Близкие и близкое

Горький кофе со вкусом тоски. Так начиналось утро колдомедика-интерна Драко Малфоя. Он бежал по коридору, левитируя стакан с дерьмовым кофе, параллельно пытаясь натянуть на себя белый халат. Вдруг, резко остановившись и скривив лицо, Малфой достал длинный кудрявый волос изо рта. Великолепно! Поправка: кофе со вкусом тоски и волос Грейнджер — которая, к слову, уже стучала в кабинет главного целителя Гиппократа Сметвика. Призвав на помощь остатки всех своих сил и сделав героический рывок, Малфой успел оказаться перед кабинетом ровно в тот момент, когда целитель открыл дверь. — А, Малфой, Грейнджер! Как всегда, самые первые. У кого-то из вас есть все шансы получить дополнительный выходной в этом месяце. Стопроцентное посещение, ещё и без опозданий — всем бы так! Грейнджер зло зыркнула в сторону Драко, в ответ он послал ей самую широкую из своих улыбок. Малфой знал, что Грейнджер очень нужен был этот выходной для «ему-так-похуй-каких» дел. Драко же просто наслаждался их вечным соревнованием. Начавшееся на первых курсах Хогвартса соперничество продолжилось в колдоуниверситете и плавно перетекло в их рабочие будни. Хотя от возможности отдохнуть на двадцать четыре часа больше, чем обычно, Драко всё же не отказался бы: поспать до обеда, прерваться на еду и опять уснуть. Эх, до чего же примитивными стали его желания после того, как он стал колдо-интерном. — Так, ну, раз все наконец подошли, предлагаю начать обход, — сказал Сметвик. За время их переглядываний неспешно подтянулись остальные интерны. Большинство, в отличие от Малфоя и Грейнджер, предпочитало провести несколько дополнительных минут в тёплой постели и спокойно попить кофе перед началом обхода. Тихие интерновские радости, которые позволяли не сойти с ума в этом бешеном ритме. — Всем добрейшего утречка! — с улыбкой пробасил Сметвик, вваливаясь в палату. Он всегда начинал обход именно с неё — здесь лежали пациенты, готовые к выписке. Гиппократ был уверен, что позитивные эмоции — лучшее начало дня. Даже лучше, чем кофе. Так что за всю карьеру он ни разу не нарушил последовательность утреннего обхода. Немаловажно и то, что пациенты не выносили промедлений в выписке: стоило задержаться на пару минут — и тебя сожрут заживо. И это не фигура речи. Гаитянский вуду-колдун однажды действительно попытался откусить от Сметвика кусок. Ведьма с ближайшей койки солнечно улыбнулась в ответ на приветствие и с нетерпением вскочила с кровати. Рассчитывая выписаться через день после поступления, пациентка оказалась не готова к тому, что задержится здесь на целую неделю, и теперь с трепетом ожидала, что скажут врачи сегодня. Она уже не превращалась в лягушку и даже почти перестала квакать, осталась нездоровая тяга к мухам и запаху болота — но об этом она предусмотрительно решила умолчать. — Мистер Малфой, расскажите нам историю болезни миссис Броудвик и какие у нас прогнозы. — Миссис Броудвик поступила к нам неделю назад с частыми приступами неконтролируемой самотрансфигурации в жабу. Приступы длились по три минуты и происходили каждый час. В моменты, когда миссис Броудвик оставалась человеком, сохранялся болотно-зелёный цвет лица, бородавки и кваканье вместо речи. Для купирования приступов использовались заклятия из группы КВА-125. Реакция на лечение положительная: эпизоды стали короче и реже. Дополнительно применялись зелья «Перисус» и «Фавилус». Сегодня седьмой день пребывания в больнице, и миссис Броудвик вполне способна формулировать мысли без кваканья, а приступы прекратились. — Это чудо какое-то! Мистер Малфой, вы мой герой! Пожалуйста, примите мою благодарность и тыквенные пирожки — их готовила моя дочь с внучкой специально для вас! Вы были таким чутким целителем. — Благодарю, и после обхода обязательно к вам зайду за пирожками, — улыбнулся ей Драко. Он действительно успел привязаться к пациентке, ему даже несколько раз сделали выговор. Ну, как выговор — Грейнджер ворчала, что нельзя заводить с пациентами фамильярные отношения. Вообще, довольно забавно получилось: Грейнджер вела себя с пациентами сухо, разговаривала только по делу, а лечение проводила строго по протоколу. Драко же, напротив, был её полной противоположностью. Он болтал с пациентами на разные темы, мог зайти проведать вне обхода и до последнего пытался помочь, даже если это шло вразрез с правилами. За это он несколько раз получал отстранение от ведения пациента — «за чрезмерное эмоциональное вовлечение», как сухо формулировало начальство. Малфой каждый раз морщился, слыша эту фразу, словно речь шла о чём-то постыдном, а не о попытке спасти жизнь. — Замечательно. Миссис Броудвик, можете смело выписываться и больше не употребляйте настойки, если у них закончился срок годности! — подмигнув смущённой миссис Броудвик, сказал Сметвик. Отправив патронуса колдосестре с просьбой принять пациентку на выписку, он перешёл к следующей койке. — Мисс Грейнджер, теперь ваша очередь, расскажите про пациента. — Мистер Рудольф Фурлик поступил с многочисленными ожогами двадцать четвёртой степени, оставленными экспериментальным зельем. При попытке лопнуть волдыри из них вырастали агрессивные щупальца длиной в шестнадцать сантиметров. Было выбрано лечение по протоколу «Феникс» — после двух дней все ожоги прошли, а щупальца отвалились. Также было вынесено устное предупреждение с просьбой не экспериментировать в домашних условиях, — отчеканила Гермиона. — Устное предупреждение? — седовласый колдун аж захлебнулся от возмущения. — Предупреждение? Простите, милочка, но это не просто предупреждение. Вы мне два часа читали лекцию о том, как я безответственно поступил! Вы сделали презентацию! С вопросами после! Вы лишили меня пудинга, когда я не смог ответить на последний вопрос! Ну уж нет, милочка, это не просто предупреждение. Мне кажется, это уже можно посчитать за отбытое наказание. — Моя работа заключается не только в том, чтобы вас вылечить, но и предотвратить возможное повторное поступление к нам, — говорила Гермиона сухо, глядя куда-то поверх головы пациента. — Она вам не милочка! — рявкнул Гиппократ. — Всё верно сделали, мисс Грейнджер! А вы, Фурлик, скажите спасибо, что мы не вызвали авроров. Мистер Фурлик побледнел, весь сжался и принялся благодарить Гермиону, протягивая ей явно надкушенный пирожок со словами: — Это, конечно, не моя дочка делала, а местный кафетерий, но он тоже очень вкусный… Усмехнувшись, Сметвик повторил предыдущую процедуру с вызовом патронуса, и интерны двинулись дальше. За час они обошли почти всех, оставалась только палата с новоприбывшими. Остановившись около неё, Сметвик повернулся к интернам. — То, что мы сейчас с вами увидим, не должно выйти за пределы больницы. Я знаю-знаю, вы все давали непреложный обет, — подняв ладонь, остановил он поток недовольных возгласов, — но мы прекрасно с вами понимаем, что при большом желании его можно обойти. Так что я по-человечески прошу вас сохранить конфиденциальность. Стоит ли говорить, что интерны буквально ворвались в палату, ожидая увидеть все самые страшные уродства и ужасы любых болезней. Но в палате всё было... спокойно? На койках лежали три пациента — вокруг них мерцала сфера стазиса, а на лицах застыло умиротворённое выражение. Видимые повреждения отсутствовали, и, на первый взгляд, они выглядели обычно. Шарлотта, одна из лучших интернов, прошептала заклинание проекции магического ядра. — О, Мерлин… — раздался возглас из толпы. — Повреждено магическое ядро, и с каждым часом магия убывает, — сказал Сметвик. — Нам казалось, что удалось стабилизировать их состояние, но недавно процесс продолжился. Надеюсь, вы знаете, насколько это серьёзно. Ни один вирус, ни одна болезнь в магическом мире не влияли на само магическое ядро. Единственной причиной, которая могла повлиять на его работу, было влияние извне: проклятый артефакт, запрещённое зелье или проклятие. Но всё это относилось к тёмной запретной магии — той самой, что помогла Волан-де-Морту создать крестражи. А это значило, что стандартные протоколы лечения вряд ли подойдут и, что дело находится в ведении авроров. — Итак, анамнез пациентов. Смело можно говорить о всех троих сразу — течение болезни было одинаковым. Неделю назад пациенты пришли на первичный приём с жалобами на нестабильную магию, быструю утомляемость, постоянное чувство голода и быструю потерю веса. Кто скажет, какие болезни мы могли предположить на основе данных симптомов? — Дэградасьён магичэских пото́ков, вызванная хроничэскими заболéваниями или наследственной предрасположенностью, — быстро ответила Эллин. Она говорила с лёгким французским акцентом, смягчая «р» и добавляя лишние «э», отчего её речь звучала особенно мелодично. — Верно. Ещё? Драко цокнул языком — его всегда раздражала эта игра в угадайку. Только он открыл рот, чтобы высказать своё мнение, как раздался раздражённый голос Грейнджер: — Это может быть всё, что угодно. Слишком общие симптомы — от магического отравления до инфекционной болезни. Можно конкретики, пожалуйста? — Именно поэтому, мисс Грейнджер, вам ещё стоит многому научиться. Например, терпению, — строго ответил Сметвик. Драко поблагодарил Мерлина за импульсивность Гермионы. Он, конечно, был с ней полностью согласен, но как же приятно, когда отчитывают не его, а кого-то другого. Особенно приятно смотреть, как самоуверенная Грейнджер хмурится и едва сдерживается, чтобы не возразить главному целителю. — Чаще всего именно так поверхностно и описывают свои симптомы все новые пациенты, — продолжил Сметвик. — К сожалению, наша привет-ведьма решила, что угрозы жизни нет и отправила их к целителю общей практики. Скажу честно: я сам бы поступил так же. Целитель осмотрел больных и не нашёл ничего критичного. У волшебницы признаки можно было списать на возрастную деградацию магических путей. А мужчины только что вернулись из Индии, из зоны повышенной магической силы. А это значит что? — Это значит, что в течение недели может наблюдаться нестабильность магии из-за восстановления потоков! — выпалил Энтони Голдстейн так громко, что оглушил Драко. — Совершенно верно, мистер Голдстейн, — одобрил Сметвик. Энтони покраснел от похвалы, неловко переступил с ноги на ногу и толкнул Шарлотту. — Именно так и подумал целитель, поэтому назначил стандартный набор зелий категории Ф-13. — Как они могли дойти до такого состояния всего за неделю? — нахмурившись, спросила Гермиона. — А это, дорогая мисс Грейнджер, нам и предстоит выяснить — с помощью авроров или без них.