Близкие и близкое

— Молодому хозяину надо отправляться спать. Молодой хозяин себя не бережёт, — проскрипел голос Кикимера у входной двери в тренировочный зал. — Молодой… удар… хозяин… удар… сам знает, — апперкот. И враг в лице боксёрской груши повержен. Гарри остановился, смахнул пот со лба. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным и громким после тренировки. — Лучше принеси хозяину воды, — не успел он договорить фразу, как Кикимер уже поднёс ему кувшин с ледяной водой. Гарри знал, что лучше пить воду комнатной температуры, но, когда тренируешься в два часа ночи, а вставать тебе в пять утра — к чёрту правила. Не огневиски — и на том спасибо. — Кикимер настаивает, чтобы хозяин шёл в постель, — забрав кувшин, продолжил скрипеть домовик. — Слушай, тебе не надоело? У нас есть традиция, ты же любишь традиции, Кикимер, — весело хлопнув его по плечу, сказал Гарри. — Когда я свалюсь от усталости, ты перенесёшь меня в душ, а потом в постель. Весело же! — закончив разговор, он стал отжиматься на кулаках. Кикимер ещё что-то ворчал ему над ухом, но Поттер растворился в упражнении. Боль в мышцах, движение крови в теле, счёт повторений — всё это помогало не думать, не позволять себе остановиться хоть на секунду. Ещё один удар. Ещё одно повторение. Если он остановится, тогда… ну, просто будет плохо. Закончив упражнения на пресс, Гарри посмотрел на простые магловские часы, висящие над входом. Отлично: спать осталось два часа. Значит, завтра его срубит раньше, чем сегодня — а это уже победа. — Кикимер, я готов. Отправляемся в душ.

***

Ноябрьское утро встретило Рона моросящим дождём и пронизывающим холодным ветром. А ему бы хотелось, чтобы оно встретило его на Мальдивах — там и дождь, был бы приятнее. Вздохнув, Рон натянул капюшон плаща, пытаясь спрятаться от очередного порыва ветра, и огляделся в поисках Гарри. О, нашёлся. Стоит у входа без куртки и смолит, как последний идиот. Ебанутый на голову: видно, что «Авада» не только шрам оставила, но и голову нормально так задела. — Ты давно не болел? — вместо приветствия спросил Рон, протягивая Гарри куртку, захваченную именно для таких случаев. В первый раз, что ли. — Я знал, что ты меня согреешь, — игриво посмотрел на него Гарри, поднимая брови. Но куртку всё же надел. — Чёт я погорячился... Но спасибо, дружище. Ты, как всегда, меня спас. — Затянувшись в последний раз, он бросил окурок в мусорку. — Ну что, за пончиками? — просиял Гарри. Рон нехотя улыбнулся и кивнул: — Dunkin’ Donuts, жди нас. Мы идём. Именно за это он любил понедельники. Их ритуал с посещением Dunkin’ Donuts, покупкой пончиков и горячего кофе начался ещё в академии, когда, изрядно накурившись, они до смерти захотели есть, а всё, что предлагал Кикимер не выглядело съедобным. После долгого фокусирования взгляда на меню доставки Гарри внезапно воскликнул: — Я понял, что нам нужно! Мы же теперь с тобой в академии, а авроры — те же полицейские. А находясь в «Полицейской академии», кто мы такие, чтобы пойти против стереотипа и не насладиться Dunkin’ Donuts? Смекаешь? Рон не смекал, но кивнул: — Я смекаю. Хотя ничего не понял. Я не понял даже, что значит «смекаю». Порвало их тогда знатно. Смеялись так, что на глазах выступили слёзы. В итоге Кикимер нашёл для них мороженое и пачку чипсов, и, наевшись, парни уснули. На следующее утро был понедельник, и идти на учёбу оказалось максимально тяжело. Пытаясь собрать мысли в кучу, Рон вспоминал отрывками вчерашний день и в итоге спросил у Гарри: — Так что ты вчера говорил про пончики? Я бы их сейчас помакал в кофе. Гарри, не говоря ни слова, схватил его за руку и трансгрессировал в переулок рядом с Dunkin’ Donuts. И тогда Рон соприкоснулся с прекрасным. После этого они посмотрели всю «Полицейскую академию», и теперь Рон видел сакральный смысл в том, чтобы есть пончики каждый понедельник — как и полагается представителям закона. Понедельники стали приятнее благодаря Dunkin’ Donuts.   Обжигающий кофе и жареный во фритюре пончик окончательно примирили Рона с тем, что он не на Мальдивах. А его друг — долбанутый на всю голову. Но это ничего, для этого есть он — Рон всегда прикроет. — Так что, сегодня выпускаем Крофта? — сахар поступил в кровь и запустил мыслительные процессы, Рон был готов работать. — А? — многозначительно спросил Гарри. — Крофт. Управляющий. — А! Ну, выходит, что так. — Зайдём к Стоуну сначала? Не хочу потом огребать, если выяснится, что главный злодей в нашей истории — это Управляющий. Гарри кивнул и, дожевав пончик, заметил: — Знаешь, после услышанного в Мунго, я на девяносто девять процентов уверен, что это не он. Силёнок у Крофта бы точно не хватило. — Гарри задумчиво посмотрел на то, как фонари отражаются в мокром асфальте, и почему-то ощутил неприятную тревогу. — А один процент? Погрешность Квирелла? — Погрешность Квирелла, — подтвердил Гарри. Так они между собой называли эффект, когда человек, которого ты ну совсем никак не подозреваешь, оказывается главным злодеем. Ну, как Квирелл. — Окей, погнали тогда, — Рон махнул головой в сторону двери. — Нам, как обычно, Мэри. Получив коробку пончиков и бесплатный яблочный пай (специально для Рона), они выдвинулись к Министерству. — Я тебе говорю, возьми у неё номер телефона, — подначивал Гарри. — Да я всё никак не могу в нём разобраться, понимаешь, мои пальцы для этого не созданы. Я нажимаю несколько букв одновременно, и получается белиберда. Как тогда, когда... Рон всё болтал про то, как сложно ему даётся смартфон, но Гарри его уже не слушал. Он, как ищейка, принюхался к воздуху — напряжение висело в самой атмосфере, как перед грозой.  Тряхнув головой, словно скидывая наваждение, Гарри поспешил за другом в кабинет Стоуна.

***

В Министерстве пахло понедельником: смесью магловского дезинфицирующего средства, затхлых пергаментов, кофе и сигарет. Стоун сидел за столом, копаясь в объёмной папке. Увидев их, он приподнял бровь, а затем сурово посмотрел поверх очков. — Аврор Поттер, Аврор Уизли, вас-то мне и надо. Я получил ваш отчёт, а также заключение, направленное Сметвиком. Вы уже выпустили подозреваемого? Гарри и Рон переглянулись. — Никак нет, сэр, — Стоун только раскрыл рот, чтобы устроить выволочку, как Гарри поспешно добавил: — Мы решили сперва посоветоваться с вами. Дело непростое, а мы первогодки. До вашего опыта нам далеко. — Оставить. Слишком очевидная лесть! — суровость из тона Стоуна никуда не делась, но взгляд стал чуть теплее (насколько это вообще возможно у сорокалетнего военного). — Доложить план! Гарри растерялся: план был прост — спросить, что делать, как сделать и, собственно, сделать. На выручку поспешил Рон. — Разрешите, сэр, я доложу, — получив кивок, он продолжил: — Мы его освободим, но на всякий случай поставим слежку. Если он… Договорить Рон не успел: в комнате появился серебристый енот, и голосом Маккензи произнёс: — Подозреваемому 53610 стало плохо. Сильный кашель, головокружение. Дежурный целитель не смог установить причину. Требуются дополнительные указания. — Это ваш. Разрешаю приступить к исполнению плана, — отрезал Стоун и, показав видом, что разговор окончен, вернулся к бумагам. Рон и Гарри кивнули и поспешили в камеру временного содержания. — Наверное, надо было уточнить, что ключевым пунктом в моём плане было то, что заключённый жив, — сказал Рон, запыхавшись от бега. — Ага, — хмуро ответил Гарри, ускоряя бег. Когда они добрались до камеры, их встретил дежурный целитель. Крофт сидел на койке, бледный, с прерывистым дыханием; при каждом выдохе доносились хрипы. — Что с ним? — спросил Гарри, заходя внутрь. — Это странно, — начал целитель, проводя палочкой над телом. — Состояние резко ухудшилось. Вчера жаловался на лёгкое недомогание, получил бодроперцовое зелье. Сейчас — кашель, слабость, жар… Но общая диагностика показывает, будто он совершенно здоров. Хотя очевидно, что болен. Ничего не понимаю. — Надо в Мунго. Здесь мы ничего не сможем сделать, — твёрдо сказал Гарри и повернулся к Маккензи. — У тебя есть портключ? — Да, — тот вытащил из кармана небольшой кусок старой верёвки. Гарри посмотрел на Крофта. Тот открыл глаза и с трудом прошептал: — Помогите… мне дышать. — Поможем, дружище. Только не откинься в процессе транспортировки, — пробормотал Рон. Через мгновение портключ активировался, унося их всех в Мунго.