Ловушка для легилимента

Прозрение.

Из-за неплотно прикрытых дверей гостиной доносилась беготня, чьи-то крики и звук разбитого стекла. Этот шум без всякой деликатности выдернул спящую красавицу из сна. Она приоткрыла глаза, недовольно подумав, что миру стоило бы подождать, и села, прислушиваясь. Для Гермионы было не впервой проводить ночь не в своей кровати, однако эссе по арифмантике само себя не напишет, как бы не хотелось. Лучшая ученица Хогвартса встала, и потянувшись, с раздражением приняла тот факт, что уснула за прямо за столом над книгами. Ее уже давно не тревожил шум в коридоре, она довольно быстро привыкла к таким пробуждениям. Но нужно же узнать в чем дело и, по возможности, опять прочитать нравоучения этим двум идиотам, не дающим ей поспать утром. Хоть она и не планировала засыпать, но сам факт того, что ее драгоценный сон так бесцеремонно прервали, привел ее в ярость. Гриффиндорка даже не удивилась, увидев за дверьми Гарри и Рона. Ее дорогие сокурсники даже не пытались убежать, смиренно приняв свою незавидную участь. Как и не пытались следовать ее просьбе — не будить спящую красавицу после ночной учебы. Первое правило для таких случаев — не попадаться на глаза разозленной Гермионе было с блестящим успехом провалено. Всем было известно, что могли натворить гриффиндорцы в порыве гнева, так что мальчики ожидали как минимум пару «небольших» тирад в стиле Грейнджер. Она неспешно поплелась к двери, по пути придумывая очередную, по мнению ее друзей, лекцию для прочтения, которая, опять-таки, никаких существенных плодов не даст. Гермиона вздохнула. Кажется, вчера в порыве усталости она не заметила, какие специи добавила в свой напиток, думая, что все идет как обычно. Горячий шоколад пах просто божественно, окончательно сметя с головы всякие предрассудки. Девушка слишком увлечена учебой, чтобы замечать что-то в реальной жизни. Не считая Гарри и Рона с их вечными проделками, из которых она вынуждена их вытаскивать. На то она и Гермиона Грейнджер. Она выпила и уснула за книгой, окончательно затупив. Видимо, на этот раз девушка действительно перетрудилась. Навряд ли ее старание будет вознаграждено столько же честно, сколько она заслуживает, но ей очень хочется в это верить. Одновременно с этим Гермиона ощущает странную слабость или даже легкость в голове, распространяющееся на все ее тело. Она поспала всего лишь пару часов, а эффект от этого зелья выше всяких похвал. Девушка была просто в восторге, намереваясь в скором времени поблагодарить за рецепт Джинни, решившую сжалиться над усердно старающейся подругой. Неожиданно Грейнджер чувствует небольшое недомогание. Следом появляются мысли об отравлении, неужели она перепутала что-то или так и должно быть? Это зелье она применяла впервые, так что могла лишь догадываться о свойствах. Однако девушка знала наизусть ингредиенты, которые добавляла в свой шоколад, и среди них с эффектом снотворного ничего не было. Хотя стоп! Ее внезапно осенило. С сонным эффектом могли быть лишь измельченные бобы сопофоруса. Возможно, она перепутала с молотыми когтями скарабея для умострильного зелья… Мысли прервал чей-то скрежущий визг. — Что вы тут устроили, олухи недоделанные? — Лаванда Браун напряженно смотрела на зачинщиков драки, а следом ее взгляд упал на осколки разбитой вазы, — посмотрите, что вы наделали, — вы, два болвана! — она указала на них пальцем. — Это была ваза Парвати, ее любимая, из настоящего китайского фарфора! Ее тетя привезла ей из самой Индии! Она принялась аккуратно собирать осколки. Следом за ней появились и другие гриффиндорцы, повторившие ее тираду. Гермионе даже ничего не пришлось делать. В каком-то смысле девушка была даже благодарна Браун, оперативно отчитавшую бездельников. В полусонном-полуактивном состоянии да еще и со странной специфической ароматической добавкой она и сама не в силах была отреагировать в своей привычной манере. — Поттер, ты теперь и с мебелью сражаешься? Темный Лорд спрятался в цветочном горшке? — издевательские замечания Симуса Финнигана были «как раз кстати». Сзади откуда-то послышался чей-то веселый смех. «Опять Поттер? Мало ему того, что из-за него у нас проблемы с министерством, так он еще и спать не дает. Наверняка у него снова разболелся шрам, и он в припадке разнес гостиную. Псих». — Поттер, угомонись или выпей успокоительное! «Только не сейчас! Нас и так пасут старосты инспекционной дружины. Если Филч или Амбридж услышат этот грохот, Гриффиндор до конца года не выберется из минуса». «Мамочки, Поттер снова злится. Вдруг он сейчас начнет бросаться заклятиями во все стороны? Нужно сидеть тихо и не высовываться из спальни». «О, бесплатное шоу! Интересно, они подрались из-за того, чья очередь мыть сову, или Гарри наконец-то решил вправить Рону мозги?» — Минус десять очков Гриффиндору за то, что Уизли родился неуклюжим! — кто-то даже несмотря на все плохое, старался реагировать на все с юмором. Но нашлись и также недружелюбно настроенные ученики. — В следующий раз деритесь на улице, дайте людям выспаться перед историей магии! «Это был подарок тетушки, который защищал меня от дурных снов. Уизли — неотесанный мужлан, а Поттер слишком занят своей важностью, чтобы смотреть под ноги». Водоворот чужих мыслей захватил Гермиону, что она даже не сразу поняла, что произошло. Чьи-то обвинения внутри и шумные замечания снаружи одновременно перемешались в единое целое, захлестнув ее с головой. Что это? Вот тут-то гриффиндорка не на шутку удивилась. Сон мигом развеяло осознание неизвестности, которое, признаемся, немного пугало даже саму Гермиону Грейнджер. Она решает пройти мимо, поскольку у нее почти мгновенно лишь с разницей в несколько секунд в голове начинает появляться целый рой чужих мыслей. Какая ирония! А ведь они даже не ее. Весь день Гермиона словно собирала сложный пазл: она пересекалась то с Гарри, то с Роном, даже вместе, но их поведение казалось ей на редкость странным. Ответ будто дразнил ее, мелькая где-то на самой периферии сознания, но стоило ей только поразмыслить в верном направлении, как он тут же от нее ускользал. Гарри отвечал, что, не выспался, как-никак, ведь он избранный, шрам временами дает о себе знать. — Гермиона, я просто не выспался. У меня…снова болел шрам, я пошел за водой, а Рон выскочил из темноты и напугал меня. Я машинально среагировал. Мы не дрались, а просто столкнулись! — он нахмурился, скрестив руки на груди, — ваза разбилась случайно, я пытался за нее ухватиться, когда падал. Перестань допрашивать меня, как будто ты Амбридж. «Она опять лезет в душу. Лишь бы окклюменция работала и внешне. Жалко, что так не работает, а то, кажется, сейчас мое лицо все выдаст. Самое сложное — это Малфой. Как мне объяснить ей, почему я не проклял его, когда он подошел ко мне в коридоре? Придется строить из себя обиженного мученика. Это у меня получается лучше всего». Грейнджер, повторив позу собеседника, продолжала сидеть напротив него, смеривая выжидающим взглядом. Будто «Ты не хочешь мне что-то сказать?». «Она словно пытается пробиться через мою защиту. Нужно думать о чем-то мрачном… Например, о Сириусе, об Амбридж или о шраме. Если я хоть на секунду допущу мысль о том, как мы с Малфоем вчера три часа спорили из-за списка гостей, она все поймет. Она не должна знать. Это первый раз, когда мы можем сделать ее по-настоящему счастливой в этом сумасшедшем году. Пожалуйста, Гермиона, просто прими мою ложь и уйди». Девушка еще пару раз попыталась добиться от него хоть одной дельной мысли насчет странностей вроде списка гостей, однако в итоге просто смирилась, что Гарри — каменная стена, и из этого гриффиндорца иногда не так-то просто выбить слова. А Рон и вовсе выбрал тактику болтать без умолку. Думал, опять прокатит быть дурачком? — Да мы просто…это все Пивз! Точно, Пивз! Ну, почти. Гарри уронил учебник, я потянулся поднять, наступил на мантию, а он подумал, что я его толкаю, — Уизли вернулся к своему излюбленному жесту — чесать затылок. «Черт, эта ваза… Лаванда так орала, будто мы пришибли саму Парвати. А теперь Гермиона, наверное, думает, что мы с Гарри окончательно спятили. Сколько раз она нам говорила не шуметь по утрам. И вообще, почему я всегда должен выдумывать оправдания на ходу, пока Гарри просто стоит с видом мученика?». — В темноте вообще ничего не видно было! А ваза…она сама как-то подвернулась. Ты же знаешь эту гостиную, там мебель по ночам будто специально переползает на дорогу… «Мерлин, ну почему она так смотрит?! Я же просто сказал, что мы столкнулись. Она сейчас почувствует запах корицы и засахаренных фиалок, которые мы прячем в спальне. Если она спросит, почему я заказал пять фунтов сливочного ириса у Хагрида, я точно сдамся. Главное — не смотреть на ее левое плечо, там у нее застряла розовая ленточка от упаковки, которую я не заметил утром!» И как назло его мыслям, Гермиона решила посмотреть на свое левое плечо, словно чтобы подтвердить его самые худшие опасения. Там действительно оказалась розовая лента, вот только откуда? «Вот блин! Если она сейчас не уйдет, я начну рассказывать ей про то, что Малфой подбросил нам ядовитых слизней. В это она поверит быстрее, чем в то, что мы с этим хорьком вместе выбирали скатерти. Только бы не проговориться про торт!» Однако главный штрих в эту картину внес Драко, который, неожиданно для самой Гермионы, снизошел до разговора с простой смертной. И не просто снизошел, а почти не использовал в своих речах привычный ей яд. Именно этот сюрреалистичный момент стал для Грейнджер моментом истины. Она окончательно поняла, что права, но отсутствие у нее прямых доказательств связало ей руки. Ей не оставалось ничего — ни говорить, ни возразить на некоторые странные просьбы Гарри и, как ни поразительно, даже Драко. Например, когда Гарри подошел к ней с виноватым видом и попросил найти в библиотеке точную формулу чар незримого расширения. До чего же странная просьба, а главное — зачем им это все? Неужели они собираются пронести в замок что-то запрещенное или крупногабаритное? Может, оружие для отряда Дамблдора или контрабанду от близнецов? Почему Гарри не может просто сказать правду? — подумала Гермиона. Или Малфой, изображая высокомерное одолжение, попросивший ее проверить, нет ли на «одном старом фамильном предмете» следов слежки или порчи. Гриффиндорка хотела решительно отказаться, в самом деле, зачем ей выполнять задание от наглого слизеринца, с которым она практически не общается. Но прежде чем девушка успела возразить, к ним подоспел Поттер, любезно ответивший Драко, что Гермиона с радостью выполнит его просьбу. В тот момент ей хотелось одновременно плакать и кричать, но она вовремя сдержалась. С чего вдруг ее друг так мил с их врагом? Она уверена, на то есть свои причины. И она узнает их, чтобы ей это ни стоило.