Кристина

      Отец Джакомо медленно брел по асфальтированной аллее, освещенной неярким осенним солнцем. На душе его было тревожно: его мучили сомнения, а, когда аллея круто повернула, и перед ним выросли тяжелые очертания заброшенного особняка, на монаха нахлынули тяжелые воспоминания.       ...Он уже был здесь шестнадцать лет назад вместе с отцом де Карло. Тогда Джакомо только что узнал о смерти Антихриста - и был вне себя от радости. Но отец де Карло быстро охладил его пыл.       - Ты что-нибудь чувствуешь? - спросил он.       Джакомо чувствовал, хотя и не смог бы объяснить этого словами. Что-то злое застыло в неподвижном воздухе вокруг дома, давило на грудь, мешало говорить, рождало чувство страха и беспомощности. Джакомо не пробыл здесь и пяти минут, но ему уже очень хотелось уйти.       - Это дыхание Зла, - тихо сказал отец де Карло. - Где-то здесь, в этом доме, находится черное святилище. Здесь Дэмьен разговаривал со своим Отцом и получал от него приказы. Здесь сосредоточилось столько черной энергии, сколько не собиралось в одном месте со времен храмов Ваала. Мы должны очистить это оскверненное место.       Джакомо не смог сдержать удивленного возгласа.       - Я думал, мы уже закончили свое дело!       Отец де Карло порывисто обернулся. Казалось, его долго сдерживаемое раздражение вырвалось наружу:       - Наше дело никогда не закончится! Ты сейчас едва не прыгаешь от радости и думаешь: "Мы победили Антихриста". Сын мой, Дэмьен Торн и "Антихрист" - совсем не одно и то же! Мы убили сына - но его Отец от этого стал только сильнее. И новый Антихрист может появиться на земле в любую минуту!       Джакомо никогда еще не видел своего наставника в таком волнении.       - А если мы очистим это место? - робко спросил он.       - Тогда новый Антихрист родится в другом месте лет через пятьдесят.       - Что же делать?       - Не знаю, - мрачно ответил де Карло. Увидев испуганное и недоверчивое лицо молодого монаха, он, казалось, немного овладел собой. - Наверное, я не должен говорить тебе все это. Еще совсем недавно я, как и ты, верил в наше дело. Но теперь...       Тут Джакомо по-настоящему испугался.       - Вы хотите сказать, что...       - Нет, Джакомо, нет. Я по-прежнему верю в Бога и люблю Его - дело не в этом. Что-то не так в нас самих и в том, что мы делаем. Мы сражаемся со Злом и побеждаем: но каждая рана придает Врагу новые силы, каждая наша победа оборачивается поражением. Нам кажется, что мы уничтожаем Зло: но оно возрождается вновь и вновь, становится все сильнее и могущественнее. Настанет день, когда мы не сможем с ним справиться. Я чувствую, что мы бродим во тьме и с каждой секундой все больше уклоняемся от истинного пути... Я понял все это там, в развалинах собора, в ту страшную ночь. - Он помолчал немного, затем заговорил другим тоном: - Ладно, хватит об этом. Вот что сказано в древней рукописи: "Чтобы совершить обряд очищения, должно войти в святилище и вонзить семь священных кинжалов, один за другим, в сатанинский алтарь, так, чтобы они образовали знак креста. Тогда злобный дух умершего потеряет силу". Мы должны найти шесть исчезнувших кинжалов и совершить обряд как можно скорее, пока Зло не успело возродиться в новом облике.       Увы, обряд не был совершен: кинжалов так и не нашли. Тогда Джакомо почти ничего не понял из рассуждений своего наставника. Его мозг не был приспособлен для восприятия мистических абстракций. Зло для него было чем-то сугубо конкретным, с чем и бороться можно только конкретными методами: с бесами - крестом и молитвой, со злыми людьми - оружием. А все остальное - от лукавого. Узнав о рождении Кристины, Джакомо сразу вспомнил слова отца де Карло о возрождении Зла и подумал: "Вот оно!" С того дня он жил в постоянном напряжении, готовый при малейших признаках активности Зла сорваться с места и броситься в бой.       Подойдя к парадному входу, Джакомо остановился. Дом выглядел совершенно заброшенным. Входная дверь заколочена, окна - иные тоже заколочены, иные зияют, как пустые глазницы. Сквозь них видны голые стены, покрытые толстым слоем грязи и паутины. Джакомо почувствовал, что дыхание Зла за эти годы стало намного сильнее. Он хотел обойти вокруг дома, проверить, нет ли рядом чего-либо подозрительного - но, подумав, решил не медлить и ловко влез в окно первого этажа.       И напрасно: ведь, обойдя дом с другой стороны, он мог бы увидеть припаркованный там автомобиль.       Джакомо брел по темному коридору, освещая свой путь фонариком. Коридор оканчивался глухой стеной. Здесь находится черное святилище - за потайной дверью, секрета которой Джакомо не знал. Впрочем, зачем ему искать вход в святилище - кинжалов-то нет. Можно сжечь черный алтарь, можно снести дом, но, пока не будет совершен обряд очищения, Зло останется здесь. Джакомо осветил стену фонариком - и вскрикнул от изумления. Стена была совершенно чиста, как будто ее долго и тщательно отмывали! Здесь кто-то был! И, скорее всего, входил внутрь. Может быть, он и сейчас там... Джакомо приложил ухо к стене, но оттуда не доносилось ни звука.       Монах поднялся наверх и начал осматривать жилые помещения. Здесь ему повезло еще больше. В угловой комнате, когда-то служившей кабинетом Дэмьена Торна, стояла походная кровать, прикрытая грубым одеялом. В головах - свернутая тряпка, по-видимому, служащая подушкой. На подоконнике валяются нож, вилка и пустая консервная банка, явно совсем недавняя. К восточной стене, куда обычно вешают икону или распятие, прибит перевернутый крест. Старинный, резного дерева, очень тонкой работы. Он прибит четырьмя гвоздями, приходящимися точно в ладони и ступни распятого Христа. Приглядевшись, Джакомо не смог сдержать изумленного и горестного возгласа. Он узнал наперсный крест отца де Карло.       Он был так поражен, что не услышал тихих шагов и звука открывающейся двери - и очнулся лишь тогда, когда чья-то тяжелая рука легла ему на плечо...