Мышиная охота

      Вкус денег… О, она его обожала! Грязные, чистые — это не имело значения. Значение имела только сенсация, которая практически была у неё в кармане. И вот она как раз-таки могла стоить очень, очень больших денег! Стоило только протянуть руку и ухватиться за неё.       Каждый день сотни писак этого дрянного города обозревали никому не нужные новости, тратили своё время и ресурсы на псевдо-расследования, будто бы их работа реально могла принести пользу городу. Кого они обманывают? Сказки про третью власть должны были испустить последний вздох вместе со старым добрым Сантой, а гоняться за мелкими распространялами наркоты сродни попытке доить дохлую корову. Одним словом бессмысленно — только наживать себе проблемы. Ну придашь ты огласке преступную сеть, а потом это станет последней твоей работой.       Но и жить второсортной повелительницей колонки дамских советов в глупом журнале не хотелось. И писать проплаченные политические статьи тоже не хотелось, как и выдавливать из себя кривой и невкусный материал. В конце концов, Келли Ларсон не для того заканчивала школу журналистики, чтобы протирать штаны в офисе, посредственно обмусоливая посредственность. А на другое её ставить не хотели, да о другом в принципе не писали. В городе независимая журналистика не существовала, если только ты не решишь работать на себя, но и то с принципом «много не говори — плохо будет».       Дело было в грёбаной коррупции, которая отравила все более-менее серьезные издания. Келли бы данным давно уехала из этой клоаки под названием Готэм. Возмущения о плохом начальстве или бесконечном дне сурка, где из перемен была только ежедневна смена галстуков мэра меркли перед общей картиной.       От правового государства осталось только название, а какой-то псих громил улицы, гоняясь за преступниками. Какой-то самосуд, да и меньше банд от этого не становилось. Место прогнило насквозь, а вот Келли могла с этого что-то да поиметь, надо лишь только узнать одно имя. — Мститель, пф, — прыснула она в зеркало и плеснула в лицо прохладной водой.       Пятница, вечер. Несколькими днями ранее.       Они с университетскими друзьями решили навестить бар. Довольно дрянное место, но Келли было всё равно куда идти. Она терпеть не могла свою работу и своих коллег. Просто потому что, она устала искать объяснение всем своим реакциям. Её раздражала скука. Её раздражала невозможность уехать из этого города, потому что полтора года назад она взяла грёбаную ипотеку, тем самым привязав себя к Готэму покрепче. Она не могла бросить работу и вырваться, а тем более забрать родителей и увезти. Ей нужно было ещё лет пять прожить здесь, а ведь ей уже двадцать четыре и внутренне ей казалось, что время ужасно поджимает. И пятничные походы с друзьями в бар или клуб служили единственным спасением, потому что просто давали возможность отвлечься. Ну и обосрать всех хорошенько, иногда даже самих себя. — Твоя новая статья была просто провалом, Реджи, — говорила белокурая Ленни, на четверть немка, поэтому ей ещё в бородатые времена дали прозвище Рифеншталь. Круглые очки в черной широкой оправе съехали на кончик носа, но за алкогольными испарениями людям до таких мелочей обычно совершенно нет дела       Келли рассмеялась. Реджи поперхнулся. — Ты просто придурок, как ты мог согласиться на это? Серьезно, это было очень плохо. Тебе хотя бы доплатили? — поддержал Мартин. — Да, кусок ты дерьма. Сказали, что расплатится твоя мамаша. Поверь, она будет очень громко стонать, пока я… — Так, вот тут стоп, — рассмеялся Мартин, — если ты про ту суку, которая берёт каждые полгода по ребенку из приюта Уэйнов ради пособий, то не хочу слышать про её стоны. — Вы мерзкие, — заключила Ленни — Они мерзкие, — согласилась Келли. — Так о какой статье речь? Что-то я совсем заработалась на этой неделе, — спросила она, подперев голову рукой       Мартин сразу оживился — О, ты так много потеряла! Ленни, у тебя случайно не найдётся выпуска газеты за среду с собой? Или может быть хотя бы вырезки или заголовок, в конце концов? Что, Реджи, и у тебя тоже нет? Ну как так-то выходит? — развел он руками в стороны, а потом полез в свой рюкзак, доставая оттуда вывернутую газету, всю исписанную маркерами       Театрально развернув ее перед собой он прочистил горло и громко зачитал — Дамы и господа! Реджи, ну что ты, не вырывай из рук. Я тебе говорю не мешай мне! — огрызнулся он и снова расправил газету, пока Реджинальд уселся обратно на свой стул. — Так вот, встречайте величайший труд журналистского ремесла, продукт из-под пера воистину маэстро: кризис яиц!       Стол взорвался от смеха, Реджи покраснел — Отдай, придурок! У меня хотя бы работа есть.       Он отобрал газету и шлепнул ей Мартина по плечу, но тот только сильнее заржал. — Это ж как надо любить деньги! Сколько ты готовил этот материал? Много месяцев? — Это вообще-то серьёзно, в этом году сумасшедшая инфляция, продукты дорожают. — Нет, безусловно насущная проблема, но я видела твои работы. Ты выигрывал стипендию на стажировку в Чикаго Дейли. Ты был лучшим на нашем курсе. Что за чёрт, чем ты занимаешься? Если ты пишешь о дерьме, то и результат выходит дерьмовым. — указала на него вилкой Ленни и дальше продолжила ковыряться в своей картошке фри под всевозможными сырами. — Я не могу бросить мать и уехать, ты же знаешь. — Да мы все тут застряли и тратим жизнь непонятно на что, я тебя не осуждаю, — откинулась на спинку стула Келли, — В следующий раз напиши о морковке. — И что теперь, гробить себя дальше? Найди другую работу, поменяй что-то в жизни, — настаивала Ленни, — сходи к начальству и скажи, что ты хочешь писать про другое, в чем проблема? Никто не узнает о твоих желаниях, пока ты сам об этом не скажешь. Пробивайся, черт возьми! — Легко сказать, — промямлил Реджи.       Мартин закатил глаза. — Какие вы занудные! — Мы работаем. — Вы занудные. — Сказал человек, которого обеспечил отец всем, — проворчал Реджи. — И который занят тем, что ходит слушать лекции, — присоединилась Ленни. — И которому мы все страшно завидуем, — подытожила Келли. — Так выпьем же за это!       Звон бокалов с виски разнёсся над небольшим круглым столом, пока музыканты в углу импровизировали что-то на подобии Бенни Гудмена. Компания засмеялась, а Келли опрокинула кажется третий по счёту стакан. Она пробежалась мутным взглядом по своим друзьям, многозначительно хмыкнула, указав на пустой стакан и отправилась в бар. — Ты тоже считаешь, что я нахлебник? — опёрся на барную стойку Мартин, не забыв при этом ослепительно улыбнуться барменше, — Повторите, пожалуйста.       Келли закатила глаза. — Нет, я так не считаю. Будь я на твоём месте, я бы от счастья прыгала. Своё жильё, машина и сверху доля в фирме отца. — Да-да… И я — его разочарования. Придёшь на мой концерт? Завтра в Ночном фениксе, в восемь начало. У нас новый барабанщик, как раз в твоём вкусе. — Да? — Келли игриво приподняла бровь, помешивая свой напиток трубочкой, и обернулась, оперевшись спиной на стойку. — Тогда точно приду. Новая кровь… Что может быть слаще? — Вон та красотка, возможно, — сощурился Мартин и отправился в толпу прямо к эффектной длинноногой блондинке.       Келли видела, как он растормошил рукой кудрявые каштановые волосы и улыбнулся своей белоснежной улыбкой. Этот Казанова менял девушек чаще, чем свои временные работы. Более ветреных людей она ещё не встречала, но был в этом какой-то шарм. В конце концов, он никогда не скрывал свою натуру, и работодатели вместе с девушками дружно велись на это шестифутовое обаяние, снова и снова наступая на грабли предыдущих коллег по несчастью.       Келли снова хмыкнула, усаживаясь на барный стул. Она практически допила свой черт знает какой стакан по счету и бесцельно перебирала трубочкой кубики льда. Ей было понятно по слегка заплывшему миру, что с алкоголем был небольшой перебор, поэтому она оставила на стойке салфетку со следами от помады и решила, что на сегодня ей достаточно, как вдруг справа раздалось: — Хей, ты тут одна?       Келли обернулась и обнаружила перед собой парня. Симпатичный, на первый взгляд. Она оценивающе посмотрела на него: брюнет, скулы, голубые глаза, улыбка, круглые бицепсы и приятный парфюм. А ещё чистая обувь. — Ну привет, — хищно улыбнулась она, откидывая назад волосы и протягивая руку. — Я Келли. — Джонатан, — улыбнулся он, — не хочешь где-нибудь зависнуть? — А ты не маньяк?       Джонатан улыбнулся — Для тебя могу стать кем угодно, хотя предпочел бы другую роль — О, — рассмеялась девушка, — в таком случае поехали. Как раз хотела уходить, но мне надо забрать сумочку. Пойдём со мной, как раз засветишься перед моими друзьями, и если завтра обнаружат мой хладный труп, но ты будешь первым подозреваемым.       За их столиком Ленни сидела закинув ногу на ногу, покачивая ею в такт музыке, пока Реджи что-то воодушевленно рассказывал. — Ребята, знакомьтесь, это Джонатан. Джонатан, это ребята. Надолго мы никого не задержим, поэтому, — она схватила черную кожаную сумку без излишеств со стола, — завтра увидимся.       Лицо Ленни вытянулось от удивления. — Где увидимся? Келс, у тебя точно всё хорошо? — У меня лучше некуда, — крикнула она, — На концерте у Мартина! Завтра! Я тебе позвоню!       Со смехом они вышли из бара, поймали такси, и вот уже Келли сидит на другой окраине Готэма сверху на незнакомом парне в его квартире, разбросав подушки по всему дивану.       Шёлковое серебристое платье собралось на талии, пока мужские руки блуждали по ее груди. Пьяные вздохи, кружащаяся от алкоголя голова и тяжелое дыхание, а еще возбуждение, требующее разрядки — вот всё, на чём могла сосредоточиться Келли. — Быстрее, — выгнулась она, зацепившись взглядом за длинный след от потопа на старых обоях. С её губ сорвался стон.       Джонатан сменил позу, перевернув её, и вот он уже был сверху. Спрятав лицо в её шее он прорычал, а потом ещё несколько раз с силой толкнулся в неё, чтобы после придавить своим телом.       Черт, опять не кончила.       Келли лежала под ним, поглаживая его мокрую от пота спину и слушая тяжелое дыхание, пока парень пытался восстановиться с силами.       Квартира старая, похожая на съем. Дурацкие обои в цветочек и полоску желтоватого цвета, белая дешевая кухня с покосившимися ящиками. Стол у стены, два стула, приоткрытая сквозняком дверь в спальню, обшарпанный линолеум. — Ты не планируешь сделать ремонт? — поинтересовалась она, когда Джонатан слез с нее.       Она с жалостью посмотрела на свои порванный колготки в крупную сетку и прошла к кухне, наугад найдя мусорное ведро. — Бессмысленно. Мне нужно месяц присмотреть за служебной квартирой. — О, так ты работаешь на государственные службы? — Этот факт ее безумно заинтересовал — всегда полезно иметь своего человека.       Джонатан расслабленно сидел на диване в одних боксерах, наблюдая за ней. — Нет, скорее наоборот. Уже уходишь? — А тебе есть что мне ещё предложить? — Келли позволила себе нагло залезть в его холодильник и украсть газировку. — Ничего того, от чего бы ты не отказалась.       В эту ночь они переспали еще несколько раз. Один раз она даже кончила, чему была безмерно рада. Спальня оказалась не более приятной, чем остальная квартира, но достаточно хороший секс, которого не было достаточно давно загладил все впечатления. — Так чем ты занимаешься? — Работаю на одного уважаемого человека, — вяло произнёс он, находясь в полусне. — Передаю документы, иногда подделываю, посылки всякие… В общем, не совсем чернуха.       Келли замерла, открыв глаза. Сейчас были все шансы для того, чтобы она вляпалась. В перерывах между сексом она заставила его выпить вместе с ней весь алкоголь в этом доме, поэтому надеялась, что он даже не вспомнит об этом разговоре. То есть она сейчас переспала с кем-то из мафии? Что за черт?       Но любопытство пересилило. Она старалась не шевелиться и не создавать много шума, чтобы не нарушить его состояние «между сном и явью». — И как тебе? Интересно? — Интересно, пока не получаешь по роже от одного уёбка в костюме летучей мыши, черт бы его побрал. — Ты дрался с Бэтменом? — не сдержала смешка Келли. — Я получал от Бэтмена. На прошлой неделе. И скоро опять получу. Босс объявил награду за его голову, в среду на него готовим облаву. Не думаю, что что-то из этого выйдет. — И сколько он за него назначил? — Пятьсот тысяч.       От этой цифры у Келли даже зазвенело в ушах. — И что потом?.. Он убьет его? — робко спросила она. — В Аркхем, — невнятно промямлил он, и через несколько минут послышался храп.       Развернувшись к нему спиной девушка попыталась представить, что этот разговор был частью дурного сна.       На утро Келли разбудил дверной звонок. Она спала в кровати одна, постельное белье на соседней половине было смято. Солнечные лучи осветили комнату и пробивались в глаза, а в голове было ужасное похмелье.       Послышалось, как снова закрылась дверь.       Девушка, завернувшись в одеяло, прошмыгнула в ванную комнату и взглянула на себя в зеркало: черные круги под глазами от вчерашнего смоки, осыпавшаяся тушь по всему лицу, размазанный контур от карандаша для губ и растрёпанная укладка.       Она тщетно попыталась привести себя в порядок, но это не увенчалось великим успехом, поэтому ей пришлось просто выползти из ванной и наткнуться на две порции яичницы и улыбающегося Джонатана. — Доброе утро, — сказал он. Келли попыталась выдавить что-то на подобии улыбки. — Доброе, — она окинула взглядом стол. — Ты всегда такой милый? — Ну надо же мне поухаживать за гостьей, — улыбнулся он.       Твою мать, — подумала Келли. А ведь она просто хотела тихо собраться и уйти. Без лишних разговоров. Не каждый день устраиваешь себе свидание на одну ночь, и совсем необязательно с этими свиданиями контактировать и дальше. Ей просто хотелось отключить мозг вчера, а не беседовать сегодня за завтраком… Как она только могла вырубиться?       Она подошла к дивану, где валялось её платье и белье, кляня себя за беспечность. У неё никогда не было серьёзных отношений, а все её похождения сводились к двухнедельным романам и дважды это были просто ночные приключения, как сейчас. Только в этот раз что-то пошло не по плану, ведь она осталась на ночь… Как говорится, куда бы тебя не бросила жизнь — спится лучше всего в своей кровати.       Келли оделась, они мило позавтракали, разговаривая на беспечные темы. Джонатан постоянно светил своей белозубой улыбкой, чем начинал её раздражать. О ночных разговорах она решила не вспоминать, потому что если уж он не поднял эту тему, значит и ей лучше затаиться. Никаких уточнений, никаких акцентов. Лучше, чтоб он вообще забыл о ней. Мало ли сколько у него бывает пьяных девиц? Глядишь и имя забудет, если ещё помнил.       На его телефон пришло уведомление, и он отложил салфетку, поднимаясь из-за стола. — Подожди меня тут. Мне нужно внизу забрать посылку у курьера.       В воздухе повисла некая неловкость. Келли подняла руки в примиряющем жесте. — Нет проблем.       Как только дверь за Джонатаном закрылась, она сразу схватила салфеткой его телефон и подбежала к окну, поднеся его на уровень глаз. Под бликами солнца сразу показались 4 отпечатка на предполагаемых цифрах пароля. Обмотав другой салфеткой палец она быстро начала набирать возможные вариации, и с четвертой попытки у неё получилось разблокировать гаджет. Она быстро зашла в отлеживающую программу и разрешила себе доступ к его геолакации, а затем с трясущимися руками подтёрла все следы.       Она толком не знала, что делала. У неё не было плана, не было идеи. Она не понимала, зачем вообще это сделала, а сердце билось где-то в горле и пятках одновременно. Она быстро засняла на видеозапись весь список его контактов, а также последние диалоги, а затем положила телефон вниз экраном так, как он лежал до этого и потащила грязные тарелки к раковине. Как только она включила воду ключ в замочной скважине повернулся. — Кайли, не стоит, — удивился Джонатан. — Стоит, Джордан, — съязвила Келли, — ты накрывал на стол, а я убираю. Всё честно. — Туше, — подошёл он к ней сзади и обнял со спины. — Только я Джонатан.       Келли невинно похлопала глазками, обернувшись через плечо. — Ой, прости. У меня плохая память на имена. — Она как раз домыла последний нож и положила его на клетчатое полотенце возле раковины. — К тому же, мы не так давно знакомы. Такое случается, не правда ли забавно? — Может тогда проведём день вместе? Узнаем друг друга получше?       Девушка развернулась к нему, уперевшись поясницей в столешницу. Он возвышался над ней, расставив руки по обе стороны от неё. — Да-а… Знаешь, у меня сегодня планы. Точно не могу, — мило улыбнулась ему она, склонив голову набок. — Давай в другой раз. — Оставишь тогда мне свой номер? — предложил Джонатан, повторив её жест.       Келли наклонила голову в другую сторону и вскинула бровями. — Нет, не оставлю.       Выбравшись из его объятий она схватила кожаную куртку с вешалки и уже собиралась к двери, чтобы сбежать, как Джонатан её остановил. — Давай не будем играть в кошки-мышки, я умею принимать отказы. Секс на одну ночь, с кем не бывает, правда? — улыбнулся он из-под густых бровей.       Ну да, — подумала Келли, — с кем не бывает? Да ни с кем не бывает. — Рада, что мы пришли к взаимопониманию. — Действительно. Но дай мне побыть джентельменом и посадить даму в такси. — Благодарю, но я в состоянии поймать машину сама, — говорила она, натягивая на босую ногу ботинок.       Джонатан молча смерил ее взглядом, а затем достал из ящика листок и ручку. — Я всё-таки оставлю тебе свой номер, если передумаешь. И денег на такси.       Келли уже поправляла волосы перед зеркалом в пол возле входа и безрезультатно разглаживала помятую юбку руками. — Я же сказала, что не стоит.       Джонатан только хмыкнул, что-то начертил на листке и картинно сложил его пополам, после чего протянул ей двумя пальцами. — Значит… Спасибо за ночь, — сказал он.       Обворожительной улыбки больше не было, была только язвительная. Келли буквально могла ощущать на языке вкус уязвлённого чужого самолюбия. — Да, Джонатан, спасибо, — ответила она на выходе и захлопнула за собой дверь, со всех ног покидая эту дыру.       Перспектива возвращаться через весь город домой её не прельщала, но выбора не было. Голова всё ещё раскалывалась от похмелья, и она только в такси решила забить номер нового знакомого себе в телефонную книгу. Раскрыв бумагу она обомлела.       Это был чек на тысячу долларов на имя Джонатана Мюлдера.       Келли несколько раз перечитала написанное, чуть ниже она увидела номер телефона. Это была определённо ошибка, но он не мог не заметить, когда писал номер. Она не обладала нужными навыками, но чернила вроде выглядели свежими и одинаково на обоих участках листа. Да не может быть, что это ошибка, хотя такая сумма…       С другой стороны, он как-то связан с делами мафии. Подделкой документов или что-то вроде, наверняка парень при деньгах. Или он решил сыграть на её чувстве справедливости, чтобы обеспечить новую встречу, или удивить из тех же соображений, закинув удочку для охотницы на состоятельных парней.       Девушка уставилась в окно. Перед глазами проносились городские пейзажи, к головной боли добавилась ещё и тошнота от быстро сменяемой картинки и чересчур ровной дороги в центральном районе.       А если дело в другом? — Сукин сын, — пробормотала Келли, со злостью развернув бумажку и уставившись на чек, а затем тихо рассмеялась.       Так тонко шлюхой её ещё никто не называл.       Она приставила телефон к уху, чтобы высказать ему всё, что она о нём думала, но после нескольких долгих секунд механический голос сообщил, что такого номера не существует.

***

      День выдался насыщенным. Келли успела и проблеваться, и прийти в себя, и проклясть Джонатана с десяток раз, чтобы пройти все стадии до принятия, а затем собраться и съездить на своём стареньком Пежо в банк, чтобы обналичить чек.       Шлюха, заработавшая честным трудом? Хорошо, спасибо. Деньги никогда не бывают лишними, самовлюблённый придурок без тысячи баксов.       Потом она созвонилась с родителями и договорилась с отцом, что он установит дополнительный глушитель, чтобы звук мотора был ещё тише. Вряд ли ей это поможет, но лишним явно не будет.       И, наконец, она съездила на концерт Мартина, потому что обещала. Сфотографировала их выступление с разных ракурсов, толпу, фанаток, местами оглохла. Мартин хвастался свеженькими засосами и новым знакомством с малышкой Кирстен, Келли своим новым знакомством не хвасталась. Они постоянно тусовались в курилке с новым барабанщиком, который вообще работал юристом, довольно милый парниша. После концерта они курили одну сигарету и обсуждали скучную офисную жизнь, пока гитарист, басист и клавишник перетаскивали аппаратуру в мини-грузовик. — Хей, Келс, как концерт? — подошла к ней девушка гитариста, Марта.       Так как вся группа существовала на честных началах и чистом энтузиазме, она исполняла обязанности концертного директора. И продюсера. И все остальные обязанности, которые только можно придумать. Разве что с бубном не плясала. — О, супер. В этот раз было много народу. Набираете популярность? — Да, детка! Совсем скоро запишем альбом. — Не дурно, — одобрительно хмыкнула девушка, а затем бросила окурок на землю и затушила ботинком. — Если что, я на бэках. Петь не умею, но если будете покорять мир, то впишите меня в историю.       Ребята рассмеялись, а Келли подошла к своей припаркованной машине возле черного входа, обогнув грузовик и крикнув напоследок слова прощания.

      Она вошла в квартиру, швырнув ключи на комод, стоящий прямо возле входа. Так же отшвырнув ботинки, она устало прошла на кухню и налила себе стакан воды, после чего выпила его залпом и устало потёрла лицо руками.       У неё была небольшая, но очень уютная и красивая студия, стены которой она постоянно перекрашивала. Это была её отдушина — создавать уют. Она отыгрывалась на своём пространстве, она мечтала об этой квартире. Ну и самостоятельно себе её купила, чем была безумно горда.       Мать у неё домохозяйка, отец работает в автосервисе, заботиться о себе она начала довольно рано, а от родителей не съезжала до последнего, экономя на всём для исполнения своей мечты.       И вот она фактически имеет то, к чему стремилась, и оказалось, что ей нужно совершенно другое. Здесь ей тесно.       Широко раскрыв стеклянные двери она вышла на террасу и уселась на гамак, закурив вишнёвую сигарету. Дым окутал её всю, подарив приятное расслабление, а шум города казался ей таким далёким. Ночной Готэм всегда пугал, но только не в этом месте.       Разблокировав телефон она уставилась на местоположение Джонатана с ухмылкой. Сигарета тлела в левой руке, пока большим пальцем правой она пролистывала его телефонные номера, мерно раскачиваясь в гамаке высунутой ногой.       Взгляд зацепился за первую строчку «Ваш номер». Затянувшись, она победно хмыкнула, произнеся вслух: — Пошёл к чёрту, козёл.       Пятьсот тысяч зелени… Это бы решило все её проблемы. Она бы уехала из этого места через неделю. Куда-то, где есть рост и где не страшно жить. Возможно в Бостон, Вашингтон, Нью-Йорк… Хотя одно дело деньги и анонимность, а другое — мощное расследование.       В конце концов, хорошая статья останется с ней навсегда. Она сделает ей имя и репутацию. Келли закроет финансовые вопросы и рванёт в любое издание с таким мощным карьерным скачком. Ей всего лишь надо выяснить имя и расписать то, как она это сделала. Это… непросто.       Ей ведь необязательно сейчас решать каким путём она хочет пойти? Одно ясно: в этой ситуации на двух стульях не усидишь. Но попробовать ввязаться в это определённо стоит — сейчас у неё есть наводка, информация. Будет ли ещё в жизни такой шанс? Да и кто такой вообще этот человек в костюме летучей мыши? Почему она должна его жалеть?       И пол ночи она остервенело проверяла все номера и имена через всевозможные базы данных, которые были в общем доступе. Искала странички в соцсетях, выстраивала предполагаемую иерархию в телефоне Джонатана: кто с кем связан, кто вообще является рабочим номером, что за банда и насколько она опасна. Судя по тому, как некоторые записаны в других телефонных книгах, то финансируется всё мероприятие Фальконе. Подтверждают это и места, где были замечены предполагаемые члены банды, ведь некоторые частные предприниматели фигурировали в документации этих клубов в общем доступе, а имена их были взяты как раз-таки из её списка. К пяти утра она допивала четвёртую чашку крепкого кофе и долистала до конца форум с конспирологическими теориями.       Широко зевнув, Келли проверила местоположение Джонатана. Он, судя по всему, спал. Часов в одиннадцать вечера спустился в магазин, а дальше точка не двигалась с места.       Да, работа её ждёт непростая, светиться нельзя. Что там он говорил, фальсификацией документов занимается? Ей это определённо подходит. К тому же, сегодня один придурок подарил ей тысячу баксов.       Спала она всего четыре часа, а утром подорвалась и купила новую сим-карту у какого-то странного типа, про которого выпытала у Ленни на концерте, в разговоре с десяток раз уверив подругу, что всё у неё хорошо и никаких проблем нет. — Это для работы, в сотый раз повторяю. Готовлю материал. Да-да, если выстрелит — обязательно расскажу, а пока не могу, — говорила она, прижав плечом телефон к уху. — Кусок дерьма, ты должен был меня пропустить, у меня главная дорога! — крикнула она, с силой нажимая на сигнал. Телефон упал ей на колени. Келли выругалась, меняя его на бейгл в другой руке. Плохая идея есть, разговаривать по телефону и вести машину одновременно. — Подруга, давай-ка я тебе потом перезвоню, подъезжаю к отцу. Ещё раз спасибо, что выручила.       Она сбросила трубку и припарковалась. Её отец, Оливер Ларсон, работал здесь механиком всю жизнь, а она в этом месте проводила очень много времени в детстве, но на инженера так и не пошла, да и любовью к механике не прониклась. Зато в детстве страсть как любила гонки. — Пап, я приехала! — крикнула она, заходя внутрь.       Отец показался из-за поднятого капота с широкой улыбкой на загорелом худощавом лице. — Принцесса, — довольно протянул он. Келли сразу обняла его под недовольные восклицания о том, что он весь в машинном масле. — Булочки там, — указала она головой на стол рядом с холодильником в закутке, на котором стоял старый пожелтевший чайник и пакет с печеньем. — Так что с твоей каретой? Шумит? — Пап, перестань. Не шумит, но просто хотелось бы сделать потише. Я же журналистка, мне не всегда нужно давать о себе знать. — Всё охотишься за сенсациями? Когда домой приедешь? — спросил он, вытирая руки полотенцем.       Келли посмотрела куда-то вбок, силясь подобрать слова. — Пока не знаю. На следующей неделе, возможно. Правда не знаю, посмотрим.       Отец хлопнул её по плечу, перед тем как открыть ворота. — Мать скучает. — Могла бы выйти на работу, — огрызнулась Келли, наливая из-под крана воду в чайник.       Мистер Ларсон разогнулся, указав на неё её ключом от зажигания. — Это вы у нас такие прогрессивные, а мы с твоей матерью люди старой школы. Нормально, когда мужчина работает, а женщина следит за домом. Так и должно быть. Вы, конечно, совершенно другое поколение и думаете совершенно по-другому, но в твоём возрасте у меня уже была семья. И я был счастлив. Это опора и уверенность. — И иногда обуза.       Отец сердито на неё зыркнул и вышел на улицу.       Ничего, Келли к такому привыкла. Это был их извечный бич: Джейн Ларсон сидит дома и занимается макраме. Денег хватает впритык, хотя жили они безбедно. Келли работает и нападает на женщину, что она занимается бездельем, отец защищает мать, и они ругаются в пух и прах. Сейчас уже нет такой драмы, ей давно не 16, но динамика разговора остается довольно предсказуемой.       Чёрный Пежо медленно въехал в гараж, пока девушка наспех доедала бейгл. Отец вышел из машины. — Сможешь забрать завтра после обеда. Смотрела вчера гонку чемпионов?       Выбрав из пакета огромную булочку, он уселся в белый пластиковый стул и отпил растворимый кофе из огромной кружки с надписью «Boss». — Нет, — ответила Келли. — Я была на концерте у Мартина.       Отец поднял бровь. — Этот разгильдяй всё ещё музыкант? — Уже как два месяца. Кажется, идёт на рекорд, — улыбнулась она. — Мне он больше всего нравился, когда был радиоведущим. Ну ничего, дело молодое. Пусть ищет себя.       Они посидели с отцом ещё минут двадцать, а после Келли решила прогуляться до дома, по пути зайдя в закусочную. Она выбрала самый дальний угловой столик, откуда могла видеть весь зал, а её разглядеть было бы крайне затруднительно.       Помещение пестрило от алых кожаных диванчиков. Играл какой-то кавер Френка Синатры, пока одна полная темнокожая женщина в фартуке и дурацком чепце с логотипом заведения протирала столик после только ушедших гостей. Народу было мало, это ей и нравилось.       Она вставила новенькую сим-карту в свой телефон и открыла окно диалога с Джонатаном. Написав короткое вводное сообщение о том, что ей нужна помощь в получении некоторых документов, и что ей обещали, что он может помочь за вознаграждение, она ещё очень долго не решалась нажать на кнопку «отправить». Будто бы сейчас она переступает некую черту, которая очень чётко прописана в американском законодательстве.       В конце концов, она решила делать не задумываясь. Наглость — это вторая удача. А в этом деле она должна быть наглой и беспринципной, а ещё очень осторожной. Отправив сообщение, она резко отложила телефон на другой конец стола, стараясь занять себя всем чем только можно, лишь бы унять внутреннюю тревогу.       Через несколько минут пришёл ответ: «Конкретнее». Келли решила внаглую идти до победного. Если он хочет имя человека, который ей его порекомендовал, то пусть обломится. Она выслала ему список тех документов, которые ей нужны, с уточнением своего возраста и пола.       В ответ пришло сообщение, где он назвал цену в тысячу долларов. Ей потребовалось несколько секунд перед тем как взорваться хохотом, но ещё одно сообщение ввергло её в панику. По его требованиям сделка должна была состояться этим вечером на Западном мосту.       Келли сгребла в охапку свои вещи и побежала обратно в сервис к отцу, выпросив у него на день его мотоцикл. Затем рванула в магазин для праздников, скупив всевозможные принадлежности для грима. Она купила линзы, баллончики для окрашивания волос, очки-пустышки, накладные челки, пряди и парики.       Ни к одному свиданию она так тщательно не готовилась. Она буквально заново нарисовала себе губы и нос, затемнила гримом кожу, выпрямила волосы и наклеила челку с ресницами, а глаза спрятала за карими линзами и очками для зрения. Из зеркала на неё смотрел совершенно другой человек, отдалённо напоминавший ей себя.       Келли вытрясла весь шкаф, обречённо сидя на полу и перебирая старые кроссовки. Джонатан ни в коем случае не должен её узнать. С четверть часа она провела перед зеркалом, репетируя свой новый голос и австралийский акцент. Чем скорее должна была случиться сделка, тем сильнее её начинало потряхивать. Что будет, если он её узнает? Он посмеётся или… Келли даже не могла представить варианты «или». У неё не укладывалось в голове, что Джонатан мог кого-то застрелить, что её могли застрелить или схватить. В её сознании она будто постоянно находилась в бронежилете и обладала бессмертием и неприкосновенностью. Что если она делает сейчас что-то, что не может оценить объективно? Слишком горяча и беззаботна, а потом будет корить себя за это.       С такими мыслями она просидела ещё полчаса в коридоре, пялясь в стену, окруженная бесчисленным количеством старой изношенной обуви. В конце концов, она прочитала в какой-то книге по психологии, что там, где нам страшно, на самом деле таится какой-то ресурс, и надо просто сделать победный рывок, чтобы преодолеть страх.       Взяв себя в руки, она поднялась, накинула капюшон чёрной толстовки на голову, схватила ключи от мотоцикла и захлопнула дверь квартиры с обратной стороны.       В конце концов, она оказалась права. Надо было всего лишь сделать шаг в пропасть, страшнее уже не будет. Очень поздний вечер, она одна стоит возле мотоцикла на пустом мосту. Над спокойной кромкой воды стелится туман, а прохладный ночной воздух заставляет ёжиться. И она одна на мосту, за исключением подходящего к ней мужчины, в походке которого она узнала недавнего знакомого.       Без лишних слов от протянул ей руку. Келли вложила в неё пачку денег. — Здесь вся сумма? — спросил он холодным тоном, визуально прикидывая по объему стопки не обманывает ли его она.       Его глаза были тоже спрятаны за очками, только солнцезащитными. Если бы Келли не было бы так страшно, она бы рассмеялась его неумелой маскировке: очки и капюшон. Тебя при желании опознает любой дурак. — Да, — крякнула она не своим голосом.       Джонатан поднял на неё глаза. — Тогда я могу пересчитать?       Хоть там и была вся сумма, но Келли почему-то так испугалась его тона, что не смогла выдавить из себя больше ни слова. Он точно её раскусит. Вот сейчас. Взглянет ещё раз и сбросит с этого моста, а потом исчезнет, а её никто не найдёт. Либо это сделает его дружок, который ждёт в машине. Кто другой, если не бандит, будет управлять машиной со всеми тонированными стёклами и моно-номерами?       Губы Джонатана растянулись широкой, но опасной улыбке. Так бы смотрел удав на кролика. — Ну чего ты так трясёшься? Мы занимаемся рисковым делом — и ты, и я. Не бойся. Верю, что не обманываешь.       Который решил смиловаться.       Он протянул ей синюю папку. Келли не глядя ему в глаза приняла её, пробормотала слова благодарности и быстро бросила её в багажник мотоцикла, перед тем как вскочить на него и газануть так, что от звука мотора должны были проснуться два соседних штата.       Уже возле дома она содрала с номера фальшивые цифры, дома раскрыла папку и обнаружила там права, паспорт и свидетельство о рождении на имя Розамунд Холл. На фотографиях девушка была очень похожа на Келли, только у неё были значительно короче волосы, но в её внешности тоже было что-то неуловимое. Сойдёт. Дата получения стоит давняя, за это время любой человек в состоянии измениться.       После пережитых выходных её потряхивало даже лёжа в кровати.

***

      На её рабочий стол упала папка. — Переделывай, — коротко прозвучат вердикт начальника, который направился к себе в кабинет.       Келли собрала в себе все душевные силы, чтобы не взвыть вслух. Никаких правок, никаких уточнений. Тыкни пальцем в небо и пойми, что не нравится начальнику. — Да, сэр, — покорно ответила она, и как только фигура мистера Сандерса скрылась за дверью его кабинета, её голова упала на эту папку. — Что, опять не выспалась? — подошла к ней редактор. Эвелин была на несколько лет старше неё. Вечно на шпильках, с татуировками под идеально выглаженной белой рубашкой и выражением лица последней стервы она была самой приятной из всех её коллег.       Она уселась на край стола в своей юбке-карандаше явно на размер меньше, откинув назад длинные и чёрные как смоль волосы. — Сегодня выспалась. Вчера, ты не поверишь, до утра сидела на форуме про Бэтмена. Мне кажется я видела все его фотографии. Нет, действительно все. Других нет, — честно призналась Келли. — Меня теперь от него тошнит.       Эвелин рассмеялась. — Вот так выглядит зарождение фангёрлинга. — Тогда я застала его смерть, — скривилась Келли.       Она должна была написать о новой краеведческой выставке, экспонаты которой гастролировали по всей Америке. Келли хотелось уснуть прямо за своей статьей. Благо у неё было в подчинении два студента, которых она могла отправить наблюдать за процессом и избавить себя от этого удовольствия. — Дурацкая хрень, — ругалась она, вставляя на кухне приспособление для взбивания молока для капучино в кофемашину.       Она попала в тревожную ловушку. Пьет кофе, чтобы не переживать, что она окажется слишком вялой для сегодняшней вылазки, при этом от кофе у неё только повышается уровень тревожности. И ещё она не выпускает телефон из рук, как одержимая наблюдая за Джонатаном. Она была готова сорваться с места в любой момент.       Ближе к вечеру напряжение начало ощущаться в воздухе. Она переоделась в лосины и толстовку, чтобы ночью её не было видно и она смогла залезть в любую дыру. Зачесала назад волосы, спрятала под шапкой, села с чашкой кофе перед монитором компьютера, на который облокотила телефон и стала ждать, перебирая в своей поясной сумке диктофон, поддельные права, зарядный блок, фонарик и перцовый баллончик. Набор чемпиона, конечно же.       Когда на экране точка Джонатана отделилась от его дома на миллиметр, Келли подскочила и сломя голову побежала вниз из офиса, перепрыгивая через несколько ступеней. Через несколько минут она поняла его направление, поэтому гнала всё время где-то около него, иногда петляя кругами и бесцельно тратя бензин. Нужно было оказаться раньше него на месте, куда бы он не направлялся.       Келли в очередной раз остановилась на обочине, сняла шлем и снова залезла в телефон, делая масштаб карты города больше. Проследив за его траекторией, она предположила, что он может направляться на заброшенный завод. В конце концов, если они планируют поймать Бэтмена, то наверное намечается грандиозная перестрелка, а зеваки им ни к чему.       Да плевать, — подумала Келли. — Даже если ошибусь, то просто припаркуюсь где-нибудь подальше и попробую хотя бы вживую увидеть этого Бэтмена.       Она буквально закатила байк в кусты возле самой неприметной стены. Завод был небольшим, и если она ошиблась, то она просто идиотка, которая сама с собой сейчас сыграет в прятки, а если нет, то тогда она экстренно спасает себе жизнь.       Будь она главой мафии, то зашла бы через главный вход. Завод заброшен, какая разница? А она должна быть незаметной, ей просто нужно спрятаться где-то, где её не найдут.       Заброшенный завод ничем не отличался от любого другого, они все как один друг на друга безумно похожи: тот же запах сырости и плесени, недостроя и покинутости. Некоторые стены разрисованы граффити, кое-где разбиты бутылки и намотаны старые рваные футболки. Некоторые стёкла выбиты, а в маленьких помещениях под ногами полным полно хлама. Девушка прошла в большой цех — скорее всего главная вечеринка будет здесь. И как только она зашла внутрь, в её голове созрел план.       Прекрасная, чудесная, блестящая вентиляция, раскинувшаяся под потолком всего цеха! О, ещё и с выходом над каждым столом. Незаметная, туда пролезет только кто-то миниатюрный. Одним словом — люкс!       Келли запрыгнула на один из столов. На ржавой грязной поверхности металического стола остался след от подошвы. Улика, но что поделать. Она еле доползла по трубе наверх, извалявшись в пыли и стерев кожу на руках. По ощущениям под толстовкой футболка была насквозь мокрой от пота. Келли обессилив упала и уронила голову на сложенные руки. Жизнь её к такому не готовила. В вентиляционной трубе было ужасно пыльно и тяжело дышать, но она ползла дальше и дальше, примерно прикидывая в какой части цеха она должна была находиться.       По её расчетам она выползла к трубе, выходящей на середину помещения. Высунуть нос она может, под её весом труба не прогибается. Всё складывалось отлично, от скуки ей даже удалось ответить на сообщение матери. А Джонатан, естественно, в это время находился снаружи здания.       Келли не могла сдержать по-настоящему злую усмешку. Он думал, что поставил её на место, но получилось так, что это она его опрокинула. Она сидит здесь и при любом раскладе напишет статью: сейчас снимают маску с Бэтмена — она в первых рядах, облажаются — ещё лучше для неё во всех смыслах.       Постепенно помещение начало заполняться людьми, а Келли перестала дышать. Натянув практически на брови шапку, она на локтях выдвинулась вперёд и посмотрела вниз. Под её трубой тоже был стол. Супер. Ну и что она тут заснимет?       Мужчины разговаривали ни о чём. Чувствовалось, что все к чему-то готовятся, чего-то ждут. Она видела, что вероятнее всего Джонатан находится где-то в цехе, либо очень рядом.       Речь шла о каком-то кайфе, каких-то зонах влияния. Что-то связанное с логистикой и поставками, с дурью. — Мы действительно сейчас ведём переговоры? — голос был каркающим, человек явно много и долго курил в своей жизни. — У меня складывается ощущение, что он уже не придёт, поэтому да. Чего время терять? Наш секретарь принёс необходимые бумаги и печать. Джонатан, — позвал другой мужчина. Келли представляла его моложе, но обязательно с залысинами и животом.       Раздались звуки быстрых шагов.       Так вот он какой, малыш Джони-Дони. Неплохо живётся ему секретарём мафии.       Они разговаривали о том, как эта сделка выгодна, как они помогут друг друга спасти и как не видят будущего без совместного сотрудничества, пока пытались выбить каждый для своей «компании» лучшие условия. Келли не могла знать сколько внутри находится человек, но предполагала, что очень много.       И в какой то момент начался хаос.       Она отчетливо помнит, что была выбита какая-то дверь, потом раздались выстрелы. Всё было так близко и далеко одновременно, а единственное, что она могла сделать, это замереть. И не по своему собственному желанию — её тело будто отказало. Сильно зажмурив глаза она тяжело дышала, пока внизу кричали люди, орали матом и бесконечно стреляли. Они разбили окно, кто-то орал «сматываемся».       По её трубе начал «гулять» дымок из дымовой шашки, поэтому ей пришлось высунуть голову вниз, чтоб оказаться ближе к кислороду. Пока внизу творился ад, она пялилась на поверхность стола. Даже не заляпанную кровью. Как-будто это всё её огромная слуховая галлюцинация.       И тут в этот стол влетел огромный накаченный мужик с рассечённой бровью, брызжа кровью. Опрокинув его он лежал рядом, хорошо приложившись головой. Он пытался подняться, но его слишком сильно мутило из стороны в сторону, даже при том условии, что он сидел. Кожаный чехол для пистолета на его груди был пуст.       Трясущимися руками Келли подняла телефон и включила камеру. Профессиональный диктофон давно вёл запись, а вот если ещё и кадры будут…       К мужчине кто-то приближался. Келли чувствовала, как запахло гарью. С её ракурса вид открывался только на берцы, но стальной голос заставил кожу покрыться мурашками. — Мне нужны ответы на три вопроса: Кто посредник? Кто ваш агент? Против кого объединяется твой босс с Фальконе?       Мужчина приподнял голову и издал нахальный смешок. — А если тебя поставить раком ты будешь пищать как летучая мышь?       Келли видела удар, слышала как хрустнул нос. Пока Бэтмен избивал гангстера, она висела прямо над ними в вентиляционной трубе и снимала это на камеру телефона. Если он поднимет голову — ей крышка. Было так страшно и так смешно одновременно. — Я повторю вопросы ещё раз… — терпеливо говорил Бэтмен в перерывах между тем, как превращал лицо мужчины в кровавое месиво, а Келли молилась, чтобы это всё скорее закончилось.       Видеозапись уже длилась четыре минуты, и у неё есть отличный ролик, где в Бэтмена харкаются кровью, посылают, а потом умоляют больше не трогать и ещё раз посылают. А между тем в помещении начало стремительно теплеть и пахнуть дымом. Странно, но она не начинала паниковать, хотя у неё были варианты либо поджариться как индейка на День благодарения, либо выдать своё прикрытие и мило свалиться на руки Бэтмену со словами «кстати, я под тебя копаю».       Через ещё две минуты ей стало реально тяжело дышать, но мужчина пробормотал какое-то имя, которое она не расслышала, и всё закончилось. Бэтмен видимо решил, что оставлять человека на сожжение не самый благородный вариант, поэтому закинул его на плечо и исчез из её небольшого поля зрения. Странно, она думала, что он его точно голыми руками добьёт.       Выждав возмутительно маленькое количество времени, Келли развернулась в трубе ногами вперёд и с противным скрипом заскользила вниз, а потом рухнула мешком на бетонный пол, чудом не задев ошмётки стола.       Со стороны левого входа в цех, где находилось основной крыло, были видны языки пламени, поэтому выйти было невозможно. Келли бросилась к правому, откуда изначально пришла. Со всех ног она впечаталась в закрытую дверь. Сначала потянула ручку на себя несколько раз, затем попыталась выломать, но всё было бесполезно — дверь закрыли. Видимо кто-то хотел устроить ловушку. Виват, получилось. Надо бы отправить им имейл с поздравлением о её поимке.       Келли побежала к окнам. Что ж, если её сейчас пристрелят, то будет весело. Она практически полностью скрыла своё лицо за капюшоном, чтобы хотя бы получилось слиться с темнотой, и подошла к окну. Земля была близко, асфальта и камней не было, все осколки от окна были внутри. Схватив деревяшку и добив остатки стекла, чтобы не порезаться, девушка не глядя прыгнула вниз, стараясь максимально аккуратно приземлиться, но получилось только кубарем.       Лёжа на прошлогодней пожухлой траве и стараясь сдержать боль от ушиба всего тела, Келли слабо повернула голову и увидела, как здание со стороны главного входа давно объято пламенем. Голова болела после того, как она надышалась дымом, соображала она с трудом, но даже сквозь эту завесу ей удалось ухватиться за единственную светлую мысль: «делай ноги, иначе сейчас мотоцикл отца сгорит, а тебя с подделанными правами загребут на много-много месяцев»       Это и помогло ей собраться с духом. Встав на ноги она побежала так быстро, как могла. Никого уже не было, все давным давно разъехались. Не было и трупов, не было никого. Келли подбежала к байку, из последних сил выкатила его на дорогу, оседлала и выжала газ на максимум.       Под рёв мотора она слышала, как сзади лопаются стёкла на верхних этажах завода. Запах горящих стройматериалов доносился до неё даже с такого расстояния, а ветер относил огромный столп клубящегося чёрного дыма в сторону города. До слуха доносились звуки сирены.       В квартиру она ввалилась вся в траве, грязи, ссадинах и поте. Швырнув ключи на комод она сначала закрылась на все замки, чего раньше никогда не делала, потом стащила одной рукой через голову свою толстовку сразу с футболкой и с остервенением бросила в корзину для белья. Лосины порвались на коленке, их она швырнула в урну. Келли ходила по квартире и швырялась вещами, стараясь воссоздать порядок хоть где-то, обратить хоть какую-то часть своей жизни в приятное и предсказуемое спокойствие.       Она простояла в душе сорок минут, потом обработала все следы ужасного дня, заварила себе чай и только потом вспомнила про кроссовки.       В полной тишине она включила воду в раковине, схватила щётку для обуви и начала оттирать пыль и зелёные следы от травы, а затем развернула обувь подошвой вверх. Бордовые следы от крови остались на кафельной раковине, в слив стекала ржавая вода, а в нос ударил запах железа.       Келли отшатнулась от раковины с прижатой ко рту рукой, ударяясь спиной о шкаф для полотенец. Она пыталась сдержать крик.