The Trick to Falling In Style

Зазвенел будильник, нарушив тишину раннего утра. Неприятный звук продолжался до тех пор, пока кто-то другой не начал стучать по потолку, чтобы разбудить того, кого должен был разбудить будильник, и потребовал выключить «эту чертову штуку». Человек в постели повернулся и ударил рукой по кнопке на будильнике, чтобы тот замолчал. После того как будильник выключили, в здании снова воцарилась тишина, словно жук, застывший в янтаре. Фигура на кровати устало потёрла глаза и сбросила одеяло на пол. Молодой блондин свесил ноги с кровати и тихо застонал, когда холодная древесина лишила его тепла, которое давало одеяло. Он потянулся руками вверх, чтобы размять спину, и поморщился, прежде чем встать с кровати. Он бросил одеяло обратно на кровать, но не стал приводить её в порядок. Он оставил её в том же беспорядке, в котором она была. Блондин обходит кровать, дрожа от холода. Он тянется за курткой, которую бросил на пол. Накидывает её на голову и выходит из спальни. Идёт по коридору и открывает противоположную дверь. Включает свет в ванной и ногой захлопывает дверь. Наклоняется, чтобы плеснуть водой в лицо, и чуть не вскрикивает от холода. Он вытирает лицо полотенцем, которое сушилось на двери. Он смачивает зубную щётку и открывает зеркальце, чтобы выдавить пасту. Он выдавливает пасту на щётку и чистит зубы, глядя в зеркало. Он выглядит таким же уставшим, как и чувствует себя, отмечает он. Он не вынимает зубную щётку изо рта и растягивает кожу вокруг глаз, как будто это поможет избавиться от мешков. Когда это не помогает, он выплёвывает зубную пасту и промывает щётку. Он вытирает лицо полотенцем. Он берёт расчёску, которую оставил на стойке в ванной. Он пытается выпрямить свои вьющиеся волосы, но в одних местах они топорщатся, а в других лежат ровно. Он задаётся вопросом, не повредит ли его волосам единообразие хотя бы раз за их короткую жизнь. Возможно, следующая партия волосяных фолликулов будет более послушной. Он открывает дверь ванной и, выходя, выключает свет. Он возвращается в спальню, чтобы переодеться. Он снимает пиджак и надевает белую рубашку на пуговицах и бордовый жилет, заправленный в чёрные брюки. Он надевает одобренные начальством носки и чёрные туфли с пряжками, которые блестят в сером свете, проникающем в комнату через окно. Он проверяет свой наряд, чтобы убедиться, что все пуговицы застегнуты и находятся на своих местах. Это был не первый случай, когда у него оказывались неподходящие пуговицы. Сняв с себя гигиеническую и рабочую одежду, мальчик выходит из маленькой прихожей, в которой находятся двери в его спальню, ванную и шкаф, куда он запихнул множество редко используемых вещей. В главной комнате не было ничего особенного. Это была почти пустая гостиная и мини-кухня со складным столом, неэлегантно задвинутым в угол у единственного окна. Он проходит мимо единственного в гостиной кресла с откидной спинкой, на котором слишком много заплаток, чтобы оно было безопасным. Он заходит на свою мини-кухню, чтобы взять батончик мюсли. Он нюхает его, чтобы убедиться, что срок годности не истёк. Не почувствовав неприятного запаха, он снимает обёртку с батончика и выбрасывает его перед тем, как выйти из квартиры. Он идёт по коридору к большой двери в конце. Он толкает дверь, жуя батончик мюсли, и выходит на лестничную клетку. Он спускается по лестнице на первый этаж. Он толкает дверь, чтобы войти в вестибюль. Хозяин за стойкой регистрации смотрит на него безрадостным взглядом. Он машет ему рукой. Взгляд хозяина становится ещё более суровым. — Не знаю, зачем ты хранишь эту проклятую штуку. Он даже не будит тебя по утрам, он будит всех остальных! Он усмехнулся, услышав слова своего арендодателя. Он купил будильник, когда только переехал в эту квартиру, и поставил его только недавно, когда устроился на работу, где нужно было приходить рано утром. Будильник ещё ни разу не разбудил его , но он слышал несколько жалоб от других жильцов, когда они случайно встречались в коридоре. Ему несколько раз угрожали, что они ворвутся в его квартиру и разобьют будильник, но он каждый раз отшучивался, даже когда они клялись, что говорят серьёзно. — Но если бы у меня не было этой чёртовой штуки, как бы я проснулся от того, что ты стучишь по полу? — Думаешь, ты умный, да? — спросил его домовладелец, и на его лице появилась уродливая гримаса. Будильник не будил его по утрам, но он просыпался от того, что другие жильцы колотили в дверь, а домовладелец стучал тростью по потолку первого этажа. Вероятно, это была единственная причина, по которой он не купил новый будильник, который будил бы его по утрам. — Что ж, я самый умный засранец в этом доме, — ответил он, помахав на прощание своему арендодателю. У него было чёткое ощущение, что рано или поздно его выселят. Он не стал задерживаться, чтобы узнать, не сегодня ли этот день. Он толкнул дверь в прихожую. Плотно закрыл дверь многоквартирного дома и вышел из квартиры. Улицы были пусты. Серое туманное небо освещало разбитые дороги. Он прищурился, привыкая к изменившемуся освещению, но долго ждать не стал. Он зашагал по улице, засунув руки в карманы брюк. От района Логстедшир до его работы в районе Л’Манбург было далеко идти, но он не мог позволить себе поехать на автобусе. Даже если бы у него были деньги, он был почти уверен, что между этими двумя районами нет автобусного сообщения. Он никогда не видел автобуса в Логстедшире. В этом не было смысла, поскольку жители этого района не могли позволить себе пользоваться общественным транспортом. Ехать в Логстедшир и обратно было бы пустой тратой времени и ресурсов. Этот район не зря называли заброшенным. Довольно легко было определить, где заканчивается Логстедшир и начинается Л’Манбург. В последнем районе земля была чище, а здания не были разрушены. На улицах не было толп, но и не было пустоты, как в предыдущем районе. Люди в чистой одежде шли от дома к работе, если только они не работали в ночную смену, и тогда они шли от работы домой. Несмотря на растрёпанные волосы, он, казалось, вписывался в этот финансово стабильный район благодаря своей чистой, стильной одежде. Он мог притворяться, что принадлежит этому району, и все вокруг верили, что он всегда был здесь. Но он не притворялся, потому что ему хватило притворства на всю жизнь. В конце концов он добрался до своего рабочего места. Отель «Нук» был одной из уникальных достопримечательностей Л’Манбурга. Его строительство было завершено всего несколько лет назад, но он уже стал визитной карточкой района. Там часто останавливались известные люди: кинозвёзды, певцы и политические деятели. Он не знал, как ему удалось получить работу в таком престижном месте. Он был не очень общительным и к тому же родом из Логстедшира. Как и у всех в этом районе, у него не было особых документов. Он мог быть бывшим серийным убийцей, и никто не стал бы указывать это в его документах рядом с именем и предполагаемой датой рождения. Он не был серийным убийцей, но его начальнику пришлось поверить ему на слово. Его начальник был слишком добр, и он должен был убедиться, что его начальника не обманут. Он вошёл в отель. Его нос сморщился от слишком сильного цветочного аромата в воздухе. Он потёр нос, чтобы избавиться от запаха, и продолжил свой путь в вестибюль. Он пригнулся, чтобы пройти под отверстием, через которое рабочие попадали в зону за стойкой администратора. Он прошёл по выложенному плиткой полу, чтобы вставить своё имя в автомат. Он взял металлическую карточку с выгравированным на ней именем «Томми». Он провёл пальцами по холодной поверхности. Он глубоко вздохнул и прикрепил бирку к жилету. Он стряхнул с плеча воображаемую пыль. Он облокотился на стойку, ожидая, пока кто-нибудь зарегистрируется или выйдет. Томми работал в дневную смену. Он общался с обычными людьми, и ему не приходилось иметь дело с пьяными гостями, которые пришли на вечеринку в банкетный зал. Об этих людях заботился бесконечно загадочный Нук. Это была его фамилия, а не имя. Томми не знал его имени. Но он знал, что Нук - младший брат наследника состояния отеля «Нук». Это была довольно печальная история, но за те несколько раз, что Томми и Нук пересекались, мужчина ни разу не упомянул о том, что работает в отеле, которым однажды будет владеть его старший брат. Томми знал, что разозлился бы, окажись он на месте Нука, но, как говорится, каждому своё. Непосредственным начальником Томми и Нука был Сэмюэл Чувак, более известный как Сэм или мистер Чувак. Сэм был управляющим отеля и местного банка. Сэм руководил отелем, по крайней мере до тех пор, пока старший брат Нука не был готов взять на себя управление бизнесом. Томми надеялся, что этот день никогда не наступит. Сэм был добросердечным человеком, который видел в Томми не только выходца из трущоб. Он предложил Томми работу и лично обучил его всему необходимому. Пока Сэм был управляющим, у Томми была работа в отеле. Когда управление перешло к старшему брату Нука, Томми уже не был так уверен, что у него или у Сэма будет работа. Его бы уволили, потому что он был обычным парнем из Логстедшира. Сэма, скорее всего, уволили бы, потому что он был гибридом, хотя Томми надеялся, что банк останется под контролем Сэма или что брат Нука не будет антропоцентристом. Дверь в кладовую распахнулась, и на пороге появился зеленоволосый мужчина в одежде из красного камня. Томми пробормотал себе под нос: — Чёрт бы побрал эту удачу. Сэм резко обернулся, чтобы посмотреть, кто издал этот звук. Его лицо смягчилось, когда он увидел Томми, стоящего у стола. Томми слегка помахал своему работодателю, и тот быстро ответил ему тем же. Сэм подошёл и встал рядом с Томми, и блондин сделал вид, что его не смущает разница в росте. Сэм был крупным, накачанным парнем, который, вероятно, половину своего времени проводил в спортзале. Томми был худощавым блондином, которому для того, чтобы заполнить собой комнату, требовались его писклявый голос и яркая индивидуальность. Томми считал, что это несправедливо, но он ни за что на свете не пошёл бы в спортзал, даже если бы Сэм сказал, что не против, чтобы они ходили вместе. Томми был самым крупным мужчиной, даже без самых крупных мышц. — Как дела, Томс? — спросил Сэм. Томми не хотел смотреть на мужчину рядом с ним, потому что тогда Сэм увидел бы все эмоции, которые отражались на его лице и которые он не мог контролировать. Томми ненавидел это прозвище, но в то же время ему нравилось, когда его так называли. Он не хотел оправдываться или выслушивать насмешки, поэтому не сводил глаз со стеклянных дверей. — Ладно. Мой будильник по-прежнему никуда не годится. Хозяин квартиры сказал мне сегодня избавиться от этой проклятой штуки - это его слова, не мои. Я понимаю, что он имеет в виду. Я проверил будильник. Он чертовски громкий. Я не понимаю, почему он меня не будит. Хотя у меня есть несколько теорий. Первая - что он проклят. Ведьма или кто-то в этом роде увидела, как я устраиваюсь на работу. Они завидовали, поэтому наложили проклятие на мой будильник, чтобы я проспал и потерял работу. Если ты когда-нибудь уволишь меня за опоздание, не доверяй красивой женщине, которая пытается занять моё место. Она ведьма, переодетая в сучку, — сказал Томми Сэму. С Сэмом было легко разговаривать. Раньше Томми смущало, насколько легко это было, но он давно привык. На самом деле он был не против того, чтобы в его жизни был кто-то, кто мог бы выслушивать все его бессмысленные рассуждения без раздражения. — Я буду иметь это в виду. Нанимать ведьму - плохая идея для бизнеса, — сказал Сэм. Он изо всех сил старался выглядеть серьёзным, как будто хотел притвориться, что действительно принимает слова Томми во внимание. Он был одним из немногих, кто так поступал, и Томми не мог выразить словами, насколько ему это нравилось. Ему нравилось, что кто-то действительно его слушает и относится к нему так, будто его слова заслуживают внимания, даже если он говорит глупости на автопилоте. Томми закатил глаза, но продолжил говорить, потому что ему нравилось полностью завладевать вниманием Сэма. — Другая моя теория заключается в том, что мой будильник издает звуки только на определенных частотах, которые слышат только идиоты. Вот почему он меня не будит. Будильник будит идиотов, а великий Томми Иннит не идиот. — Я уверен, что обе эти совершенно логичные теории абсолютно правдоподобны. Должно быть, дело в одной из них. Ну что, Томми, как ты думаешь? Ведьма наложила проклятие на твой будильник или он воспроизводит частоты, недоступные слуху идиота? — спросил Сэм, приподняв бровь. Томми сделал вид, что долго размышляет над этим. Сэм воспользовался возможностью высказать своё мнение. — Если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что дело в первом. Как ещё ты можешь объяснить, что утро выдалось медленным? Очевидно, ведьма отпугивает людей, которые хотят остаться здесь, чтобы выставить тебя в плохом свете. После твоей смены нам придётся пойти и найти её и сказать, что я не уволю Томми Иннита, что бы она... или он ни сделал. Томми невольно расширил глаза. Он ненавидел, когда Сэм делал так, когда он пытался его утешить. Они говорили о дерьмовом будильнике Томми, и Сэм уверял Томми, что тот не сделал ничего такого, из-за чего Сэм мог бы его уволить. Томми опустил взгляд на открытую перед ним книгу с именами людей, которые жили в том или ином номере. Томми провёл рукой по длинному списку имён. Люди, которых он увидит мельком и, скорее всего, больше никогда не встретит. Люди, чья жизнь так сильно отличается от его собственной, но при этом не менее важна и значима. Томми покачал головой, отгоняя мрачные мысли. — Ты понятия не имеешь, на что я способен, Сэм. Не говори таких вещей, если знаешь, что это неправда. Сэм хмыкнул. Это был не звук согласия, а знак того, что он принимает слова Томми, даже если сам с ними не согласен. Томми закатил глаза. Он не хотел сглазить, но Томми знал, что очень скоро совершит большую ошибку. Он не собирался этого делать. Томми очень нравилась его работа. Ему нравилось разговаривать с людьми, улыбаться им и шутить, когда они получали ключи от номера или возвращали ему ключи. Ему нравилось разговаривать с Сэмом, нравилось, как легко они находили общий язык, хотя их дружба длилась всего несколько месяцев. Томми нравились короткие встречи с Нуком, человеком, который говорил и действовал так просто, хотя его прошлое было совсем не простым. Томми хотел работать в этом отеле как можно дольше, возможно, до выхода на пенсию, если ему повезёт. Проблема была в том, что Томми Инниту не везло. Он был ребёнком, рождённым от невезения, и однажды он вернётся к нему. Такова была судьба Томми Иннита. Ему пришлось смириться с тем, что хорошие времена не будут длиться вечно. — Ты читал газету? — спросил Сэм, завершая их предыдущий разговор и начиная новый. Томми был не против. Он не хотел спорить с Сэмом о том, останется ли Томми в отеле и станет ли отличным администратором. Томми никогда не любил говорить о своей самооценке. — Только морщинистые старики читают газеты, — заметил Томми. Большинство людей читают новости на различных сайтах в своих коммуникаторах. У Томми, как и у всех жителей Логстедшира, не было коммуникатора. Все новости они узнавали из уст в уста, а это не самая надёжная система коммуникации. Однако они смирились с этим, потому что в Логстедшире так было принято. Они старались извлечь максимум из своего положения. — Я не морщинистый и не старый, Томми, — тут же ответил Сэм, и Томми хихикнул, увидев, как быстро Сэм бросился на защиту. Он даже не понял, что намекнул на то, что Сэм - морщинистый старик, но, видимо, именно это он и сделал. Сэм одарил его недовольным взглядом, а затем рассказал, что будет происходить в этот день. — Это приурочено к годовщине исчезновения линчевателя Вермиллиона. Судя по всему, он пропал год назад. Жители Логстедшира называли его Красным Ангелом, потому что он был единственным, кто осмеливался бороться с преступностью в округе. Большая часть статьи посвящена его восхвалению, но некоторые задаются вопросом, что с ним случилось, не покинул ли он опустевший округ, как все остальные герои. Томми убедился, что не смотрит на Сэма. Он не хотел слышать это имя. Вермиллион был мёртв. Томми был там, когда линчевателя убили. Он не мог выбросить из головы картину всей этой крови. Ему было противно даже думать об этом. Его взгляд невольно упал на белую прядь, спрятанную в волосах. Он потянул за неё и поморщился от боли, пронзившей его нервы. — Он был таким любимым народным линчиыателем. Я хочу сказать, что ему не следовало заниматься геройской деятельностью без лицензии. Нарушать закон неправильно. Но я понимаю, почему он считал необходимым работать в одиночку. Он не хотел, чтобы Ассоциация героев перевела его в другой округ. Должно быть, он действительно заботился о Логстедшире, — сказал Сэм с задумчивым выражением лица. Томми очень хотелось ударить Сэма, хотя он и понимал, что это было бы ужасным решением. Сэм понятия не имел, о чём говорит. Он просто повторял то, что писали в газетах. Эти репортёры понятия не имели, через что пришлось пройти Вермиллиону, за что он пытался бороться. Они просто видели человека, который хотел принести мир в свой округ, потому что Ассоциация героев этого не делала. В этом… не было ничего плохого, но это была не вся правда. Вряд ли кто-то знал всю правду. Вермиллион унёс её с собой в могилу. — Ему было плевать, — сказал Томми, разжимая кулак. Сэм странно посмотрел на него, но ничего не сказал о склонности Томми к насилию. — Если мы закончили, думаю, нам обоим пора на работу. В конце концов, мы оба добропорядочные члены общества. — Я - добропорядочный член общества, а ты - угроза, которая формально не нарушает закон, — сказал Сэм, проводя рукой по волосам Томми. Томми фыркнул и отмахнулся от руки, делая вид, что поправляет волосы, а Сэм усмехнулся. Менеджер вернулся в подсобку, а Томми остался ждать, пока кто-нибудь зарегистрируется или снимет номер. Он протянул руку и взял газету, которую оставил Сэм. На первой полосе была чёрно-белая фотография Вермиллиона. Томми обвёл фигуру пальцами. Он должен был лучше, чем кто-либо другой, понимать, за что выступал Вермиллион и против чего. В конце концов, раньше он и был Вермиллионом.