Другой мир.

I'm fucked up

«Я облажалась»

I'm black and blue,

«Я покрыта синяками»

I'm built for it,

«Я создана для этого»

I'll be abused

«Со мной будут жёстко обращаться,»

I got secrets

«У меня есть тайны»

That nobody nobody nobody knows!

«О которых никто не знает!»

«Gansta—Kehlani»

***

Санаторий Гленвилл. Западная Вирджиния. 1984 год.

Отец решился отвести и показать свою работу, где он частенько пропадает и не появляется дома. Мама была против того, чтобы я , маленький ребёнок, знакомилась с его работой. По рассказом папы, это была больница, где он лечил людей которым было очень-очень плохо. В этот день, 30 ноября 1984 года, мы поехали на его работу. К отцу должна была приехать мисс МакГвайд, доктор которая недавно попала к папе на работу. И сегодня она впервые, как и я, увидет больницу и её пациентов. Папа проведёт для неё консультанцию, покажет ей кабинет, где мисс МакГвайд сможет работать, столовую, санузел и, повторюсь, пациаентов. Собрав небольшой рюкзак, где лежала бутылка воды, пару любимых книг и маленький плюшевый медвежонок, я спустилсь к папе. Он ждал меня на улице, сидя уже в машине. На улице была великолепная погода, небольшой слой снега застелил своим одеяниям деревья, траву и кусты. Всё было словно в сказке, снег, падающий небольшими хлопьями на землю. Небольшой, морозный ветерок дул, выбивая пару прядок волос с моего капюшона. Я села в тёмно-синиюю Шевроле Камаро. — Я готова, можем ехать,— сказала я, пристегнув ремень для безопастности. Папа смотрел на меня через зеркало заднего вида. — Ничего не забыла?— я помохала головой, и получив мой ответ, папа завёл машину. Мы отправились в путь. Путь был долгий, за это время папа рассказывал мне о его работе. — Ничего не трогай и не нажимай. Ты поняла меня, Элис?— я кивнула.— Ничего не давай пациентам, они очень умны и могут предметы использовать против нас. «Против нас?» — Но, папа, зачем им это делать? Разве они не понимают, что им хотят помочь?— мои брови были нахмурены, что придавало лицу серьёзности. — Элис, детка, это не просто люди,— машина заезжала в густой и зимний лес,— Это каннибалы, они едят людей и ведут охоту за нами. А ещё эти люди больны. Я была ошарашена сказаным папой. «Такие вообще существуют? Я читала о таком только книгах.» Машина подъехала к очень большому зданию, в котором горел свет. Папа вышел из машины, я вышла следом. Мои глаза рассматривали здание, для больницы оно было огромным, неужели там столько каннибалов? Мы зашли в здание, яркий и холодный свет ударил по глазам. Внутри сильно пахло лекарствами и плохо приготовленой кашей. Я слышала голоса докторов, все они разговаривали монотонно. Мы пошли врех по лестнице, мимо проходящие врачи здоровались с моим папой, и кидали беглые взгляды на меня. Пройдя чуть дальше, передо мной стояла дверь, на которой было написано «Dr. Райан Харрис», а ниже- «Главврач». Папа открыл дверь ключем, откуда взял у охранника, и прошёл внутрь. Я за ним. В кабинете было уютно. В центре стоял большой деревянный стол, из тёмного дуба. Слева был расположен шкаф с книгами, а напротив шкафа был небольшой диван, рядом с которым стоял журнальный столик. Я села за стол папы, представляя себя главнокомандующим. На столе я заметила бумаги, на которых были картинки с уродливами лицами. Я ужаснулась. — А это кто?— невольно спросила я, разглядывая карточки с людьми. Папа, уже переодевший в белый халат, подошёл к столу. — Это те, о ком я тебе говорил. Каннибалы.— папа поправил воротник своего халата и предложил мне сесть на диван, а сам сел за свой стол и стал заниматься бумагами. Я сидела и думала о этих каннибалах. Было очень много вопросов которые я хотела бы задать папе, но посмотрев на то как он погрузился в своё дело, поняла, что все вопросы на потом. Через время нашу тишину прервал скромный и тихий стук в дверь. После разрешения войти, в проёме показалась очень милая женщина, среднего роста. У неё были рыжие волосы, которые были завязаны в низкий хвост. Ресницы были накрашены плотным слоем туши, а губы телесного оттенка были увлажнены блестком. Тонкая, осиная фигура была одета в точно такой же белый халат, с золотым бейджиком на груди «Dr. МакГвайд» — Здравствуйте, мистер Харрис!— она улыбнулась, обнажив зубы. — Здравствуйте, мисс МакГвайд! Проходите.— уголки губ отца потянулись верх, он вежливо пожал руку своей коллеги. Доктор заметила моё присутствие. — Это ваша дочь?— отец кивнул.— Какая лапочка. Я Анн.— Женщина протянула мне худую руку. — Элис.— я протянула руку ей в ответ, её рука была тёплой и мягкой. Главврач и доктор начали вести беседу по работе. Папа задавал доктору Анн самые разные вопросы связанные с работой. Ответы были развёрнутые и чётко поставлены. После десяти минутного диалога, папа встал со стола. — Пойдёмте я покажу вам кабинет и больницу. Элис, пойдём.— я встала и последовала за отцом и доктором Анн. Взрослые шли впереди, папа шёл размахивая руками, а Анн шла рядом внимательно слушая своего босса и иногда задавая вопросы. Я шла позади, рассматривая пространство вокруг, мимо проходящие врачи вежливо мне улыбались, словно были рады гостье. Мы просматривали отделения «А» и «В». После долгой экскурсии, мы подошли к массивной железной двери, она находилась на минус первом этаже в самом конце коридора. Тут было тускло, не так светло как на этажах выше. — У нас сто восемьдесят два пациента, большинство который в следствии инцеста и родовых травм.— говорил папа, серьёзно смотря на доктор МакГвайд.— К «отделение С» особое внимание. Эти пациенты представляют огромную угорзу для нас или для себя.— папа перевёл взгляд на меня.— Элис, будь рядом! Он постучал в железную дверь, стук по железу распрастронился по всему коридору. Послышался мерзкий писк и дверь открылась. Мы вошли, внутри сидел один из охранников, который открыл нам и вторую дверь. Когда мы зашли к пациентам, я думала увидеть милые комнатки с просторными кроватками, но то, что я увидела, повергло меня в шок. Внутри были камеры с решётками. Будто заложники в тюрьме. Я уже не слышала, что говорил папа и говорил ли он вообще, но мои глаза смотрели на тех кто сидел за этими решётками. Люди из картинок выглядили болезнено. Лица были слегка кривыми, взгляд, словно у диких зверей, был направлен на нас. Я особо не старалась смотреть на них, от одного их взгляда у меня появлялись мурашки и чувтсво будто они вот-вот нападут. Раздаётся громкий крик женщины, я обернулась. Её схатили за волосы и шотали из стороны в сторону. Папа не стоял на месте, подошёл к решётке и оттянул бедную доктор Анн. — Всё нормально? — Да-да, всё в порядке.— она улыбнулась как ни в чём не бывало. Поправив свой хвост, они направились дальше. Боковым зрением я заметила уж сильно счастливого мужчину за решёткой, в его руке блестнула невидимка, снятая с волос доктора Анн. — Пап! У него что-то в руке,— папа остановился и посмотрел сначала на меня, а потом на пациента за решёткой. Он подошёл к нему. Пациент поднял руки, убеждая доктора, что ничего нет. — Элис, не отвлекай меня от работы,— серьёзно проговорил папа, устало выдыхая. — Но, я видела, присмотрись!— папа даже не взглянуд на мужчину и взяв меня за руку, направился дальше по коридору в «отделение С». В последний раз я посмотрела на пациента, он смеялся надо мной и показывал на меня пальцем. Когда мы пошли дальше, то остановились у последней камеры, с тремя мальчиками-подростками. Один из них, без одного глаза, резко подошёл к решётке, доктор Анн вскрикнула. — Это братья Хиллигер. Их нашла мисис Хиллигер в лесу, рядом с обглотанными остатками их родителей. — папа указал на парней, а после добавил: —Эти мерзавцы очень умны и опасны. Я, будто загипнотизирована, смотрела на них, и они смотрели то на меня, то на папу с мисс МакГвайд, с подозрением и интересом. — Но они ещё дети,— проговорила доктор Анн.— И опасны..? — Я вас уверяю, мисс МакГвайд. Младший— тот, что сосёт руку..... Парнишка с белыми волосами, сосущий свою руку с тремя пальцами, был одет в майку серого цвета, которая при этом была сильно запачкана чем-то. На худом теле она висела на нём так же как и штаны в мелкую полоску, что давали пациентом. Они были не менее запачканы. Сам Трёхпалый тоже был грязным. Волосы, которые были на моё удивление очень-очень белыми и сильно запутаными, но от пыли они казались сероватыми. Кожа Трёхпалого была болезнено-светлого цвета, и местами грязной. Парень, сидя на кровати и продолжая посасывать свою руку, неотрываясь разглядывал меня. Из того, что рассказывал папа, я поняла, что Трёхпалый отгрыз свои два пальца и съел их. Мне не было противно, наоборот, стало интересно узнать их историю происхождения. Смотря на них, я бы никогда не поверила, что эти, самые опасные из всех тут пациентов. Все троя выглядили пугливо и....мило. В глазах у них была детская наивность. — Средний— тот, что без одного глаза,— папа продолжал рассказывать о братьях.—Он вилкой выколол себе его и съел на глазах сестры. Средний брат, Одноглазый, стоял в центре комнаты, чуть закрыть Трёхпалого, он стоял в футболке и в штанах в клетку. Его одежда была такая же грязная и пыльная. Тёмные грязные волосы были взлохмочены. Руки были бледными и худыми. Ладонь была широкой, а пальцы длинными. Его взгляд метался по лицам. То на папу, то на доктора Анн, то на меня. — А Старший?— спросила доктор и посмотрела на качающего парня, который был выше младшего и среднего брата. Он сидел в белом комбинезоне, на лице его была маска, закрывающая рот. Сам он даже не смотрел на нас с того момента когда мы подошли. Он продолжал качаться, изредка что-то бубня, но из-за маски было плохо слышно. Бледными м длинными руками он обнимал себя. — У него острые зубы, он точил их об стену. Он покусал санитаров, и нам пришлось одеть на него маску.— произнёс папа. — Точил? Но как он терпер боль?— спросила доктор МакГвайд. — А вот это уже интересно. Они не чувствуют боли, у них врождённая анальгезия или врождённая нечувствительность к боли.— пояснил главврач. Мои глаза ещё раз пробежались по братьям Хиллигер, младший и средний подошли к старшему, и тихо мычали будто разговаривали. Наблюдать было странно, они будто сговаривались или спрашивали что-то у старшего. «Зачем они едят себя? Зачем пилят зубы? Интересно, они осознают что делают?» Я не верила, что они это делали специально, и то что маму свою съели и остальных..Они просто были голодными, они хотели есть, но еды не было. Они вынуждены были есть своё тело! Я повернулась к взрослым, но их не было. Ни папы, ни доктора Анн, только я и пациенты за решётками. — Неужели про меня забыли?— я прошептала себе под нос, от страха у меня появлялись слёзы, тихо всхлипывая и крепко держа лямки рюкзака. Вдруг рядом раздаётся шум, я вскрикиваю и поворачиваюсь на него. Рядом с решёткой, сильно близко, оказывается старший. Его глаза, тёмно-карие , смотрят на меня. Взгляд был угрюмым, он рассматривал меня. Из-за его взгляда мне хотелось провалиться сквозь землю. Я, также как и он, смотрела в глаза, неотрываясь, погружаясь в эту глубину. «Он мне ничего не сделает, он за решёткой.» Я себя успокаивала, как могла. Пилозубый посмотрел на рюкзак в моих руках, и снова посмотрел на меня будто спрашивая «что там?». Я сглотнула и растегнула линию на рюкзаке, старший брат внимательно следил за моими движениями. — Видишь, тут ничего нет. Только вода, книги и моя игрушка,— оправдываюсь и смотрю на реакцию старшего. Его лицо не поменялось, но к решётке ещё подошли двое, и с интересом в глазах заглядывали в мой рюкзак.— Вы хотите пить? Я беру бутылку воды и протягиваю её к Хиллигерам. «Надеюсь, папа не будет ругаться если я дам им воды. Он говорил, что нельзя им ничего давать. И, это просто бутылка, как они её могут применить против меня или себя.» Младший тянет руку за бутылкой и за мгновение бутылка из рук у меня пропадает. Трёхпалый резко её выхватывает и открывает, прежде чем отпить он принюхивается, затем медленно его губы касаются горлышка и смакиваются водой. Старший и средний смотрят на то, как Трёхпалый пьёт воду и на своём языке спрашивают его. На их мычание и рыки, он кивает и передаёт бутылку братьям. Пока братья делят воду, я достаю мишку и протягиваю её Трёхпалому. — Смотри, это мишка. Думаю, мы больше не увидемся, поэтому держи от меня подарочек,— он смотрит на медвежонка, крутя его в своих руках. В голове крутились вопросы. «Как же я хочу к маме и папе.» «Вспомнит ли обо мне папа?» «Почему я просто не подойду и не постучусь в дверь? Охранник же по-любому сидит в той комнате и видит меня.» Я подошла к стене и села на пол, опёршись спиной об неё, ноги я согнула в колени, ближе у подбородку. Я не смотрела на троих парней, но чувствовала взгляды на себе, тихое рычание и смех послышался с клетки Хиллигер. Мои глаза закрываются и я погружаюсь в дремоту. Я проснулась от того, что меня кто-то трогает за голову, и надо мной кто-то рычит и смеётся. Я открываю глаза и вижу перед собой ноги, и знакомы штаны. Осознание резко поступило, и я поднимаю голову так резко, что сзади шеи слышится хруст. Передо мной стояли пациенты, а именно братья Хиллигер. Трёхпалый, Одногдазый и Пилозубый. Все смотрели на меня. Я уже мысленно прощалась со всеми родственниками, кого вспоминала. «Боже, меня они убьют, так? Как говорил папа, каннибалы, едят людей» Одноглазый сел на корточки, наши лица оказались на одном, плюс минус, уровне. Он рукой провёл мне по щеке и посмотрел на брата. Пилозубый ему кивнул, явно на что-то давая разрешение. В одну секунду он встаёт, и я чувствую резкую боль в области вискóв, а после смех и вот, я уже безсознания падаю к их ногам.