Имена на песке

Соленый, густой, как сироп, воздух прилипал к коже. Смешанный с запахом горячего асфальта от парковки, кремом от загара и влажными полотенцами. Настя стояла по колено в теплой воде, наблюдая, как мелкая рябь смывает с мокрого песка буквы, только что выведенные ее пальцем: «НАСТЯ +…». Плюс что? Плюс кто? Она не знала. Плюс мама, которая сейчас спит под зонтиком, зарывшись ногами в песок? Или плюс папа, который приехал только на выходные и все время говорил по телефону? Настя вздохнула и провела ногой по песку, уничтожая следы. — Не получается? Голос прозвучал прямо у нее над ухом. Настя вздрогнула и обернулась. Рядом стояла девочка. Мокрая темная челка, слипшаяся от морской воды, падала на брови. Глаза очень светлые, серо-зеленые, как вода в этом заливе утром. Настя сразу это заметила. На девочке были простые синие плавки и майка, выгоревшая на солнце. — Что? — переспросила Настя, смутившись. — Имя. Ты же хотела написать что-то, а вода смывает. Надо быстрее. Девочка говорила спокойно, без тени насмешки, просто констатируя факт. Она присела на корточки и ткнула пальцем в тот самый бесформенный след, оставшийся от имени Насти. — Я Лена, — сказала она и вывела рядом с влажным пятном четкую, красивую букву «Л». Вода тут же попыталась залить бороздку, но буква держалась несколько секунд. — Я… Настя, — отозвалась Настя и тоже быстро нарисовала рядом свою «Н». Две буквы простояли рядом в молчаливом союзе, пока очередная мелкая волна не накрыла их, не размыла, не смешала в одно безымянное пятно. Но факт был уже свершившимся. Они познакомились. — Ты одна? — спросила Лена, не поднимаясь. — Нет, с мамой. Она там, — Настя мотнула головой в сторону шезлонгов. — А я с папой. Он пошел за мороженым. Слишком сладким, я не люблю. Но он все равно купит клубничное, — Лена сморщила нос. — А ты откуда? Выяснилось, что они с одного города. Более того, Лена жила в старом центре, а Настя — в новом микрорайоне на севере, это была всего пара остановок на автобусе. Они проучились четыре класса в разных школах, в параллельных вселенных, которые могли сталкиваться в коридорах ТЦ «Меридиан» или в кинотеатре «Ракета», но никогда не сталкивались. — Пойдем на волнорез? — предложила Лена, вставая. — Там сейчас медуз нет, я смотрела. Настя оглянулась на спящую маму. Та мирно посапывала, прикрыв лицо соломенной шляпой. — Давай. Они побрели вдоль берега, вода обнимала их щиколотки. Лена говорила мало, но точно: показала, где вчера нашли рапану, рассказала, что видели дельфина, но далеко. Настя слушала, кивала, и странное чувство пустоты, с которого начался этот день, потихоньку отступало, как та самая вода с песка. Его заполняло что-то новое. Незнакомое. Как легкий ток от прикосновения к медузе, только не больно, а… щекотно. Они забрались на грубые, облепленные ракушками камни волнореза и сидели, свесив ноги. Вода внизу была темно-синей и холодной. — А в какую школу пойдешь? — спросила Настя. — В 32-ю. У нас там гимназический класс набирают. Мама говорит, надо, — Лена бросила в воду камушек. — А ты? — В 14-ю. Тоже какая-то спецгруппа по английскому. Мама договаривалась. — Значит, в пятом классе мы уже не встретимся, — констатировала Лена с той же спокойной честностью, с какой говорила про смываемое волнами имя. Настя почувствовала неожиданный укол под ложечкой. Разочарования? Да, наверное. — Но мы же в одном городе, — сказала она, больше чтобы убедить себя. — Да, — согласилась Лена. Помолчала. Потом посмотрела на Настю своими водяными глазами. — Да, — выдохнула Настя. С берега донесся голос, звонкий и раздраженный: — На-а-асть! Где ты? Иди есть! И другой, мужской, более спокойный: — Лен, мороженое тает! Девочки переглянулись. Мгновение понимания, короткое, как вспышка молнии над морем. — Побежали? — спросила Лена. — Побежали, — кивнула Настя. Они соскочили с камней и побежали вдоль кромки прибоя, оставляя на мокром песке две цепочки следов, которые тут же настигала и сглаживала вода. Но это уже было не важно. Имя было названо. Контакт установлен. А впереди была долгая дорога домой в душном автобусе, где можно сидеть вместе, плечом к плечу, и смотреть в одно окно.