У меня для тебя есть секретные метки

Весеннее солнце разогревало городские улицы, делая на них озёра, которые нужно перескакивать. Холодная зима отступала, давая возможность вздохнуть полной грудью, скинуть с плеч вес уныния, серости и усталости. Март вдохновлял на жизнь, напоминал, что всё циклично, и рано или поздно холод заканчивается. Александр сидел на своей кухне, задумчиво упёршись локтями об обеденный стол. Чай в кружке остывал, говоря о скоротечности времени. Обедать не хотелось, как и многое другое. Тишина выделяла медленное, но тревожное дыхание. После финала его брат, Олег, уехал на какое-то время в родительский дом, а позже заявил, что хочет жить отдельно. Старший не собирался отговаривать, даже не потому, что тот всё равно не послушает, а потому, что брат уже достаточно самостоятелен и старше, чем когда впервые перебрался к нему несколько лет назад. Да и тишину Александр с удовольствием ловил и утопал в ней. Иногда она раскрывалась к нему объятьями, прижимала как родного сына, а иногда больно колола иглами, напоминая, что она не подкупна и не собирается заменять собой всех на свете. Уведомление смартфона вернуло в реальность. Тяжело выдохнув от назойливости последней непостоянной девушки, внёс её в чёрный список. Он не встречался с ней с конца декабря, когда пробовал отвлечься, но у него это не вышло, да и процесс прервал, потому что ничего не ощущал. Ни наслаждения, ни истинного желания. Шепс и подумать не мог, что станет желать одну единственную и недоступную. Шёл четвёртый месяц после того, как он в последний раз видел свою бывшую ученицу. Она буквально испарилась, словно её не было никогда. Как снежинка растаяла на ладони и утекла сквозь пальцы, превращаясь в невидимую испарину. Он искал её. Искал всевозможными способами. Даже рискнул связаться с родителями, которые, как он думал, были не в курсе обучения своей дочери. Но те лишь плюнули, оскверняя её словами, желая не видеть. «Всё-таки не приняли её увлечение...» — подумал он тогда. Марьяна тоже не смогла помочь. Пожимая плечами, показала, куда та могла отправиться, но это место было таким обширным и непролазным, что казалось неприступным и это почти что искать иголку в стоге сена. Мимо пронёсся Дух, привлекая внимание, но Александр отмахнулся от него, давая понять, что не будет сейчас слушать. Как ни странно, даже Духи не смогли помочь с поисками, сколько бы он их не спрашивал. Девушка была скрыта и защищена чем-то сильнее, не тем, чему он обучал. Либо сами Духи считали, что не стоит ему знать. Когда мужчина пригубил чай, тот был совсем холодным и безжизненным. Почти таким же, каким ощущал себя. В своё молодое время учился актёрству, потому притворяться радостным перед другими не составляло труда. Съёмки «Экстрасенсы. Реванш», где он был одним из судей, совсем недавно закончились, и он мог немного выдохнуть. Он продолжал делать обыденные вещи, ходить на мероприятия, сниматься, но раз за разом в мысли проскальзывала фигура рыжеволосой девушки, пахнущей карамелью. Он исследовал ни один парфюмерный, в поисках того самого аромата, но консультанты продолжали сцеплять руки за спиной и извиняться за отсутствия ещё каких-либо духов со сладостным ароматом. Мужчина раз за разом ругал себя за преследование и поиск той, что бросила его внезапно, даже не попрощавшись. Он сотню раз переигрывал сцену в голове, их секс и то, что он должен был сказать ей после. Что на самом деле не ждал никого, что он достаточно быстро привязался к ней и хорошо скрывал это, что завидовал младшему брату, ибо его она без стеснения тискала, принимала таким, какой есть и даже закрывала глаза на какие-то выходки. Что влюбился в неё ещё до того, как она озвучила желание делиться энергией. Что была не просто объектом изучения «почему за ней гонится мертвец», и да, поначалу боялся силы, скрывающейся в ней за вольфрамовой стеной. И что Илона была права: он сам испортил всё. В тот день, когда дверь кабинета в последний раз хлопнула от её руки, он, прижав кулак к губам, тысячу раз мысленно извинился перед ней. Сожалел, что пошёл на поводу желаний и сказал неверные слова после чувственного сближения душ. И когда следом хлопнула входная дверь, сначала предположил о возвращении брата, но тишина наступала ближе шаг за шагом, и тогда понял, что это ушла она. По-лисьи махнула хвостом и скрылась. А её холодный голос в трубке обжигал кожу и царапал распахнутую душу. Всё ещё не мог поверить, что лишился её навсегда, кормил себя глупыми надеждами и ветхими объяснениями. Казалось, словно Олег переносил расставание более оптимистично, но старший брат прекрасно видел его насквозь. Что это внезапное исчезновение для него как выдрать кусок грудной клетки. Олег не винил всецело брата, лишь совсем чуть-чуть, поскольку не знал всей целостности картины. Не будет же Александр, в конце концов, рассказывать о близости с той, в которую его младший брат влюбился первым. Это, пожалуй, дополнительно разрушало Шепса старшего.   Младший Шепс сидел в излюбленном кафе, обсуждая с другом, Дмитрием, последние новости и последующие планы. Музыка в этом кафе всегда сопровождала диалог своей нейтральностью и благозвучием. Олег слышал друга, но не слушал. В последнее время это стало обычным явлением в его жизни, а ещё он старался занимать себя различными делами, пытался сосредоточиться на написании книги, составлении практикумов и изредка выходил в эфиры. Всё, в целом, в жизни его устраивало, всё шло как нужно, где-то даже лучше, чем планировалось. Только внутри себя, оставаясь в одиночестве, ощущал странное жжение. Оно разгоняло боль в груди, вытаскивая из глубины спрятанные мысли, навивающие тоску. — Братан, ну нельзя так. Олег проморгался, возвращая внимание на собеседника. Он уже минут пятнадцать не слушал его, машинально поддакивая и давая краткие бессмысленные ответы. Шепс вопросительно глянул на Диму, делая последний глоток своего напитка. — До сих пор убиваешься по ней. —Начал Матвеев и сразу остановил нарастающее возмущение друга. — Она поматросила и бросила, а ты остался страдать, чёрти что думаешь. Забей уже, полно ведь девок на свете. — Перестань. — Олег резким движением поставил стакан, будто обозначив громкую точку в этой теме. — Если не хочешь ссориться со мной. Дмитрий лишь закатил глаза и разочаровано откинулся на спинку бархатного сидения, пока Олег подзывал официанта. Чернокнижник давно заметил его странное поведение, хотя тот, практически, вёл себя как обычно, но когда долго и много проводишь с кем-то время, начинаешь улавливать малейшие изменения, даже без экстрасенсорных способностей.