Я не булочка, я – багет!

Зимние тайны и вкус мороженого для двоих

Когда Адриан, наконец, собрался уходить, облачившись в своё многострадальное, но теперь идеально чистое (благодаря усилиям Тома) пальто, родители Маринетт выстроились в ряд, словно провожали дорогого родственника. — Приходи к нам на ярмарку, Адриан! — Том сжал его плечо так крепко, что у парня едва не хрустнули кости. — Для тебя всегда найдётся самый горячий шоколад. — И не забудь шарф, сегодня обещали метель! — добавила Сабин, лукаво поглядывая на дочь. Маринетт, уже переодевшаяся в рабочую одежду, но всё ещё прячущая глаза за чёлкой, вышла проводить его до машины. На улице кусался мороз, но её щёки горели совсем от другой причины.

***

— Слушай, Адриан… — она замялась у дверцы автомобиля. — Прости ещё раз за «кошачий хвост». И за то, что… ну, ты понял. Я правда не знала, что так плохо переношу коктейли. Адриан мягко улыбнулся. Он не смеялся над ней, в его глазах светилось лишь искреннее дружелюбие. — Всё в порядке, Маринетт. На самом деле, это было… освежающе. В моём мире люди обычно либо слишком скучные, либо слишком притворные. А ты — настоящая. Даже когда считаешь себя багетом. Он подмигнул ей, и Маринетт невольно хихикнула. — Ладно, багет, садись, подброшу тебя до университета, мне как раз по пути в издательство. По дороге они болтали о пустяках, но Адриан ни словом не обмолвился о рукописи. Он видел, как она волнуется, и не хотел давить на неё в машине.

***

Рабочий день в издательстве «Феникс» выдался суматошным. Месье Дюбуа рвал и метал: совет директоров требовал ответа по поводу нового автора. Адриан, запершись в кабинете, ещё раз перечитал последние главы «Неунывающей Мари». Теперь, зная автора, он видел в каждой строчке её саму: её неуклюжесть, её доброе сердце и ту неиссякаемую энергию, с которой она спасала свой маленький мир. «Она должна согласиться», — думал он. — «Не ради денег, а ради того, чтобы Париж узнал, какая она замечательная». Маринетт же в это время разносила заказы в кофейне. Её руки механически взбивали пену для латте, но мысли были далеко. Она вспоминала, как Адриан сидел на её кухне. Мама уже успела шепнуть ей: «Маринетт, этот мальчик — сокровище. Если ты его упустишь, я сама заставлю его на тебе жениться». Вечером, когда сумерки окутали город, а на Эйфелевой башне зажглись огни, Адриан прислал сообщение: «Я освободился. Давай встретимся в «Le Petit Sapin»? Это в двух кварталах от твоей работы. Нам нужно кое-что обсудить».

***

Кафе «Le Petit Sapin» (Маленькая ёлочка) было именно таким, какое нужно в канун Рождества. Здесь не было громкой музыки — только тихий джаз. С потолка свисали настоящие еловые ветки, украшенные крошечными белыми гирляндами, а воздух был пропитан ароматом корицы, хвои и домашнего печенья. Адриан уже ждал её за угловым столиком. Когда Маринетт вошла, он встал, и в этом жесте было столько естественного уважения, что у неё снова перехватило дыхание. — Здесь очень красиво, — прошептала она, присаживаясь напротив. — Я люблю это место, — ответил Адриан. — Здесь можно просто… быть собой.

***

Они заказали по чашке горячего какао с маршмеллоу. Атмосфера была настолько уютной и безопасной, что когда Адриан достал из сумки ту самую папку с красной лентой, Маринетт даже не вздрогнула. — Маринетт, — начал он серьёзно, но мягко. — Я должен признаться. Вчера, когда я укладывал тебя на диван, я увидел твою тетрадь на столе. Почерк… он совпал с рукописью, которую мне дали в издательстве. Маринетт замерла. Чашка с какао замерла у её губ. — Ты… ты знаешь? — её голос дрогнул. — Да. Ты — Леди Баг, — Адриан накрыл её руку своей. — И я хочу сказать тебе честно: это лучшее, что я читал за последние годы. Твоя героиня… она вдохновляет. Она не боится ошибаться. Она — это ты. И именно поэтому люди её полюбят. — Но я… я не готова, — Маринетт опустила глаза. — Одно дело — писать в интернет под псевдонимом. Другое — если все узнают, что это я. Что я — та самая неуклюжая официантка из пекарни… — Но в этом и смысл! — горячо возразил Адриан. — Хотя, если ты хочешь, мы сохраним тайну. Мы издадим книгу под псевдонимом «Леди Баг». Твоё лицо не будет на обложках, если ты этого не хочешь. Но мир должен прочитать эту историю. Маринетт, я верю в тебя не как стажёр издательства, а как человек, который… которому ты небезразлична. Маринетт посмотрела в его зелёные глаза. В них не было желания нажиться или использовать её. Только искреннее восхищение. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? — спросила она. — Я в этом уверен. Мы предложим тебе отличные условия. Это поможет твоей семье, пекарне… И тебе больше не придётся работать на трёх работах. Ты сможешь просто писать. Маринетт глубоко вздохнула. Страх всё ещё был, но предвкушение чего-то великого и чудесного перевешивало. — Хорошо, — она слабо улыбнулась. — Я согласна. Но только под псевдонимом. — Идёт! — Адриан просиял так, будто он только что выиграл миллион. Они просидели в кафе ещё час, обсуждая детали, смеясь и допивая остывшее какао. Когда они вышли на улицу, Париж был засыпан снегом. Снежинки кружились в свете фонарей, создавая ощущение сказки. — Пойдём прогуляемся? — предложил Адриан. — Мне нужно проветрить голову после такого важного контракта. Они шли по набережной Сены, плечом к плечу. Неловкость окончательно исчезла, уступив место той самой «большей, чем симпатия» связи. Внезапно впереди, возле моста Искусств, они увидели ярко раскрашенную тележку с зонтиком. — Смотри! — воскликнул Адриан. — Это же Андреа! Знаменитый мороженщик для влюблённых пар. Говорят, его мороженое предсказывает будущее. — Но сейчас зима! — удивилась Маринетт. — Кто ест мороженое в такой мороз? — Настоящие парижане, — Адриан потянул её за руку к тележке.

***

Андреа, добродушный мужчина в забавной шапке, увидел их и широко улыбнулся. — О-о-о, какая пара! Золото волос и огонь в сердце! — пропел он. — Для вас у меня есть нечто особенное. Клубника для нежности и мята для свежих начинаний. И… — он добавил ещё один шарик, — …немного тёмного шоколада, чтобы согреть ваши тайны. Он протянул им один рожок с двумя ложечками. Маринетт и Адриан взяли его вместе. Их пальцы соприкоснулись, и по телу обоих пробежал разряд электричества, который был теплее любого какао. Они ели холодное мороженое посреди заснеженного Парижа, и в этот момент Маринетт поняла: её история о неунывающей девушке только что началась в реальности. И её соавтором, кажется, стал самый прекрасный парень на свете.