Вирус Систем

В тихой, аскетично обставленной комнате Такамори Атсуми резко и настойчиво зазвонил телефон, разрывая послеобеденную тишину. Солнечный свет, пробивавшийся через жалюзи, лежал на полу яркими полосами. Довольно необычно для него, если брать в учёт, что он редко с кем-либо общался в своей комнате, а уж тем более звонил кому-то сам. Звонок звучал настойчиво, почти тревожно. Когда трубку взяли, из телефона раздался радостный, немного взволнованный голос Симидзу Наоки, одноклассника Такамори, который, судя по всему, искренне считал Такамори своим другом. — Хей, Такамори-кун, рад слышать! Ты впервые мне позвонил, что за повод? — довольно быстро, почти тараторя, проговорил Симидзу. — Хей, Симидзу-чан, — голос Такамори был спокоен и дружелюбен. — Просто хотел помочь своему другу. Недавно заходил в класс C поговорить кое с кем, и угадай, о ком я кое-что разузнал?~ — игриво, с лёгкой напевностью задал вопрос Такамори. — М? — непонимающе проронил Симидзу. — Помню, ты мне говорил, что тебе понравилась девушка из класса C, по-моему, её зовут Манабэ, верно? — спросил Такамори довольно добродушным, заговорщицким тоном. — Д... Да. Честно, я даже забыл, что рассказывал тебе об этом, — с лёгким смущением признался Симидзу. — Стоп, ты до сих пор об этом помнишь?! — удивлённо воскликнул он в трубку. — Мы же друзья, Симидзу-чан. Я всегда помню, что мне говорят мои друзья, — добродушно, почти по-отечески произнёс Такамори. — Но давай ближе к делу. Я, как твой друг, хочу помочь тебе с Манабэ. Я знаю, как это устроить. Если тебе интересно, приходи ко мне в комнату примерно в полдень, — сказал Такамори, и в его голосе, даже через трубку, слышалась ухмылка. — Да, конечно! Такамори-кун, ты настоящий друг! — с радостью и энтузиазмом согласился Симидзу, прежде чем положить трубку. Такамори медленно опустил телефон. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене. Симидзу Наоки... действительно может стать моим довольно важным активом, — размышлял он, глядя в окно на безмятежно плывущие по небу облака. Хе-хе. В конце концов, во всех историях у всех злых гениев всегда есть верная собака, которая готова сдохнуть за них. Тихий, сдержанный смешок вырвался из его груди и разнёсся по пустой комнате. Возможно, кто-то решил бы, что он слишком жесток. Однако Такамори смеялся не над тем, что Симидзу будет готов умереть за него. Он смеялся потому, что был рад. Искренне рад, что, наконец, его скучные, рутинные дни подходят к концу. --- Спустя время, ровно в полдень, в дверь Такамори постучали — чётко, но негромко. Он уже знал, кто это был. Когда Такамори открыл дверь, он моментально одарил гостя своей фирменной, слегка игривой улыбкой. В коридоре пахло свежевымытым полом и слабым ароматом цветущих в кадках растений. — Хей, Симидзу-чан, — поприветствовал Такамори своего приятеля. Симидзу стоял на пороге, на удивление, всё в той же наглаженной школьной форме. Его длинные, колючие чёрные волосы, казалось, ещё сильнее оттеняли довольно приятные и опрятные черты лица. К слову, сам Такамори был одет крайне просто, по-домашнему: чёрная оверсайз-футболка, которая даже на его массивном теле смотрелась свободно, и серые мягкие спортивные штаны. Почему он на выходных носит школьную форму? — с лёгким, почти антропологическим любопытством подумал Такамори, пропуская гостя внутрь. — Хей, Такамори-кун, — поприветствовал Симидзу своего приятеля такой же дружелюбной улыбкой, но его глаза выдавали нетерпение. — У тебя действительно есть предложение насчёт Манабэ-сан? — сказал он с огромным энтузиазмом, сразу же переходя к делу. Такамори приподнял бровь, оценивая напор своего знакомого. Комната была залита полуденным солнцем, пылинки танцевали в его лучах. — Я задам тебе вопрос, — начал он, его выражение лица стало неожиданно серьёзным. — Если ты ответишь мне честно, то я дам тебе свой ответ. — Ну... хорошо, — слегка запнувшись, сказал Симидзу, садясь на предложенный стул. — Ты сильно любишь Манабэ? — задал вопрос Такамори, глядя прямо в глаза Симидзу, словно пытаясь заглянуть в самую его душу. — Конечно! — почти вскрикнул Симидзу, и его глаза загорелись. На лице Такамори появилось лёгкое, искреннее недоумение. — Послушай, я понимаю... гормоны, вся эта романтическая хуйня, — он грубовато махнул рукой, — но как можно было влюбиться в девушку, с которой ты ни разу по-нормальному не разговаривал? Причём всего за какие-то несколько недель? — Этот вопрос в какой-то степени действительно искренне интересовал Такамори. — Ну... — Симидзу запнулся, его взгляд опустился на свои руки. Он явно обдумывал, стоит ли говорить. — Мы... я знал её ещё до школы, — начал он, наконец, и его голос потускнел. Симидзу задумался. На его лице появилось выражение боли, которое Такамори не ожидал увидеть. За окном пролетела стайка воробьёв, их щебет на секунду ворвался в комнату. — Мы учились в одном классе в младшей школе, — начал говорить Симидзу медленно, словно вороша давние, незажившие раны. — Я был тихим отличником. Скучным, незаметным мальчиком, который сидел на последней парте и боялся собственной тени. Он сделал паузу, глотая воздух. — А Манабэ... она была королевой класса. Красивая, сильная, уверенная в себе, окружённая множеством поклонников. Я видел её, но она меня не видела. Для неё я был пустотой, фоном. Симидзу горько улыбнулся. — Однажды местная банда парней решила развлечься. Они начали издеваться надо мной. Скидывали портфель с окна второго этажа, использовали меня как грушу для тренировки... Я был абсолютно беззащитен. Он посмотрел на Такамори с болью в глазах, и в этом взгляде была вся глубина детской травмы. — Но Манабэ... она заступилась. Подошла и сказала, что никому не даст трогать студента из её класса. Те парни испугались её статуса и авторитета и отстали от меня. С того дня я... я был потерян. Окончательно и бесповоротно. Вот же наивный идиот, — холодно анализировал Такамори, слушая его. Судя по психологическому профилю Манабэ, который я успел составить, она и сама не прочь поиздеваться над кем-нибудь, если почувствует свою безнаказанность. Услышав историю Симидзу и сопоставив её с профилем Манабэ, я могу смело сказать, что их «чувства» в каком-то извращённом смысле взаимны. Правда, Симидзу слишком туп или слеп, чтобы это увидеть. Очевидно, что типаж Манабэ — это как раз такие красивые, застенчивые парни, над которыми можно доминировать. Типично. — С твоей-то внешностью я бы сказал, что ты как минимум не изгой, — подметил Такамори, с лёгким непониманием оглядывая симпатичные черты лица Симидзу. — У хорошей внешности есть и свои минусы, — грустно усмехнулся парень. — Ты нравишься девушкам, но зато вызываешь дикую неприязнь у парней. А бьют, как назло, сильнее и больнее не девушки, а именно парни. Зависть — страшная штука. Понятно. Ну, а теперь настала пора решающего вопроса, — мысленно потирая руки, решил Такамори. — Теперь я задам тебе второй вопрос, — его голос вновь стал ровным и серьёзным. — Если нужно будет причинить вред Манабэ, чтобы она стала твоей, ты согласен? — задал вопрос Такамори с каменным, абсолютно непроницаемым лицом, глядя прямо на Симидзу, не моргая. В комнате воцарилась гробовая тишина. Было слышно лишь тиканье часов и отдалённый гул машин за окном. Минута молчания растянулась, казалось, в вечность. Симидзу смотрел на Такамори, и его лицо было полем битвы эмоций: мелькали непонимание, вспышки гнева, тени страха. Но в конце концов в его взгляде что-то изменилось. Что-то сломалось и перестроилось заново, став более холодным, более острым. Когда Такамори увидел эту метаморфозу, на его губах расплылась большая, зловещая ухмылка победителя. — Да, — ответил Симидзу, и его голос прозвучал неожиданно холодно и ровно. Его выражение лица изменилось, маска добродушного растяпы была сброшена, обнажив нечто более расчётливое. — Да, я готов. Лучше сделать ей больно однажды, чтобы она была в безопасности, чем позволить ей страдать всю жизнь от кого-то другого. Лучше я причиню ей эту боль, чтобы защитить, чем потом это сделает кто-то другой, возможно, куда более жестокий. Да, я согласен, — окончательно, почти отчеканивая каждое слово, ответил Симидзу. Хе-хе. Наконец-то скинул смешную маску. Он притворяется добряком, чтобы его не трогали, однако наедине он куда более расчётлив и логичен. Мне это нравится. — Хе-хе. Вот и твоё настоящее лицо, — с удовлетворением констатировал Такамори. — Однако не могу сказать, что оно мне не нравится. В нём есть... потенциал. — Я раскрылся тебе, потому что ты — моя защита, — тихо сказал Симидзу, его взгляд был прямым и честным. — Я понимаю, что неправильно полагаться на других, но на тебя, Такамори-кун, я могу положиться. Смело. Без сомнений. Симидзу не смог бы обмануть Такамори в этот момент. Такамори читал каждое его микродвижение, каждое изменение в тембре голоса. Он понимал, что Симидзу сейчас абсолютно искренен. — Я вижу, что ты не обычный человек, — продолжал Симидзу, и в его голосе звучало не поклонение, а скорее трезвое признание. — Я вижу твой острый ум. Я вижу не только твои габариты, но и твои плавные, отточенные движения, явно отточенные годами упорных тренировок. Я вижу твои гениальные социальные навыки. — Он сделал паузу. — Может быть, я сошёл с ума. Но когда я смотрю на тебя, я вижу кого-то, кто понимает этот мир лучше, чем кто-либо другой. Я не хочу, чтобы ты был моим врагом. Такамори с искренним удивлением поднял бровь. Да он просто ёбнутый. Знает меня от силы две недели и уже заявляет подобное... Хотя... парень не глуп, это я признаю. В чём-то он даже проницателен. — И раз уж ты решил помочь мне... то я прошу: защити меня. В обмен на защиту я стану твоей самой верной пешкой, — сказал Симидзу и, к изумлению Такамори, в прямом смысле упал на колени перед ним, опустив голову. Такамори смотрел на эту сцену с неподдельным, почти шокированным удивлением. И, к своему собственному сожалению, он не видел в этом жесте ни капли театральности или обмана. Симидзу был абсолютно, до жути, честен. По-видимому, издевательства над ним в прошлом сильно пошатнули его психику. Ведь если ради защиты и чувства безопасности он готов на такие унизительные ритуалы, то боюсь представить, что с ним реально делали раньше в школе. Такамори медленно, как хищник, улыбнулся своей самой дерзкой и уверенной улыбкой. — Встань, — коротко, без эмоций скомандовал он. Симидзу резко встал, как послушная собачёнка, получившая приказ. Его поза была вытянутой по струнке. Может, просить называть себя «хозяином»? Хе-хе. Нет, я ещё не настолько ёбнулся. К тому же, если нас кто-то увидит или подслушает, могут возникнуть лишние вопросы, — молниеносно проанализировал Такамори, глядя на Симидзу. — Слушай меня очень внимательно, — начал Такамори, его голос вновь приобрёл стальной тон. — Раз ты добровольно на это соглашаешься, я принимаю тебя. Но знай: в случае, если ты предашь или передумаешь, я использую на тебе все свои связи, которые успел накопить в этой школе. О тебе узнают такое, чего даже ты о себе не знаешь. В конце концов, после социального уничтожения я просто исключу тебя из школы, — он говорил совершенно ледяным, безжизненным тоном, от которого по коже могли побежать мурашки. — Доходчиво? — Да... Я... я никогда в жизни не предам вас... Такамори-сама, — прошептал Симидзу, всё ещё не поднимая глаз. Такамори слегка ухмыльнулся. Применить к Симидзу страх — это самое логичное решение для «укрепления связи». Он боится, а потому не предаст. Лучше иметь пса, который подчиняется из-за страха и уважения, нежели пса, который подчиняется просто из уважения. Страх — более надёжный якорь. Честно, я думал сделать из него свою пешку через многоходовые манипуляции с Манабэ, но даже представить не мог, что всё пройдёт настолько... гладко. Он сам лёг под ноги, — думал Такамори с внутренним, саркастическим удивлением. — Теперь обговорим наше «сотрудничество», — последнее слово Такамори произнёс с откровенным, язвительным сарказмом. — Во-первых, никаких «сама». Когда мы одни, можешь звать меня Атсуми. Во-вторых, на людях мы обычные друзья, мы никак не должны выделяться. В-третьих, ты исполняешь всё, что я говорю, без вопросов и раздумий. В-четвёртых, любую полезную информацию, любую мелочь, которую сочтёшь важной, сразу же докладываешь мне, — говорил Такамори, не отрывая пронизывающего взгляда от Симидзу. Возможность называть меня по имени — это тактическое преимущество. За столь короткое время он теперь будет привязан ко мне не только страхом и уважением, но и мнимой «добротой», иллюзией близости. Эта связка почти идеальна. Но, увы, её можно использовать только на таких психологически травмированных людях, как он. — Д... да, конечно. Всё просто и понятно, — говорил Симидзу с лёгкой, нервной, но уже более уверенной улыбкой. — По поводу Манабэ. Я напишу тебе, когда и куда подойти, и что сказать. Если коротко, то в определённый момент ты должен будешь «спасти» Манабэ. И, зная её психологический профиль, она с высокой долей вероятности в тебя влюбится, — сказал Такамори, делая вид, что раскрывает карты. — Пока что без деталей. Ты сам всё поймёшь, когда придёт время, — продолжил он, оставляя пространство для манёвра. — Понимаю, что тебе, возможно, хочется знать, какова моя выгода в этом деле. Но поверь, тебе пока лучше не знать о моём плане. Ради твоего же блага, — сказал Такамори, глядя на Симидзу каменным, непроницаемым лицом. Ему пока лучше обработать наш сегодняшний диалог. Ему ещё рано знать, что Манабэ — это просто разменная монета в гораздо более крупной игре против класса C и лично Рьюэна. — Я понял вас, Атсуми-кун. Обещаю, я не подведу, — сказал Симидзу максимально серьёзным и преданным тоном. — Ну что ж, раз мы всё решили, ты можешь идти, — сказал Такамори, собираясь проводить гостя к двери. — Стойте, Атсуми-кун! — вдруг вспомнил Симидзу, слегка спотыкаясь в словах. — Пока я не забыл, у меня есть для вас одна информация. Возможно, неважная, но... Такамори слегка удивлённо взглянул на него, взглядом говоря: «Продолжай». — Когда я шёл к вам, я видел, как популярная девушка из класса 1-D, Кикё Кушида, в гневе била кулаком по металлическим перилам на лестнице между третьим и четвёртым этажами, — сказал Симидзу, как будто зачитывая очередной сухой отчёт. — Она была одна. И выглядела... вне себя от ярости. Возможно, многие бы проигнорировали слова Симидзу, сославшись на женские истерики. Но Такамори, напротив, медленно улыбнулся, как коллекционер, нашедший редкий экземпляр. — Кикё Кушида, говоришь? — с тёплым, почти ласковым интересом переспросил он. — Да, именно. Та самая блондинка с... э-э... с очень хорошей фигурой и обычно добрым, милым лицом, — всё ещё безэмоционально, но уже с лёгким смущением докладывал Симидзу. — Хе-хе. А ты молодец, Симидзу-чан, — с одобрением и той самой наглой ухмылкой произнёс Такамори. — Очень молодец. Если я правильно разыграю эту карту, если смогу подобрать ключи к её ярости и тщательно скрываемой тёмной стороне... то она сможет стать одной из моих самых эффективных и непредсказуемых пешек. Возможно, даже поможет осуществить мой главный план в будущем, — размышлял Такамори с внутренним, довольным предвкушением. — Кстати, — продолжил Симидзу, словно что-то вспомнив, — я мельком увидел, как из-за угла, за большим декоративным фикусом, за ней наблюдает её одноклассник. — М? Можешь описать его? — с внезапно вспыхнувшим любопытством проговорил Такамори. Симидзу нахмурился, вспоминая. — Ну... он был довольно непримечателен. Среднее телосложение, средний рост, немного ниже меня, наверное. Каштановые волосы, обычная стрижка... Ничего особенного. Такамори замер. В его глазах вспыхнула искра узнавания. Я почти уверен, что это тот самый ублюдок из автобуса. Тот самый «непримечательный» каштановый хамелеон. — Аянокоджи... Киётака, — с лёгким придыханием произнёс он вслух, задумчиво глядя куда-то в пространство за спиной Симидзу. --- Когда Симидзу, наконец, ушёл, Такамори остался сидеть на своей кровати в полной тишине. Вечер постепенно сгущался за окном, окрашивая небо в оранжево-лиловые тона. Хм, что-то слишком много всего интересного происходит за последние дни. И мне, чёрт возьми, это нравится, — думал он, и его губы сами собой растянулись в ухмылку. Он чувствовал себя дирижёром, перед которым наконец-то расставили полноценный оркестр. — Ну что ж, — тихо пробормотал он сам себе, как бы подводя итог и готовясь к новой работе. Он взял свой телефон. Через несколько минут, используя анонимный аккаунт, созданный через подставной номер, он нашёл контакты Кикё Кушиды. Его пальцы быстро пробежали по экрану. «Интересное вышло шоу сегодня вечером. Если не хочешь, чтобы запись твоего “выступления” разлилась по всем школьным форумам, то жду завтра в час дня на крыше школы. Приходи одна». Сообщение было отправлено. Через минуту оно было прочитано. Ответа, конечно же, не последовало. Ещё бы, а что ей, собственно, ответить? — с холодной иронией думал Такамори, откладывая телефон. Завтра будет весело. Определённо... весело, — размышлял он, лёжа на кровати и глядя в потолок, по которому уже плясали тени наступающего вечера. --- На следующий день, ровно в полдень, Такамори сидел в своей комнате и смотрел на часы. Солнце стояло в зените, заливая комнату ослепительным светом. Кушида прочла сообщение. Сегодня она придёт. Симидзу обработан. Манабэ будет спровоцирована в ближайшие часы. Все детали потихоньку встают на свои места. Теперь нужно убедиться, что Симидзу-чан готов к своему дебюту. Он набрал номер Симидзу. Трубку взяли на первый же звонок. — Эй, Симидзу-чан. Ты нужен мне в моей комнате. Прямо сейчас, — голос Такамори звучал спокойно, но приказ в нём был абсолютным и не терпящим возражений. — Конечно, я у вас через пять минут, — послышался немедленный, чёткий ответ без тени сомнения. Хорошо. Он уже научился слушаться. Очень хорошо, — с довольной ухмылкой подумал Такамори, откидываясь на спинку стула. Игра начиналась по-настоящему.