Я остаюсь

Утро наступило незаметно. Салли понял это не по солнцу — его он почти не видел, — а по звукам. Тихие шаги в коридоре, скрип старых половиц, приглушённый голос миссис Сандерсон за стеной. Мир продолжал существовать, даже когда он сам чувствовал себя выключенным из него. Он лежал, уставившись в потолок, считая трещины. Каждая казалась знакомой, будто он изучал их годами, хотя на самом деле просто часто лежал вот так — неподвижно, без сил подняться. Внутри было странное онемение. Не боль, не паника — пустота. Та самая, от которой хотелось либо кричать, либо исчезнуть. Ларри постучал негромко. — Сал? Ты не спишь? Салли не ответил сразу. Не потому что не хотел — просто голос казался чем-то далёким, ненужным усилием. В итоге он тихо выдохнул: — Заходи. Ларри вошёл с кружкой кофе, которую, очевидно, принёс для него. Он всегда так делал — заботился, даже когда Салли этого не просил. Особенно тогда. — Ты ничего не ел со вчерашнего дня, — сказал он, ставя кружку на стол. Без упрёка. Просто факт. Салли сел, натянув на себя худи, рука автоматически спряталась в рукав. Он кивнул, избегая взгляда. — Не хотел. Ларри сел на стул напротив, внимательно, слишком внимательно наблюдая. Он заметил всё: тени под глазами, медленные движения, напряжение в плечах. — Ты сегодня не пойдёшь со мной? — осторожно спросил он. — Просто… выйти. Хоть ненадолго. Салли замер. Выйти означало существовать. Быть видимым. Слышать людей, чувствовать их взгляды, их мысли — настоящие или придуманные. — Не сегодня, — ответил он после паузы. Ларри кивнул, но в этом кивке было что-то тяжёлое. — Ладно. Между ними повисла тишина. Не та, уютная, к которой они привыкли, а плотная, вязкая. Она давила на грудь, мешала дышать. Салли вдруг почувствовал вину. Ларри старался. Всегда. А он… он снова был грузом. — Ты можешь идти, — тихо сказал Салли. — Я справлюсь. Ларри посмотрел на него резко. — Я не говорил, что ты обязан идти, — сказал он чуть жёстче, чем хотел. — И я не оставляю тебя, потому что «надо». Салли вздрогнул. Внутри что-то неприятно сжалось. — Я не это имел в виду… — Тогда что? — Ларри встал, прошёлся по комнате. — Сал, ты всё время говоришь, что справишься, но я вижу, что это не так. И я не знаю, что делать, когда ты просто… закрываешься. Салли опустил голову. Его пальцы сжали ткань худи. — Потому что я не хочу, чтобы ты видел это, — прошептал он. — Я не хочу быть… таким. — Каким? — Ларри остановился. — Сломанным. Слово повисло в воздухе. Ларри выдохнул, провёл рукой по лицу. — Ты не сломан, Салли. — Тогда почему мне так тяжело просто… быть? — голос сорвался. — Почему каждое утро — это борьба? Почему я думаю о вещах, о которых не должен думать? Он не сказал прямо. Но они оба знали. Ларри подошёл ближе, опустился перед ним на корточки. — Потому что у тебя депрессия. Потому что ты пережил слишком много. Потому что ты не обязан быть сильным всё время. Салли покачал головой. — Это не оправдание. — Это причина, — тихо ответил Ларри. Они смотрели друг на друга долго. Слишком долго. Салли вдруг поймал себя на мысли, что боится: боится, что однажды Ларри устанет. Боится, что этот взгляд сменится разочарованием. — Ты злишься на меня? — почти неслышно спросил он. Ларри замер. — Нет… — сказал он неуверенно. — Я просто… мне страшно. Я боюсь, что однажды я не успею. Салли почувствовал, как по спине пробежал холод. — Не говори так. — Но я думаю об этом, — признался Ларри. — Каждый раз, когда ты закрываешь дверь. Каждый раз, когда ты слишком долго не отвечаешь. Салли резко отвернулся. — Я не просил тебя быть моим спасителем. Слова вырвались сами. И как только они прозвучали, Салли понял — он ранил. Ларри медленно встал. — Я и не хотел им быть, — сказал он тихо. — Я просто хотел быть рядом. Тишина снова вернулась. Теперь — болезненная. Салли чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна: стыд, ненависть к себе, желание наказать себя за сказанное. За то, что он снова всё испортил. — Прости… — прошептал он, но голос утонул в комнате. Ларри стоял у двери. — Я выйду ненадолго, — сказал он. — Мне нужно… проветрить голову. Я скоро вернусь. Дверь закрылась мягко. Слишком мягко. Салли остался один. Он медленно сполз на пол, прижимаясь спиной к кровати. Сердце билось тяжело. Мысли кружились, накладывались друг на друга, шептали одно и то же: Ты обуза. Ты всё портишь. Он устанет. Он сжал рукава сильнее, будто пытался удержать себя в реальности. — Держись… — прошептал он сам себе, но слова не имели веса. Где-то глубоко внутри уже начинала формироваться трещина. Пока маленькая. Почти незаметная. Но именно с таких всё и начиналось.