Кристина

      Открытый красный "форд" въехал в ворота монастыря Святого Антония. Женщина, сидевшая за рулем, вышла из машины и быстрым шагом подошла к монаху-привратнику.       - Святой отец, мне необходимо видеть отца-настоятеля, - сказала она, нервно сжимая в руках сумочку.       - Служба только что окончилась, он сейчас в соборе. Но...       Брат Джакомо запнулся, внимательно вглядываясь в женщину. Ей было, должно быть, около сорока, но выглядела она намного старше. Ее волосы, когда-то пышные и ярко-рыжие, теперь были полуседыми, лицо, хранившее следы былой красоты, осунулось и покрылось морщинами. В глазах ее застыл непреходящий страх.       - Кэйт Рейнольдс! - наконец проговорил монах.       - Как, меня еще можно узнать? - горько усмехнулась женщина.       - А...       - А в машине - моя дочь, - отрезала Кэйт и сжала губы. Казалось, она была на грани истерики.       Справившись с собой, она вернулась к машине. Девочка лет четырех, пристегнутая ремнем к детскому сиденью, такая же рыжая и на редкость хорошенькая, подняла на мать большие серьезные глаза.       - Подожди минутку, солнышко, я сейчас вернусь, - ласково проговорила Кэйт.       Девочка перевела взгляд на мрачные очертания готического собора.       - Не ходи туда, мама, - тихо сказала она.       Кэйт попыталась улыбнуться:       - Крис, там нет ничего страшного! Посиди, посмотри книжку, а я сейчас вернусь.       Девочка проводила взглядом мать, затем тревожно огляделась по сторонам. Должно быть, ее пугали угрюмые каменные стены старого монастыря и странные люди в длинных черных одеждах. Наконец, вздохнув, она развернула комикс.       Брат Джакомо, выйдя из своей привратницкой, внимательно смотрел на девочку. В его глазах была ненависть и отвращение.       - Сатанинское отродье! - процедил он сквозь зубы.       Отец де Карло, настоятель монастыря, сразу узнал женщину, стремительно вошедшую в храм.       - Кэйт, дочь моя! - радостно воскликнул он, протянув к ней руки... но осекся, увидев ее лицо.       - Что случилось?       - Слава Богу, пока ничего. Святой отец, я привезла Кристину. Я хочу, чтобы вы окрестили ее.       - Отлично! Но почему же ты ждала так долго?       - Я боялась, что это может ее убить, - ответила Кэйт.       Точно такое же злое, напряженное лицо было у нее четыре с половиной года назад, когда они виделись в последний раз. Тогда, когда выяснилось, что Кэйт беременна от Дэмьена Торна, отец де Карло, вопреки собственным заповедям, умолял ее сделать аборт.       - Пойми, это будет не только безопаснее для всех нас, для всего человечества. Самому ребенку - если это действительно ребенок от Антихриста - будет лучше умереть, не родившись, - убеждал он.       Но Кэйт смотрела на него сухими глазами и отвечала хриплым, прерывающимся от сдавленных рыданий голосом:       - У меня не было никого, кроме сына. Впервые за много лет я встретила человека, которого по-настоящему полюбила. И... вы знаете, чем это кончилось. Он убил мою любовь и отнял у меня сына.       Отец де Карло хотел что-то возразить, но Кэйт истерически закричала:       - Это не ребенок Антихриста, черт побери, это мой ребенок! Я сменю фамилию, перееду в другой город, он никогда ничего не узнает, он вырастет нормальным, хорошим человеком! С ним все будет в порядке, если только вы оставите нас в покое!       Голос ее звучал зло, но в глазах стыла отчаянная мольба затравленного зверя. И отец де Карло оставил ее в покое. От своих агентов он узнал, что у нее родилась девочка, что Кэйт с дочерью живут тихой и неприметной жизнью в маленьком английском городке.       И вот теперь она вновь стояла перед ним.       - Так что же произошло? - мягко спросил монах. - С ней что-нибудь не в порядке?       - Нет-нет, Кристина совершенно нормальная девочка, - торопливо ответила Кэйт. - Очень умная, добрая, ласковая. Вот только... видите ли... Я никогда ничего не говорила ей об отце. Но вот уже несколько месяцев ее мучают ночные кошмары. Почти каждую ночь она просыпается в ужасе, в слезах - и зовет папу. А вчера... в общем, она сказала мне, что видела папу и разговаривала с ним.       Священник почувствовал, что Кэйт что-то недоговаривает, но не стал настаивать.       - Я пробовала надевать на нее крестик или класть распятие под подушку, но от этого ей становилось плохо. Я страшно боюсь, но... похоже, другого выхода нет. Пусть лучше она умрет, чем...       Голос женщины дрогнул, и она разрыдалась.       - Дочь моя, ты приняла правильное решение, - сказал священник, слегка обнимая ее за плечи. - Не плачь и надейся на милосердие Божие. Господь не захочет погубить невинную душу.       Через несколько минут Кэйт снова появилась в храме с Кристиной на руках. Девочка была уже в одной рубашке и дрожала от холода. Мать объясняла ей полушепотом:       - Сейчас дядя будет задавать тебе вопросы, а ты должна на все отвечать "да". А потом тебя три раза окунут в ванночку. Вот и все, и нечего бояться.       Отец де Карло подошел к девочке, бормоча что-то ласковое - но, взглянув ей в лицо, осекся и вздрогнул. Кристина была бледна как полотно, губы ее дрожали, а в огромных золотисто-карих глазах застыла такая боль! "Почему она не плачет? - подумал он с внезапной острой жалостью. - Почему не кричит, не сопротивляется? Господи, за что Ты так мучаешь это дитя?"       Он мысленно произнес латинские слова молитвы - и обращение к Богу вернуло ему силы. Обряд начался.       - Веруешь ли ты в Бога-Отца, Сына и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную? - спрашивал священник, и слова его гулко отдавались в пустом полутемном храме.       - Да, - послушно ответила девочка.       - Обязуешься ли следовать Его святым заповедям?       - Да.       - Отрекаешься ли от Сатаны и всех дел его?       Кристина молчала. Ее тело напряглось, как струна, губы беззвучно шевелились, она неотрывно смотрела в сторону светлого дверного проема, как будто видела там что-то, невидимое для других. Теперь отец де Карло по-настоящему испугался.       - Кристина! - громко позвал он.       - Да, - ответила девочка безжизненно, как сомнамбула.       Оставалось самое главное. Священник взял девочку на руки, мимолетно удивившись тому, какая она тяжелая, и, осенив ее крестом, торжественно трижды окунул в купель.       - Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!       На словах "Святого Духа" девочка вдруг коротко, сдавленно вскрикнула. С неожиданной силой вырвавшись из рук монаха, она упала на каменный пол и забилась в судорогах. Она задыхалась. Глаза ее закатились, на губах выступила пена. Это было похоже на эпилептический припадок. Мать с криком бросилась к ней.       - Надо вынести ее отсюда! - воскликнула она.       За дверями церкви Кристине стало лучше. Она совсем затихла, затем открыла глаза - и, бросившись на шею матери, громко, надрывно заплакала.       Отец де Карло отвернулся, чтобы скрыть слезы. "Слава Богу, - думал он, - теперь все будет в порядке".       Но не только отец-настоятель задумался о судьбе девочки. Брат Джакомо, выйдя из привратницкой, провожал глазами удалявшуюся машину, и лицо его было суровым и непримиримым. Продолжение следует. :-)