Кристина

      Джакомо нетвердыми шагами приблизился к Кристине, все еще судорожно сжимающей кинжал.       - Вот и все, дитя мое. Ты победила. Теперь, слава богу, все позади.       Кристина не обернулась.       - Я дралась не с человеком, - проговорила она едва слышно, как будто обращаясь к самой себе. - И когда я убивала его... не знаю... это была не я... - Она содрогнулась. - Идем отсюда.       Но тут Джакомо вспомнил, что у них есть еще одно дело. Очень важное дело, которого никто, кроме них, не выполнит.       - Мы должны совершить обряд очищения. Вонзить все кинжалы в алтарь, чтобы дух умершего потерял силу, и Зло никогда больше не вернулось сюда. Это не займет много времени.       Джакомо собрал все семь кинжалов и аккуратно разложил их перед алтарем. Затем начал длинную латинскую молитву. Кристина, прислонившись к изуродованному распятию, наблюдала за ним.       - Во имя Отца и Сына и Святого Духа! - произнес наконец Джакомо и с силой вонзил кинжал в алтарь.       Огоньки черных свечей вздрогнули, и сзади послышался стон. Джакомо обернулся - и увидел, что Кристина согнулась пополам и схватилась за грудь, словно получила удар.       - Тебе плохо?       Кристина подняла голову - и отца Джакомо поразило выражение изумления и мистического восторга, сияющее в ее глазах.       - Делай свое дело! - приказала она каким-то новым, звучным и властным голосом. - Запомни: что бы со мной ни происходило, как бы плохо мне ни было - не обращай внимания! Не оборачивайся!       В ее голосе звучала такая сила, что Джакомо не посмел противоречить. С теми же латинскими словами он вонзил второй кинжал.       Сзади раздался сдавленный крик - но Джакомо запретил себе оборачиваться.       Тело Грэхема, лежащего лицом на жертвеннике, пошевелилось - но ни Джакомо, ни Кристина этого не заметили.       Третий кинжал!       Джакомо не выдержал и обернулся. Кристина билась в судорогах на полу. Голова ее повернулась почти на 180 градусов, глаза закатились, на губах выступила пена.       "Она умрет, - медленно и безжизненно подумал Джакомо, - и я буду убийцей". Стиснув зубы, он повернулся к алтарю.       Грэхем поднял голову и огляделся вокруг незрячими глазами.       Четвертый кинжал!       Теперь кинжалы образовывали правильный крест.       Кристина лежала ничком на полу. Тело ее сотрясала крупная дрожь. Она больше не кричала - только хрипло стонала. Джакомо понял, что больше не выдержит. Бог с ним, с очищением и со всем на свете! Кристина не должна умереть! Он возьмет ее на руки и унесет подальше от этого страшного места...       Кристина подняла голову - и Джакомо отшатнулся. Лицо девушки было покрыто гнойными кровоточащими язвами. Из-под спутанных волос на монаха уставились яростные желтые глаза - глаза черного пса из его кошмара.       - Делай свое дело, ублюдок! - прорычала она низким, хриплым голосом.       Грэхем тяжело опустился на пол и медленно пополз к монаху, не сводя незрячих глаз с лежащих на полу кинжалов.       Пятый кинжал, вонзенный дрожащей рукой Джакомо!       Существо, прежде бывшее Кристиной, начало приподниматься. Голова его запрокинулась.       - Назареянин! - вскричало оно рокочущим басом. - Ты видишь меня, Назареянин? - Этот страшный крик был похож на вопль заживо погребенного человека.       Грэхем глухо зарычал, брызгая слюной. Он старался ползти как можно быстрее, но мертвое тело плохо повиновалось ему. До алтаря оставалось чуть больше двух метров.       Шестой кинжал!       Тот, кто теперь владел телом Кристины, медленно поднимался, судорожно цепляясь за распятие. Безумными, налитыми кровью глазами он неотрывно смотрел в искаженное болью лицо Христа.       - Назареянин! Помоги мне... - простонал он.       Джакомо застыл, словно громом пораженный. Он, кажется, начал понимать, что происходит. Но его мозг отказывался это принять. "Господи, нет! Как такое возможно?!"       Монаха охватила паника, ему казалось, что он теряет рассудок. Он беспомощно оглянулся.       Существо, обитающее сейчас в теле Кристины, повернуло к нему страшно обезображенное лицо.       - Скорее же!!       Машинально, не соображая, что делает, Джакомо потянулся за последним кинжалом...       ...И отпрянул, увидев у самых своих ног живого мертвеца.       Леденящий ужас сковал монаха. Он застыл на месте, не в силах ни пошевелиться, ни крикнуть. Ибо из пустых обугленных глазниц Грэхема на него смотрел Сатана.       Грэхем скользнул равнодушным взглядом по оцепеневшему от ужаса монаху, затем перевел взгляд на корчащееся в муках тело Кристины. Обожженные губы растянулись в злобной ухмылке, скрюченные пальцы крепче сжали кинжал - седьмой, до самой рукояти покрытый кровью Дэмьена Торна.       - Нет, сын мой! Ты останешься со мной! - прохрипел он - и с нечеловеческой силой метнул свое оружие через всю залу.       Кинжал пробил грудь девушки навылет, пригвоздив ее к распятию. Живой мертвец издал торжествующее рычание, растянулся на полу и затих - жизнь покинула его.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем Джакомо пришел в себя. Шатаясь, как пьяный, он приблизился к Кристине и приподнял ее голову, заранее содрогаясь от того, что ему предстояло увидеть.       ...Это была Кристина - настоящая. Лицо ее было белым, как снег, и совершенно чистым, из уголка рта стекала струйка крови, а в широко распахнутых потускневших глазах застыло выражение непередаваемого счастья и торжества.       Джакомо перекрестился и, вытащив кинжал, уложил легкое, почти невесомое тело под распятие.       - Господи, спаси, помилуй и упокой с миром душу Кристины Торн-Рейнольдс...       Он остановился и растерянно оглянулся вокруг, как будто надеясь, что все это сейчас исчезнет. Все произошедшее казалось ему сном. Это было невозможно, это противоречило всем законам, божеским и человечским - и все-таки случилось.       -...И душу Дэмьена Торна, - закончил он почти шепотом. Затем твердым шагом подошел к черному алтарю и вонзил в него последний кинжал.       КОНЕЦ.