Гонка на пределе

Дверь гаража с грохотом распахнулась, на пороге, слегка покачиваясь, стоял Изуна. В одной руке он держал бутылку шампанского, в другой, пару пластиковых стаканчиков. Его глаза сияли от восторга и лёгкого хмеля. — Ну что, чемпион, — провозгласил он, переступая порог, — это надо отметить! Мадара приподнял бровь: — Изуна, ты уже начал праздновать? — А как же! — Изуна подошёл ближе, размахивая бутылкой. — Такая победа! Такого просто нельзя упустить! Он ловко открутил пробку, та выстрелила в потолок, вызвав взрыв смеха. Лёгкая пена хлынула через край, но Изуна ловко подставил стаканчики. — Ну? Кто со мной? — он разлил шампанское, протянул один стакан Мадаре, второй, Шисуи. Мадара вздохнул, но в глазах его мелькнула усмешка. Он взял стакан: — Ладно. За победу. Шисуи тоже не стал отказываться: — За команду. Изуна обернулся, заметил стоящего в стороне Обито и тут же протянул ему третий стаканчик: — А ты чего стоишь? Ты же часть этого праздника! Обито растерялся: — Я?.. Но я же не гонщик… — Ты, болельщик номер один! — перебил Изуна. — А это ещё важнее. Без таких, как ты, победы не ощущаются по‑настоящему. Мадара посмотрел на Обито, кивнул: — Присоединяйся. Ты заслужил. Обито, всё ещё не веря своему счастью, взял стаканчик. Руки слегка дрожали, но он старался держать себя в руках. — За Мадару! — воскликнул Изуна, поднимая свой стакан. — За нового короля трассы! Все подняли стаканы. Звон пластика раздался в гараже, смешавшись с весёлым смехом. Шампанское оказалось лёгким, игристым, оно щекотало нос и согревало изнутри. Обито сделал маленький глоток, потом ещё один. Тепло разлилось по телу, а вместе с ним пришло ощущение невероятного, почти сказочного счастья. — Это… невероятно, — прошептал он, глядя на Мадару. — Я никогда не думал, что буду вот так… с вами. Мадара улыбнулся, по‑настоящему, без маски хладнокровия. — Теперь ты часть команды. И в Токио тоже будешь. — Конечно будет! — подхватил Изуна. — Мы устроим ему VIP‑пропуск. Пусть весь мир увидит, кто настоящий фанат Учихи! Шисуи рассмеялся: — Только без лишнего шума, пожалуйста. Нам ещё гонку выигрывать. — О, не волнуйся, — Изуна подмигнул. — Шум будет только на трибунах. А мы… — он поднял бутылку, — будем праздновать после финиша. В гараже стало тепло, шумно и по‑домашнему уютно. За стенами всё ещё гудели трибуны, мелькали огни камер, но здесь, среди этих стен, была своя вселенная, где победа делилась на всех, а радость была настоящей. И Обито, держа в руке стакан с шампанским, понял: это только начало.

***

В уютном баре, залитом тёплым светом неоновых огней, царила атмосфера безудержного веселья. Громкая музыка смешивалась с громким смехом, звоном бокалов и оживлёнными разговорами. Команда Мадары и Изуны собралась за длинным столом, уставленным закусками и напитками. Мадара, уже заметно захмелев, сидел рядом с Обито. Его рука непринуждённо лежала на плече парня, а речь стала чуть замедленной, но от этого не менее тёплой: — Знаешь, Обито… — Мадара слегка наклонился к нему, — ты… ты не просто болельщик. Ты… часть этого всего. Понимаешь? Обито, тоже под влиянием алкоголя, улыбался чуть невпопад, но слушал с огромным вниманием. Его глаза сияли. — Я… я даже не мечтал, что буду здесь, с вами, — пробормотал он, сжимая стакан с коктейлем. — Это как… как в сказке. Изуна, сидящий напротив, поднял бокал: — За то, чтобы все сказки становились реальностью! Все дружно засмеялись и чокнулись. Шисуи, несмотря на лёгкое опьянение, всё ещё пытался держать ситуацию под контролем, он следил, чтобы никто не перебрал, и время от времени поглядывал на Мадару. — Эй, чемпион, — окликнул его Шисуи, — не забывай, что через месяц Токио. Нам ещё готовиться. Мадара махнул рукой: — Токио… Токио будет. А сегодня, праздник. Он снова повернулся к Обито: — Ты поедешь в Токио, да? Я хочу, чтобы ты был там. Обито чуть не выронил стакан от волнения: — Конечно! Я… я всё сделаю, чтобы быть там. — Вот и отлично, — Мадара улыбнулся, на этот раз по‑настоящему, без привычной сдержанности. — Потому что без тебя… — он запнулся, но тут же продолжил, — без тебя будет не то. Вокруг них кипела жизнь: Изуна затеял спор с одним из механиков о том, какая трасса самая сложная; Шисуи пытался урезонить их, но сам не мог сдержать улыбки; кто‑то включил музыку погромче, и несколько человек уже начали танцевать. Обито смотрел на Мадару, на его расслабленное, почти мальчишеское выражение лица, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Это был момент, который он запомнит навсегда: не гонка, не победа, а вот это, простое человеческое общение, смех, чувство принадлежности. — Спасибо, — тихо сказал Обито, не зная, хватит ли слов, чтобы выразить всё, что он чувствует. Мадара понял без лишних слов. Он слегка сжал плечо Обито и произнёс: — Это тебе спасибо. За то, что ты есть. Музыка гремела, огни мерцали, а где‑то вдали уже маячила новая трасса, новый вызов. Но сейчас было только это мгновение, тёплое, пьянящее, настоящее. Номер отеля погружён в приглушённый свет ночников, тёплый, янтарный, размывающий грани реальности. Мадара, всё ещё под влиянием алкоголя, развалился в широком кресле, небрежно закинув ногу на ногу. Рядом на низком диване примостился Обито, слегка раскрасневшийся, с блестящими от восторга глазами. Мадара поднял бокал с остатками виски, словно обращаясь к невидимой аудитории: — Знаешь, Обито… — его речь была чуть растянутой, но в ней звучала непривычная откровенность, — ты… ты смотришь на меня так, будто я… не просто гонщик. Обито сглотнул, не зная, что ответить. Он просто кивнул, боясь разрушить этот редкий момент искренности. — А я… — Мадара сделал паузу, глядя в бокал, — я давно не встречал такого взгляда. Без подоплёки. Без «что я с этого получу». Просто… вера. Он резко поднял глаза на Обито: — Ты ведь правда веришь, что я выиграю в Токио? — Конечно! — выпалил Обито, не задумываясь. — Вы… ты, лучший. Я видел, как ты едешь. Это… это как искусство. Мадара усмехнулся, откинул голову назад: — Искусство, да? — он сделал глоток, поморщился. — А знаешь, что самое смешное? Все эти камеры, интервью, фанфары… это всё шум. Настоящий кайф, вот здесь. Когда ты просто… чувствуешь трассу. Как живое существо. Он поставил бокал, наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени: — Ты когда‑нибудь сидел за рулём болида? Обито покачал головой: — Нет… даже близко не был. — Зря. — Мадара подмигнул. — Это как полёт. Только ты и машина. Никаких границ. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в номер ввалился Изуна, с двумя бутылками минералки и пакетом снеков. — О, вы ещё тут! — он плюхнулся на диван между ними, разложил добычу. — Я подумал, вам надо проветриться. А то завтра будете как два зомби. Обито рассмеялся: — Я и так уже чувствую, что… немного не в себе. — Это нормально! — Изуна хлопнул его по плечу. — Первый раз всегда так. Зато запомнишь на всю жизнь. Мадара потянулся за минералкой, сделал большой глоток: — Слушай, Обито… — он вдруг стал серьёзнее, — в Токио будет тяжело. Не только гонка. Пресс-конференции, фанаты, давление. Но если ты поедешь… — он выдержал паузу, — я хочу, чтобы ты был рядом. Не как фанат. Как друг. Обито замер. Слова застряли в горле. Он лишь кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, не от алкоголя, а от чего‑то гораздо более настоящего. Изуна, заметив их взгляды, усмехнулся: — Ну вот, опять за своё. Ладно, давайте уже спать. А то завтра у нас… — он театрально зевнул, — «очень ответственный день». Мадара встал, потянулся. Изуна ушел в свой номер. Обито посмотрел на мужчину, который в ответ посмотрел на него, а затем отправился принять душ. Через некоторое время, Мадара вышел из душа и посмотрел на Обито. Парень посмотрел на мускулистое тело Мадары и невольно облизнулся. Обито не знал что с ним, но это было похоже на возбуждение. Может алкоголь как-то не так действует? — Подумал, Учиха младший. Но что произошло дальше, парень никак не ожидал. Мадара подошел к парню, повалил его на кровать и заглянул ему в глаза. Мужчина приблизился к лицу Обито, и нежно поцеловал. Тот раскраснелся, широко раскрыл глаза от удивления, но на поцелуй все же ответил, обнимая Мадару за шею. Во время поцелуя, Мадара просунул руку в штаны к парню, и начал вводить в него сразу два пальца. Парень громко застонал и прижался к горячему телу мужчины. Мадара начал сильнее растягивать Обито, чтобы обеспечить плавный переход. Учиха наблюдал, как Обито стонет от его пальцев. Мадаре нравилось слушать эти стоны. Мужчина нащупал простату и надавил на нее. Молодой человек широко раскрыл глаза, и сладко застонал от удовольствия. Учиха ухмыльнулся, и продолжил надавливать на это сладкое местечко. Обито было так хорошо, что он был готов кончить прямо сейчас. Но он сдержался. Мужчина больше не мог терпеть, и он уже хотел войти в него, поэтому убрал пальцы. Парень недовольно застонал и посмотрел на Мадару. Мадара взял свой пенис в руку и приставил его к анусу Обито, медленно входя в него. Когда головка была полностью введена, Обито издал громкий стон. — Расслабься. — сказал мужчина сверху. Мадара поцеловал его в щеку и вошел наполовину, заставив Обито выгнуться, и расцарапать спину мужчины. — Больно! Парень закричал во все горло, потому что он никогда не брал в себя такой большой член. Он вообще никогда не брал в себя член. Мадара вошел полностью и остановился. Мышцы сжались вокруг его члена, и мужчина застонал. «Узко, слишком узко, но это так приятно. Хоть и с мужчиной», — подумал Мадара. Парень прижался к нему всем телом и, наконец, смог расслабиться. Мужчина почувствовал, как мышцы вокруг его члена немного расслабились, и начал медленно двигаться. Обито застонал, обхватил ногами его таз, снова поцарапав мужчине спину и прижался всем телом. Мадара начал набирать темп, с каждым толчком двигаться все быстрее и быстрее, когда головка коснулась простаты, парень застонал как можно громче. Что заставило Мадару двигаться еще быстрее. Мужчина посмотрел на Обито и сказал: — Обито…что сейчас происходит, давай это останется пьяной оплошностью. — Обито посмотрел на Мадару, и медленно кивнул. — Хорошо…мфх… Но, на самом деле. Обито был влюблен в Мадару. Но, видимо все это придется оставить здесь. В Майами. В этом номере. Хотя, Обито не хотел этого забывать. Но придется. Мужчина решил сменить позу. Он резко перевернулся, и оказалось, что Обито уже сидит на нем. От такой позы парень сильно покраснел, но все равно положил руки на мощную грудь мужчины и начал двигать тазом, доставляя удовольствие и себе, и мужчине. Раз, это придется забыть, то пусть это хоть будет приятно вспоминать, тогда, когда Обито снова окажется в Майами, в этом самом номере, С каждым новым толчком, стоны Обито становились все громче, он вцепился в плечи мужчины, двигаясь намного быстрее. Мадара тоже наслаждался происходящим, он положил руки на ягодицы парня, двигая бедрами вверх и вниз в такт его движениям. Это заставило Обито застонать еще громче, и он выкрикнул имя Мадары. Но после того, как Мадара снова сменил позу, он вышел из парня, поставил его раком, вошел одним резким толчком на всю длинну, и начал двигаться очень быстро. Обито сжал простыню в руках, и начал двигать бедрами в ответ на настойчивые толчки Мадары. После еще нескольких толчков, парень издал громкий стон и кончил на простыню. Мадара продолжил свои движения, но в гораздо более быстром темпе, и после нескольких глубоких толчков, достиг оргазма и кончил внутрь парня. Парень издал удовлетворенный стон и рухнул на живот. Отстранившись и тяжело дыша, Мадара лег на кровать, пытаясь отдышаться. Собрав последние силы, Обито подтянулся к нему поближе. Он лег на плечо Мадары и заснул. Обито надолго запомнит этот секс. А может и не запомнит, потому что все это было под действием алкоголя. На трезвую голову, Обито возможно себя так и не вел, но кто знает, кто знает. Утро встретило их приглушённым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Обито приоткрыл глаза, и тут же замер, осознав, в какой близости от него лежит Мадара. Оба были голые, очевидно, что ночью что-то да и было. Обито осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Мадару. В голове, туман, обрывки вчерашних разговоров, смех, звон бокалов… но как они оказались в одной кровати, совершенно не помнилось. Он тихо сполз с постели, нащупал свои вещи. В этот момент Мадара зашевелился, приоткрыл глаза. На лице, ни удивления, ни смущения, лишь лёгкая растерянность. — Ты… — начал Обито, но запнулся. — Похоже, мы вчера перебрали, — Мадара сел, провёл рукой по волосам. — Ничего не помню. — Я тоже, — Обито нервно усмехнулся. — Но… всё в порядке? Мадара кивнул: — В полном. Пойдём, Шисуи наверняка уже ждёт. Они быстро переоделись, стараясь не заострять внимание на неловкости момента. В коридоре, свежий воздух, дневной свет, и будто бы сама атмосфера смыла остатки ночного замешательства. По пути к номеру Шисуи Обито вдруг остановился: — Слушай… у меня в Токио есть друг. Я хотел бы до гонки пожить у него. Мадара обернулся, слегка приподняв бровь: — Друг? — Да. Мы давно не виделись, но он обещал помочь с жильём. — Обито замялся. — Я не хочу быть обузой. И… мне нужно немного собраться с мыслями. Мадара молча смотрел на него несколько секунд, затем кивнул: — Понимаю. Это правильно. В его голосе не было обиды, только спокойное принятие. — Но ты ведь будешь на гонке? — добавил он. — Конечно! — Обито улыбнулся. — Я ни за что её пропущу. Шисуи, встретив их у дверей своего номера, окинул обоих внимательным взглядом: — Ну что, герои ночи? Готовы к новому дню? Мадара хмыкнул: — Более‑менее. Обито решил пожить у друга в Токио, — пояснил Мадара. Шисуи кивнул: — Разумное решение. Так будет проще всем. Но не пропадай, ладно? Мы должны быть на связи. — Обещаю, — сказал Обито. Через час он уже сидел в поезде, направлявшемся в Токио. За окном мелькали пейзажи, а в голове, смутные воспоминания о вчерашнем вечере. Что‑то важное произошло между ним и Мадарой, но что именно, пока оставалось загадкой. Обито достал из кармана телефон, написал другу: «Я в пути. Скоро увидимся». Экран погас, а в душе осталось странное, но тёплое ощущение: впереди, новый город, новая гонка, и, возможно, новый этап в жизни.