Вирус Систем

Он поступил. Поступил в место, которое было известно всей Японии. Это место было известно не только как элитная школа, из которой можно поступить в любой вуз страны, но также было известно как место с необычной системой образования. Конечно, никто не говорил о том, что было внутри школы (это было засекречено), но впечатления после выпуска определённо давали понять, что в этой школе было явно что-то не так. Раннее утро окрашивало небо в пастельные тона, когда Такамори Атсуми с довольно скучающим выражением лица приблизился к остановке. Воздух был свеж и прохладен, пахло влажным асфальтом после недавнего дождя и сладковатым ароматом цветущей где-то неподалёку сакуры. С тихим, шипящим звуком двери типичного японского городского автобуса распахнулись перед ним, впуская струю тёплого воздуха, смешанного с запахом пластика, дезинфекции и лёгких парфюмерных ноток. Входя в салон, многие пассажиры неосознанно делали шаг назад, что было неудивительно. Парень был высок, очень высок по меркам Японии. Рост в сто девяносто сантиметров давал ему ощутимое превосходство над остальными и заставлял слегка нагибаться, проходя через дверной проём. Дополняло картину его атлетичное телосложение; вес в сто килограмм чистой мышечной массы выглядел довольно угрожающим, хотя по его скучающему, почти отрешённому выражению лица можно было сказать, что ему явно безразлична реакция окружающих на его габариты. Не сказать, что он выглядел как качок. Скорее, его большой вес равномерно распределился по всему телу, придавая вид подкачанного бойца ММА — вроде Сирила Гана — а не перекачанного бодибилдера. Как бы то ни было, он быстро приковал к себе взгляды многих парней и девушек, сидевших в автобусе. У него была довольно обычная японская внешность, если не брать в учёт эти внушительные габариты. Короткие, чёрные, растрёпанные волосы, которые, по всей видимости, редко видели расчёску. Чёрные, как смоль, глаза, в которых отражалась утренняя усталость мегаполиса. И одна из самых заметных деталей — глубокие мешки под глазами. Не те мешки, которые образуются от недосыпа, а те, что есть у людей, которые слишком много пережили и видели. Они скорее не отталкивали, а добавляли ему некий элемент загадочной харизмы к его внешности. Типичный японский автобус. Типичные японские ученики в своих одинаковых формах. Типичная японская скука, — думал Такамори, скользя взглядом по сидящим людям. Его взгляд поймал отражение в тёмном стекле — мелькающие за окном серые здания, рекламные щиты с улыбающимися айдолами, велосипедистов. Но затем его взгляд остановился на одном конкретном пассажире. На каштановолосом парне, сидевшем у окна. Хм. Этот другой. Такамори без раздумий направился к свободному месту рядом с каштановолосым парнем, чьё лицо было столь же невыразительным, как и его рыбьи, спокойные глаза. Пол под ногами слегка вибрировал от работы двигателя. Встретившись с ним глазами, на губах Такамори немедленно появилась довольная, даже немного наглая улыбка. — Я присяду, — сказал Такамори скорее как констатацию факта, нежели как вопрос. Его низкий голос едва слышно заглушался гулом мотора. — Как хочешь, — монотонно произнёс каштановолосый парень, ничуть не удивляясь. Такамори грузно опустился на сиденье, которое жалобно скрипнуло под его весом. — Такамори Атсуми, — коротко представился он, протягивая свою крупную, иссечённую мелкими шрамами ладонь. Каштановолосый парень несколько секунд смотрел то на руку, то на лицо Такамори, как будто что-то обдумывая. В салоне было шумно — кто-то разговаривал по телефону, доносилась приглушённая музыка из наушников. — Аянокоджи Киётака, — наконец представился каштановолосый парень, пожимая руку Такамори коротким, безэмоциональным рукопожатием. На лице Такамори появилась лёгкая, хищная улыбка. — Интроверт? — спросил Такамори с ухмылкой, глядя прямо в глаза Аянокоджи. — М? С чего ты взял? — прямо спросил Аянокоджи, не отводя взгляда. На лице Такамори расцвела самодовольная улыбка. — Ну... прежде чем пожать мою руку, ты задумался. Пускай недолго, но ты обдумывал моё рукопожатие. Будь ты изгоем, ты бы пожал мою руку без раздумий. Увидев мои габариты, подумал бы: «Вот он, мой шанс на защиту в новой школе»... — Такамори прищурился, наблюдая за его реакцией. — Но ты не стал. Что странно. — Интересная теория, — ровным, как гладь озера, тоном сказал Аянокоджи. — Но ты не изгой. — Атсуми приблизился к нему, его плечо почти касалось плеча соседа. — Ты обдумывал, стоит ли вообще демонстрировать дружелюбие. Словно решал: «Мне нужно остаться незамеченным, а этот парень привлечёт внимание. Опасно». Аянокоджи не ответил, но его глаза на секунду сузились, словно щурясь от внезапного солнечного луча. — Знаешь, что ещё странно? — Атсуми ухмыльнулся. — За всё это время ты не выразил ни единой эмоции. Покер-фейс идеален. Они помолчали пару секунд, пока автобус резко тормозил на светофоре. — Ты воспитан в изоляции, верно? Строгие родители. Может, учреждение? — тихо, почти интимно спросил Такамори. Глаза Аянокоджи на мгновение вспыхнули чем-то холодным и острым, как лезвие, но тут же погасли, вернувшись к своему обычному безразличному состоянию. Аянокоджи несколько секунд смотрел на Такамори, его лицо оставалось абсолютно непроницаемой маской. — Интересная дедукция, — наконец произнёс он. — Но ты делаешь классическую ошибку холодного чтения. Строишь гипотезу на единичном наблюдении, а затем интерпретируешь всё остальное через эту призму. Confirmation bias. Атсуми слегка прищурился, явно заинтересованный. — Более того, — продолжил Аянокоджи тем же монотонным тоном, — если бы я действительно хотел остаться незамеченным, я бы не сел рядом с человеком твоих габаритов. Ты привлекаешь внимание. Логичнее было бы выбрать одиночное место в дальнем углу. — Он сделал паузу, давая словам усвоиться. — Так что либо твой анализ неверен, — Аянокоджи слегка наклонил голову, — либо я действительно просто задумался о своём. Выбирай сам, во что хочешь верить. — О, — сказал Такамори с наигранным выражением удивления на лице. — Скууучно. Если бы мой прогноз сбылся, было бы круче. Обычный интроверт, который наслаждается полётом фантазии... Разочаровывает. — Он выглядел искренне разочарованным, его плечи слегка обвисли. Но, несмотря на кажущееся спокойствие, Такамори резко приблизил своё лицо к Аянокоджи, явно ближе, чем следовало бы в приличном обществе. Девушки, сидевшие сзади них, перешёптывались и смущённо хихикали, наблюдая за этим жестом. — Однако почему я должен верить тебе? — снова спросил Такамори с ухмылкой, которую можно было бы назвать игривой, если бы не тень испытующего вызова в его глазах. — Ты не обязан верить мне. Я просто высказал свою позицию, — сказал Аянокоджи, ни капли не смутившись внезапному нарушению его личного пространства. Его дыхание оставалось ровным. — Хм, тоже верно, — сказал Такамори, отстраняясь от Аянокоджи так же резко, как и приблизился, как будто секунду назад ничего не произошло. Он снова уставился в окно на мелькающие улицы. Их «идиллию» прервала небольшая потасовка рядом с ними. Длинноволосый блондин в той же школьной форме, с почти женственной красотой и высокомерным изгибом бровей, отказывался уступить место пожилой женщине, которая покачивалась, держась за блестящий поручень. — Зачем мне уступать? — Его голос звучал скучающе, словно это была очевидная истина. — Я молодой, растущий организм. У меня впереди десятилетия. Она доживёт от силы пару лет. С точки зрения эффективности логично, чтобы она стояла. Такамори приподнял бровь. Интересно. — Так нельзя! — раздался звонкий, полный искреннего возмущения женский голос. Девушка-блондинка с добрым, открытым выражением лица и большими, чистыми глазами встала между парнем и пожилой женщиной, как маленький, но отважный щит. — Нужно уважать старших. Это правильно! — заявила она, сверкнув глазами. Длинноволосый парень лишь усмехнулся, словно наблюдал за забавным спектаклем, и демонстративно отвернулся, чтобы смотреть на проплывающие за окном городские пейзажи. — Буууу, какой позор, — с явным, почти театральным сарказмом обратился Такамори к блондину, растягивая слова. Не распознав сарказма, девушка обернулась и смотрела на Такамори с благодарностью и надеждой. Ухмылка же блондина стала ещё шире и самоувереннее — он явно распознал насмешку в голосе Такамори. Такамори с интересом энтомолога, наблюдающего за редкими видами жуков, смотрел на происходящую картину. Он перевёл взгляд на Аянокоджи. Тот же, в свою очередь, с тем же не меняющимся, каменным выражением лица бесстрастно наблюдал за разворачивающейся маленькой драмой, словно это была научная передача по телевизору. В этот момент на лице Такамори появилась широкая, ехидная улыбка. В его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Как ты можешь так говорить, Аянокоджи? — Он развернулся к каштановолосому парню с театральным, почти комедийным возмущением, повышая голос так, чтобы слышали все вокруг. — Конечно же, девушка права! Старым людям нужно уступать место. Как ты можешь молча поддерживать этого наглого блондина? Практически весь автобус, как по команде, развернулся к Аянокоджи. На него уставились десятки глаз — осуждающих, любопытных, недоумевающих. Девушка-блондинка смотрела на него с ожиданием поддержки и одобрения. Длинноволосый парень наблюдал за ним с новым, живым любопытством, оценивающе подняв бровь. Аянокоджи смерил Такамори тем же безразличным взглядом, что и всегда, однако Такамори готов был поклясться, что уловил в глубине его тёмных глаз короткую, но яркую вспышку чего-то похожего на глубочайшее раздражение. — И зачем ты это сделал? — спокойно, без единой нотки паники, спросил Аянокоджи, глядя прямо на Такамори. Такамори откинулся на синюю пластиковую спинку сиденья, его улыбка стала ещё шире и самоувереннее. Он выглядел как кот, только что поймавший особенно жирную мышь. — Ну, как зачем? — притворно удивился Такамори, разводя руками. — Мне просто было скучно, понимаешь? Очень, очень скучно, — сказал Такамори с ещё более ехидной улыбкой, глядя, как солнечный зайчик от окна играет на лице его спутника. На долю секунды в глазах Аянокоджи мелькнуло что-то — острое, как бритва, раздражение? Или, возможно, холодное признание того, что перед ним не просто болтливый хулиган? — В любом случае не переживай, — Такамори небрежно махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Через неделю все забудут про инцидент с автобусом. Твоя бесценная, незапятнанная школьная жизнь не пострадает. Обещаю. Аянокоджи молча, почти неслышно вздохнул — едва заметное движение груди — и отвернулся к окну, словно вновь погрузившись в созерцание бесконечного потока машин и зданий. Такамори Атсуми ухмыльнулся сам себе, глядя на отражение своего довольного лица в тёмном стекле напротив. Да. Эта школьная жизнь определённо не будет скучной.