Неузнанная

На улице возле офиса всё ещё стояли они — трое, смеясь, куря, переговариваясь вполголоса. Воздух был пропитан холодом, дымом и этим особым ощущением дня, когда вроде бы всё уже решено, но что-то ещё витает в воздухе. Саша первым стал серьёзным. Он затянулся, стряхнул пепел и, не глядя на Витю, спросил: — Ладно… с этим Артуркой всё понятно. Что он за фрукт. Он повернулся и посмотрел Вите прямо в лицо. — А вот сестра его… Что она вообще за человек? С виду стерва. А на деле? Витя на секунду задумался. Улыбка появилась сама — не наглая, не пошлая, а какая-то… заинтересованная. Он смотрел куда-то в сторону, словно видел перед собой не двор, а совсем другую картину. — Честно? — протянул он. — Я её лет пять не видел. Тогда… — он хмыкнул, — Тогда она была ботаник ботаником. Очки, брекеты, юбка за колено. В глаза пацанам смотреть боялась. Он замолчал, будто прокручивая в голове старые картинки, и добавил уже тише: — А сейчас… — Витя сделал паузу, — Сейчас она совсем другая. И вот это меня и напрягает. Валера тут же толкнул его в плечо: — Эй, Пчела, ты чего это задумал, жук? Витя повернулся к нему, прищурился и усмехнулся уже шире: — Люблю разные ребусы… Загадку хочу разгадать. Саша задумчиво нахмурился, будто вспоминая: — Слушай, а я её вообще не помню со школы. Мы ж вроде одного возраста. — Она на год младше, — отмахнулся Витя. — Но не суть. Она не в нашей школе училась. Где-то там, для умников, — он щёлкнул пальцами. — А потом вообще за бугор уехала учиться. Видать, вернулась. И, как видишь… — он бросил короткий взгляд в сторону офиса, — Очень даже изменилась. Саша хмыкнул, выдыхая дым: — Пчела, завязывай. Опять о юбке думаешь. Витя усмехнулся, даже не скрывая: — Сань, ты видел её ноги? Тут грех не думать. Саша и Валера переглянулись и почти синхронно покачали головами. — Пчела есть Пчела, — буркнул Валера. Саша посмотрел на часы, затушил сигарету: — Ладно, я поехал. Оле обещал быть пораньше. У меня, между прочим, свадьба в субботу. Нужно готовиться. Витя задумчиво кивнул и вдруг спокойно сказал: — Сань… я приду на свадьбу не один. Саша рассмеялся: — Ты чё серьёзно? Да она тебя пошлёт. Витя усмехнулся, медленно: — Ещё посмотрим. Саша махнул рукой, попрощался и пошёл к машине. Валера посмотрел на Витю, прищурился: — Тебя ждать? — Нет, — ответил Витя. — Хочу ещё с кое-кем поговорить. Он улыбнулся той самой, опасной улыбкой, от которой у друзей обычно возникало плохое предчувствие. Валера хлопнул его по спине: — Ну, как знаешь. И ушёл. Витя остался один. Он медленно выдохнул, посмотрел в сторону офиса и чуть прищурился. Где-то там, за стеклом и дверями, была она — уже не та девчонка с косичками и опущенными глазами, а женщина с холодным взглядом и острым языком. — Вот так встреча…— тихо сказал он себе. И направился к входу. Витя затянулся сигаретой, медленно выдохнул дым и на секунду завис, глядя куда-то мимо машин и людей. Сигарета тлела ровно, и вместе с дымом из памяти всплыл тот самый, давно ушедший восемьдесят седьмой год. Тогда все было другим — шумным, дерзким, без оглядки на последствия.  «Родители тогда укатили на дачу, квартира была пустая, и Витя, не долго думая, привёл к себе очередную девчонку — шумную, громкую, с запахом дешёвых духов. Ему было плевать, как её зовут. Не для разговоров она пришла. И вот, когда всё уже шло своим чередом, раздался звонок в дверь. Один. Второй. Потом — настойчивый стук. — Да чтоб тебя… — пробормотал Витя, неохотно отстраняясь. — Не открывай, — лениво сказала девушка за его спиной. — Сейчас вернусь. Он наспех обмотал простыню вокруг бёдер и подошёл к двери. Стук повторился. — Иду, иду! Дверь распахнулась. — Ты?.. — Витя прищурился, разглядывая гостью. — Ну надо же. На пороге стояла Ева. Соседка. Тонкая, неловкая в огромном свитере, будто специально спряталась от всего мира. Очки, серьёзное лицо, глаза — настороженные. — Ты чего так названиваешь? — усмехнулся он. — Ты мне, между прочим, вечер сорвала. Ева сглотнула, опустила взгляд. — Ты… ты очень громко. Я не могу сосредоточиться. Мне к экзаменам готовиться нужно. Витя фыркнул. — Да брось ты. Сколько можно сидеть над книжками? Он смотрел на неё сверху вниз — лениво, насмешливо. Видел, как она краснеет, как сжимает книгу в руках, будто щит. — Тебе бы о парнях думать, — бросил он. — А не о своих формулах. Он рассмеялся, скорее из привычки, чем от веселья. Ева подняла взгляд — ненадолго, почти случайно — и тут же отвела его. Только Витя заметил: она увидела больше, чем хотела. Он стоял по пояс раздетый, без тени смущения. И, как любой самоуверенный пацан, насладился этим. — Мне правда важно, — сказала она уже тише. — Чего глаза прячешь? — сказал он. — Я не кусаюсь. Потом, чуть наклонив голову, добавил с насмешкой: — Хотя… если хочешь, можешь присоединиться. У меня с заучкой еще не было. Ева подняла глаза — на секунду, не больше — и тут же снова отвела их, будто испугалась собственного любопытства. Витя это заметил. Его улыбка стала шире, наглее. — Ладно, всё, — бросил он с усмешкой, явно наслаждаясь её замешательством. — Иди учись, отличница. Ева больше не сказала ни слова. Резко развернулась и почти бегом скрылась за дверью своей квартиры, тихо, но отчётливо хлопнув ею. — Обломщица… — пробормотал Витя, качая головой. Его слегка забавила её реакция. Он вернулся к девушке в комнате и стал осторожнее, стараясь не шуметь.» Тогда он ещё не знал, что именно эта «обломщица» девчонка однажды станет для него настоящей загадкой. Воспоминание рассеялось вместе с дымом. Витя снова стоял на улице, с сигаретой в пальцах, и усмехался уже иначе. — Вот ведь… — тихо пробормотал он. Тогда она прятала глаза. Тогда она сутулилась, будто хотела стать меньше. Тогда она казалась серой тенью. А сейчас — смотрит прямо. Не отводит взгляд. Говорит спокойно, жёстко, по делу. И фигура… Витя невольно скользнул языком по губам. — Ни хрена себе ты выросла, Лапшина… Он бы и правда не узнал её бы на улице. Юрист. Холодная. Уверенная. И при этом — живая. Настоящая. Загадка. Витя выбросил окурок, раздавил его носком ботинка и усмехнулся сам себе. — Ну что ж… — подумал он. — Посмотрим, как теперь краснеешь. Витя докурил сигарету и щелчком отправил окурок в сторону урны ровно в тот момент, когда двери офиса распахнулись. Она вышла. Ровная осанка, уверенный шаг — не спешит, но и не задерживается. В одной руке сумка, другой она машинально перебирает что-то внутри, будто проверяет себя на собранность. Нервным движением поправляет волосы, сдвигая прядь за ухо. Лицо спокойное, почти холодное. Ни одного лишнего взгляда по сторонам. И, конечно, она его не заметила. Витя усмехнулся — уголком губ. Это даже задело. Не то чтобы обидело… скорее раззадорило. В этом было что-то даже забавное. Он оттолкнулся от стены и пошёл следом, не ускоряясь, не скрываясь. Просто шёл — уверенно, как человек, который привык, что мир рано или поздно сам поворачивается к нему лицом. У него не было привычки бегать за женщинами. Обычно они сами останавливались. Вот она у машины. Открыла дверь, села, бросила сумку на пассажирское сиденье. Уже потянулась закрывать дверь, когда та вдруг не поддалась. Ева вздрогнула — резко, по-настоящему. Сердце на секунду ухнуло куда-то вниз. Она подняла глаза. Пчёлкин. Он держал дверь одной рукой, стоял слишком близко, уверенный, наглый, будто это не её пространство, а его. В глазах — знакомая насмешка. — Не пугайся, — лениво сказал он. — Это я. Ева шумно выдохнула, сдерживая раздражение. «Конечно, кто же ещё…» — А я тебя и не боюсь, Пчёлкин, — ответила она сухо. Снова потянула дверь на себя — демонстративно. Без истерики. Просто факт. Дверь не закрылась. — Отпусти, — уже строже, с нажимом. — Нет, — лениво протянул Витя. — Есть разговор, соседка. Это слово он произнёс нарочно. Он видел, как её передёрнуло. Она медленно подняла брови, посмотрела на него в упор. Взгляд прямой, без кокетства. Внутри всё кипело, но снаружи — ледяное спокойствие. — Ну? — Поехали поужинаем, поговорим, — он чуть наклонился ближе, понизив голос. — В неформальной, так сказать, обстановке. Улыбка стала шире. Он облизнул губы, жест привычный, почти бессознательный. И он знал, что она это заметила. Ева рассмеялась. Искренне. Даже с лёгким удовольствием. — Я на такие уловки не ведусь, Пчёлкин. Она снова дёрнула дверь — уже резче. Хотелось закрыться. Уехать. Смыть с себя это ощущение — будто он снова влез под кожу. Но он всё ещё держал. — Да что тебе нужно?! — вспыхнула она. — Пусти, сказала! Витя посмотрел на неё внимательнее. Улыбка исчезла. Взгляд стал цепким, оценивающим. Ему нравилось, что она не дрожит. Что злится. — У Саши в субботу свадьба, — сказал он спокойно. — Как насчёт того, чтобы составить мне компанию? Ева замерла. На долю секунды. «Он серьёзно?..» Удивление мелькнуло в глазах — и тут же сменилось смехом. Громче прежнего. — А я здесь при чём? — Ну… — Витя склонил голову набок, будто примеряясь. — Считай, мы уже партнёры по бизнесу… Пока что, — добавил он и усмехнулся. — Но это можно исправить. Ева покачала головой, глядя на него с откровенной насмешкой. — Оставь эти жалкие подкаты для своих очередных подружек… И, во-вторых, — добавила она холодно, — Никуда я с тобой не пойду. Она вдруг заметила: его рука больше не держит дверь. Мгновение — и она рванула дверь на себя. Щёлкнула блокировка. Повернула ключ зажигания. Она не смотрела на него. Даже не обернулась. Машина сорвалась с места и скрылась за углом парковки. Витя остался стоять. Несколько секунд просто смотрел ей вслед. Потом медленно усмехнулся. — Упрямая… — пробормотал он, чувствуя, как внутри поднимается азарт. — Ладно. Он засунул руки в карманы и кивнул сам себе. — Поиграем по-твоему, Ева Лапшина. Ева вырулила с парковки резче, чем обычно. Машина дёрнулась, шины тихо взвизгнули по асфальту. Она выехала на дорогу, только тогда позволив себе выдохнуть. — Чёрт… — прошептала она, крепче сжимая руль. Сердце билось быстрее, чем нужно. Не от страха — нет. От злости. От того, как легко он вторгся в её пространство. Как будто имел на это право. «Пчёлкин… Ничего не меняется.» В зеркале заднего вида мелькнуло здание офиса — и исчезло. Вместе с ним остался он.  По крайней мере, физически. Ева резко включила поворотник, ушла в соседний ряд. В голове крутилась сцена у машины — его голос, ленивый взгляд, эта уверенность, будто мир всё ещё крутится вокруг него. «Свадьба… Компания… Партнёры по бизнесу…» Она усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Самоуверенный идиот, — сказала она в пустоту салона. Она подъехала к светофору, остановилась. Загорелся красный. И вдруг она поняла — её до сих пор трясёт. Не от злости даже. От того, что он её узнал. Сразу. Несмотря на годы, на другую внешность, на другую жизнь. «Значит, и я его узнала…» Мысль была неприятной.