Джеронимо Стилтон — кровь Сицилии

**16 апреля 2019 года. Нью-Маус-Сити.** Весенний вечер опустился на город, зажигая огни рекламных вывесок и уличных фонарей. Нью-Маус-Сити в это время преображался: суета рабочего дня сменялась предвкушением ночных развлечений. Луиджи Койн, одетый в свою неизменную кепку и коричневое пальто, стоял у входа в центральный парк, поглядывая на часы. Его сердце работало быстрее, чем мотор той самой Ferrari, которую он видел в гараже. — Ну здравствуй, красавчик! — раздался за спиной бархатный, чуть насмешливый голос. Луиджи обернулся. Талия Визг выглядела ослепительно: её рыжие волосы каскадом спадали на плечи, а в глазах плясали искры. Она больше не была той недосягаемой дивой со сцены — сейчас она была просто прекрасной спутницей. — Здравствуй, Талия, — Луиджи едва заметно поклонился, стараясь скрыть волнение. — Может, прогуляемся? 😉 — предложила она, грациозно подхватив его под лапу. — Конечно, милая, — улыбнулся Луиджи, и они медленно пошли по аллее. 😊 Они шли мимо цветущих вишен, и Луиджи не мог перестать любоваться ею. Вечерний свет выгодно подчеркивал её черты, делая её образ почти нереальным. — А у тебя, кстати, очень красивые волосы, — наконец решился он на комплимент. — Я еще вчера это заметил, когда ты садилась в лимузин. Талия кокетливо поправила прядь и подмигнула ему: — Это такое правило — быть красивой. В моём деле по-другому нельзя. Публика любит глазами не меньше, чем ушами. Луиджи задумчиво кивнул, поправляя очки. — Ну, я думаю, что всегда важно быть красивым, чистым... И дело не только в сцене. Это вопрос достоинства. На моей родине говорят, что одежда — это броня мыши. Они вышли из парка на оживленный проспект, собираясь зайти в небольшое кафе, но внезапно идиллия была нарушена визгом шин и воем сирен. Несколько полицейских машин заблокировали дорогу черному фургону. — Стоять! Полиция Нью-Маус-Сити! — раздался властный окрик. Луиджи и Талия остановились, наблюдая за сценой из толпы. Полицейские окружили высокого, нервного мыша в дорогом, но помятом костюме. — Уорнер Карузо? — обратился к нему офицер. Уорнер вздрогнул, его усики мелко задрожали от страха. — Да... что нужно? В чем дело? — Вы арестованы за незаконную передачу государственных документов, а именно — той самой лицензии, — сухо объявил полицейский, защелкивая наручники на его лапах. Толпа зашушукалась. Как оказалось, Уорнера сдал один из его собственных бухгалтеров. Полиция провела филигранную работу: они вычислили его по описанию, нашли его сына и, надавив на родительские чувства, уговорили мальчика рассказать, где скрывается отец. Однако главная тайна осталась нераскрытой — на кого именно работал Карузо и кто был конечным заказчиком похищения, он отвечать наотрез отказался, лишь плотно сжав губы. Луиджи почувствовал, как холодная волна пробежала по его спине. Он стоял всего в нескольких метрах от места ареста, чувствуя в кармане пачку денег, полученную от Дона Терази за ту самую лицензию. Он знал правду: он знал, как они перегрызали провода, как уходили от Макса, и как бумаги оказались фальшивкой. Но сейчас он должен был играть роль обычного прохожего. — О боже, — прошептала Талия, прижимаясь к его плечу. — Опять эти криминальные разборки. Говорят, это связано с тем ночным ограблением в нотариусе. Ужасно, правда? Луиджи заставил себя сохранять каменное лицо. Его взгляд стал жестким, как сталь автомата Spectre M4, спрятанного в убежище. — Да... ужасно, — глухо отозвался он, стараясь не смотреть в сторону полиции. — В этом городе всегда кто-то что-то делит. Он крепче сжал лапу Талии, уводя её подальше от сирен. В его голове пульсировала мысль: полиция уже близко, они ищут исполнителей. Если Уорнер заговорит или если бухгалтер вспомнит «итальянскую наружность»... Но сейчас, глядя на Талию, Луиджи понимал: он сделает всё, чтобы эти тени никогда не коснулись её. Даже если для этого придется заставить замолчать всех свидетелей. Они скрылись в переулке, оставив позади шум ареста. Ночь только начиналась, и Луиджи Койн знал, что теперь ему придется быть вдвое осторожнее.