-либо помимо необходимого. Волдеморт скрестил ноги, брюки его элегантного костюма смялись, когда он откинулся на спинку стула и склонил голову, чтобы осмотреть юношу. Легким взмахом пальца он поманил Гарри к себе. Тот повиновался и пошел к нему. — Том, это ужин-сюрприз только для нас двоих? — тихо спросил он, забираясь на колени Волдеморта и обнимая его за шею. Обоняние Волдеморта захватил мягкий, морозный запах Гарри. Он положил руку, чтобы удержать его на месте, не дать ему ерзать и пробудить в Томе что-то, что могло закончиться катастрофой — несмотря на его стремление не вступать в отношения с Гарри до того, как они должным образом поженятся. По венам Волдеморта хлынула магия, и он почувствовал, как умиротворяющий покой согревает его конечности и охлаждает боль в его мышцах. Он чувствовал себя свободным, необремененным проблемами. Из его разума исчезла война, и все, что он чувствовал — были мир, блаженная тишина, заставляющая кровоточащие раны его души заживать. — Дорогой, — прошептал он низким, хриплым голосом, — я уже говорил тебе, что работаю над исцелением твоей памяти. — Хм-м, — промычал Гарри, проводя своими утонченными руками по груди Волдеморта, и хватая его за галстук. — Ладно, я не могу дождаться, чтобы вспомнить каждое наше совместное мгновение. Волдеморт ухмыльнулся. Он скользнул рукой под колени Гарри и с легкостью его поднял. — Обожаю то, какой ты сильный, — легко сообщил Гарри, покрываясь милым румянцем, заставляя Волдеморта восторженно улыбнуться. Он посадил Гарри на стул, налил им вина, и поднял бокал. — Нагини спит, — пробормотал Поттер, делая глоток из своего бокала. — Как думаешь, может после того, как я пройду первую процедуру, мы сможем… ну… — Хочешь, чтобы я уложил тебя в постель? — забавляясь, уточнил Волдеморт. — Ух ты, я бы не так выразился, — закатил глаза Гарри. — Но, Мерлин, ты горяч, мы женаты, и, честно говоря, я не понимаю, почему мы не трахаемся. — Гарри, — укоризненно сказал Волдеморт, больше забавляясь, чем расстраиваясь. — Душа моя, веди себя хорошо. В свое время я отведу тебя в свою постель и соблазню. Гарри рассмеялся и отпил из своего бокала. Мгновение они смотрели друг на друга, и Том отметил, как же молодо Гарри выглядит, несмотря на выражение его глаз. Гарри наклонился вперед и сжал пальцы Волдеморта, заставив его магию взволнованно взметнуться. — Похоже, мне есть чего ожидать, — дерзко сказал он — паршивец — а затем неожиданно поднес пальцы Волдеморта к губам и, к удивлению Темного Лорда, поцеловал его руку. — Гарри, тебе сегодня было весело? — спросил Волдеморт, прочищая горло и пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, помимо губ Гарри. — Думаю, да, — ответил Гарри, делая еще один глоток вина. — Если честно, твои коллеги немного странные. Я думал, что Барти был апогеем, но, боже, остальные не лучше. Том, ты уверен, что ты врач? Волдеморт рассмеялся. — Они нуждаются в твердой руке, — улыбнулся он. — Но со временем ты привыкнешь к их особенностям. — Будем надеяться, — сказал Гарри. — Потому что мне кажется, что я им не очень нравлюсь. — Почему ты так говоришь? Они что-то сделали? Сказали что-нибудь? — О, нет, — Гарри сделал последние глотки, и отставил бокал на стол; благодаря отсвету свечи, его глаза красиво блестели. — Ничего такого. Они все были очень сердечны и милы. Ну, миссис Лестрейндж была очень любопытной и немного слишком напористой, но все остальные были очень приветливы. Но я думаю, им кажется странным, что кто-то вроде тебя женился на мне. Я имею в виду, ты посмотри на себя. Ты так хорошо выглядишь, у тебя образование, и вот я здесь — даже не могу вспомнить свое проклятое имя. — Дорогой, ты намекаешь на то, что я слишком стар для тебя? — спросил Волдеморт с весельем, но пытаясь казаться немного оскорбленным. — Тебе разве не двадцать шесть? Двадцать семь? — усмехнулся Гарри. — Думаю, по сравнению с твоими достижениями, работой и жизнью, я буквально подросток, хотя мне… подожди, сколько мне лет? Двадцать два? Двадцать три? Волдеморт рассмеялся. — Дорогой, у тебя достаточно достижений, — сказал он. — Если хочешь, ты можешь продолжить обучение. Я надеялся, что ты сможешь помочь мне с работой, как только вспомнишь кое-что, поэтому я с таким усердием работаю над лечением. — Помочь тебе с чем? — В основном с вопросами по связям с общественностью, — признал Волдеморт, представляя, как выставляет Гарри напоказ в качестве своего супруга, чтобы смягчить ситуацию с грязнокровками. В конце концов, он не собирался истреблять их всех. Какой смысл во власти, если править некем? — Ты всегда был в этом хорош. Гарри, поверь мне, я не делаю такие комплименты кому попало. Что касается мнения других, могу тебя заверить, тебя это никогда не волновало — и тебе не следует беспокоиться сейчас, любовь моя. Губы Гарри изогнулись в яркой улыбке. — Я так счастлив, что ты у меня есть, Том, — сказал он. — Надеюсь, я вспомню о тебе каждую деталь. Иначе люди могут подумать, что я не знаю своего собственного мужа. Должен сказать, миссис Лестрейндж была очень настойчива в своем желании узнать о твоем… ну… Лицо Гарри вспыхнуло, и он протянул руку и схватил бокал Волдеморта, отпивая из него. Похоже, Белла не смогла обуздать свое любопытство. Эта безумная женщина! — Что она сделала? — требовательно спросил Волдеморт. — Забудь, что я что-то сказал, — нервно рассмеялся Гарри, обмахиваясь рукой. — Думаю, она была пьяна. Знаешь, люди сплетничают о своих начальниках, так что, возможно, она просто была немного не в себе, и решила озвучить то, что было у нее на уме. — Что она спросила? Гарри прикусил губу. — Она хотела знать, два ли их у тебя, — смеясь, ответил Гарри. — Два чего? — Два члена. Волдеморт собирался убить ее, хотя Беллатрикс была одной из лучших. Неужели эта женщина серьезно фантазировала о нем? Он осознавал, что очень хорошо выглядит, и что ее мозг был поврежден, но настолько возмутительное отношение его действительно расстроило. — И что ты сказал? — требовательно уточнил он. Гарри посмотрел на него, как на идиота. Этот паршивец! — Я сказал ей не совать нос в чужие дела, а ее сестра справедливо упрекнула ее за такие шутки о тебе, — сказал Гарри. — Что? Почему ты так на меня смотришь? Что, по-твоему, я должен был сказать? — Я просто шокирован, — пробормотал Волдеморт. — Я поговорю с ней. — Нет, — Гарри в панике замахал руками. — Я же сказал, она была немного пьяна. И хотя это ненормально, безумно и неуместно шутить таким образом, я не хочу быть тем человеком, который побежит к тебе, чтобы рассказать все услышанное. — Позволь мне решать, как обращаться с моими подчиненными, — сказал Волдеморт — его голос был твердым и строгим, категоричным. — А теперь, возьми это для восстановления памяти. Гарри надул губы, словно хотел возразить, но Волдеморт проигнорировал это, и взял флакон, вылив его содержимое в пустой бокал Гарри. — Вот, — сказал он. — Выпей это. Гарри фыркнул, схватил стакан, и осушил его одним глотком. Он скривился и со звоном опустил стакан. Волдеморт вытащил палочку и направил ее на Гарри. Тот вскинул бровь, немного сбитый с толку. — Что это? — спросил он. — Стой спокойно, дорогой, — приказал Волдеморт. — Смотри на меня! Скоро ты поймешь. Зелье скоро начнет действовать, и Гарри расслабится и не будет задавать так много вопросов, как, вероятно, задавал бы. Волдеморт встал, наклонился и коснулся лица Гарри, нежно поглаживая его, пока юноша ошеломленно таращился на него. — Вот и все, — пробормотал Волдеморт, поднимая палочку и тихо произнося заклинания, распутывая нити Обливиэйта, скрывавшие воспоминания Гарри о магии. Ему пришлось удалять их одну за другой, разрывая узлы и растворяя звенья, переплетенные вокруг памяти Гарри. Этот процесс требовал чрезвычайной концентрации, точности и осторожности. Он не мог случайно открыть то, что он не хотел, чтобы Гарри помнил. Ему нужно было подменить некоторые из его воспоминаний, чтобы заполнить пробелы пустых ячеек памяти. Это была медленная, педантичная работа. Волдеморт не мог дождаться, чтобы увидеть, как Гарри использует магию, как он накладывает заклинания. Он бы даже хотел поучаствовать в одной-двух дуэлях — просто по старой памяти, ничего серьезного, ничего опасного. Гарри был его сокровищем, жемчужиной его крестражей. Он бы не рискнул причинить ему вред. — Том, — пробормотал Гарри, все еще ошеломленно глядя на него. Чудо, что он контролировал свои возможности достаточно, чтобы что-то сказать. Волдеморт улыбнулся ему, продолжая шептать заклинания, снимающие чары памяти. — Я нехорошо себя чувствую, — сказал Гарри, и Волдеморт замер, увидев каплю крови, стекающую из его носа. — Я не… Его веки затрепетали, глаза закатились, и он чуть не упал. Волдеморт поспешно подхватил его. Гарри в его объятиях начал дрожать и конвульсивно биться в судорогах. — Гарри? — Волдеморт пытался наложить исцеляющие чары, противосудорожные заклинания — но ничего не помогало. Что-то было не так. По лицу Гарри стекал пот. Волдеморт подхватил юношу на руки и бросился к своему письменному столу. Одним взмахом руки он отправил все предметы на столе в полет. Он опустил содрогающееся тело Гарри на стол и начал поспешно вливать в него стабилизирующие зелья. Он не понимал, что вызвало судороги. Он был очень осторожен. Гарри закашлялся, выплевывая зелье, из его рта также текла кровь. Тело Волдеморта замерло. Впервые за много-много лет он чувствовал, как по его венам бежит паника, как она парализует его. Он чувствовал, как его кровь сначала похолодела, а затем сменилась обжигающим жаром. Он не ощущал такого страха с тех пор, как был ребенком. Он пробовал другие заклинания — гораздо более темные — но кровотечение не останавливалось, а затем юноша внезапно замер. Сердце Волдеморта пропустило удар, его рука дрожала, когда он потянулся, чтобы проверить пульс Гарри. Он был мертв. Повисла тишина, а затем Волдеморт закричал. Как это могло произойти? Все это время он не мог убить этого мальчишку, и вот одно дурацкое заклинание памяти забрало его у Волдеморта. Он не мог… он не позволит этому случиться. — Гарри, дорогой, открой глаза, — потребовал он. Волдеморту нужно было наложить заклинание стазиса, связать смерть, и вытащить душу Гарри из-за завесы. Были заклинания — очень старая, темная магия — но он бы сделал что угодно. Он разорвал бы весь мир — естественный порядок, вселенную — на части, чтобы удержать Гарри рядом с собой. Он поцеловал Гарри в губы, тихо бормоча, словно юноша мог его услышать. Он целовал его лицо и умолял открыть глаза. В этот момент он осознал, что хочет Гарри. Душу Гарри в его теле — не просто осколок, застрявший в ней — а всю, целиком. Понимание нахлынуло на него, словно поток. Он застыл. Он хотел этого юношу только для себя. Впервые в жизни он хотел кого-то, и у него отняли это. Его напугал звук кашля, и он отстранился, чтобы посмотреть на Гарри — тяжело дышащего с полуприкрытыми глазами. Волдеморт нежно держал юношу, глядя на него широко раскрытыми глазами, одновременно испытывая замешательство и облегчение, все еще не понимая, что только что произошло. — Том? — Гарри ловил ртом воздух, открывая свои красивые зеленые глаза. Он посмотрел на Тома со странным выражением в глазах — оно было почти похоже на жалость и понимание — и по его лицу потекли слезы. — Дорогой? — Волдеморт обхватил руками его лицо. — Ты просто… ты в порядке? — Да, — ответил Гарри. — Ты меня помнишь? — Да, — улыбнулся Гарри, вытирая слезы. — Я помню тебя, Том. Волдеморт крепко обнял его и поцеловал. Гарри был жив. Его сердце, должно быть, не остановилось. Вероятно, оно билось очень медленно. Вместо того, чтобы паниковать, он должен был наложить диагностические заклинания. Волдеморт с горячностью целовал лицо и руки Гарри — как недоедающий человек, которому только что подали еду после нескольких дней голода. Он почувствовал на своем лице палец Гарри, обводящий уголки его глаз. — Том, ты плакал? — спросил Гарри. — Не смей покидать меня, — потребовал Волдеморт, схватив запястье Гарри, и отстраняя его руку от своего лица. — Ты не имеешь права меня покидать. Ты не можешь умереть. Не можешь. — Я не покину тебя, Том, — пообещал Гарри, а затем застонал, пытаясь встать со стола, на котором все еще лежал.