Двое из Чунцина

      

      На следующий день Ван Ибо и Чэн Сяо были заняты фотосессией, а остальные наслаждались прогулкой по Пекину. Госпожа Сяо Мин, вдохновлённая вчерашним ужином, пыталась осторожно завести разговор об «отношениях сына», но Сяо Чжань резко пресёк её. Он боялся, что любое слово может разрушить хрупкий баланс, и мама, испугавшись всё испортить, решила пока не затрагивать эту тему до возвращения домой.       Позже, когда они с Лу-Лу остались вдвоём, разговор стал неизбежным. Они сидели на лавочке в парке, вокруг шумели туристы, но для них мир будто сузился до этого момента.       — Я не обвиняю тебя, — тихо сказал Сяо Чжань, глядя в землю. — Ты спасла меня вчера. Но… мне страшно. Всё это вышло изпод контроля.       Лу-Лу вздохнула и посмотрела на него серьёзно.        — Чжань-Чжань, я понимаю. Я поступила импульсивно, прости! Хотела тебя выручить, но теперь боюсь, что твоя мама многое надумала себе о нас. Я не могу вечно прикрывать тебя, даже если ты мой лучший друг.       Он кивнул, чувствуя вину.        — Я знаю. Прости меня тоже. Просто… я не хочу, чтобы мама узнала правду. Она не поймёт.       Лу-Лу мягко коснулась его руки.       — Мы договоримся. В Пекине мы будем псевдопарой. Все будут думать, что мы вместе. А дома… мы скажем, что решили остаться друзьями. Так никто не узнает твою тайну. У меня ведь тоже есть жизнь.       Сяо Чжань поднял глаза и впервые за долгое время позволил себе улыбнуться.        — Спасибо, Лу-Лу. Ты единственная, кто понимает меня.       Она ответила лёгкой улыбкой, но внутри чувствовала тяжесть. Её сердце знало: эта игра может затянуться, и рано или поздно им придётся столкнуться с правдой.              Пока Сяо Чжань и Сюань Лу гуляли по улицам Пекина, Ибо и Чэн Сяо находились в студии. Огромные софиты заливали их светом, фотографы отдавали команды, визажисты поправляли детали. Парень и девушка выглядели как настоящая пара: их позы были отточены, улыбки — безупречны, а взгляды — полны той химии, которую фанаты так любили.       Чэн Сяо светилась счастьем. Для неё эта фотосессия была не просто работой — это был шанс закрепить образ пары с Ибо. Она ловила каждый его жест, старалась быть ближе, и в её сердце жила надежда, что когданибудь это станет реальностью.       Ибо же выполнял свою роль механически. Он улыбался, обнимал девушку за плечи, смотрел в камеру так, будто всё происходящее было естественным. Но внутри его мысли были далеко — там, где Сяо Чжань. Каждый кадр казался ему ложью, и чем больше он улыбался, тем сильнее чувствовал пустоту.              Фотосессия завершилась поздним вечером. Они вышли из здания студии, ослеплённые вспышками камер — папарацци уже ждали их у входа.       На ступеньках Чэн Сяо внезапно сделала вид, будто оступилась. Её тело качнулось вперёд, и Ибо, не задумываясь, схватил её за руку, удерживая от падения. В этот момент десятки объективов были направлены прямо на них.       Девушка, почувствовав внимание публики, решилась на шаг, о котором давно мечтала. Она резко повернулась к Ибо и поцеловала его в губы. Ибо замер — он не ответил на поцелуй, но и не оттолкнул её. Всё произошло слишком быстро, но фотографы уже успели запечатлеть этот момент.       Буквально сразу же снимки разлетелись в Weibo (1). Заголовки кричали о «поцелуе Ван Ибо и Чэн Сяо», фанаты обсуждали их «отношения», а агентство молчало, позволяя слухам расти дальше.       После фотосессии они ехали в машине вместе с менеджером, но сидели на заднем сиденье в тишине. Ибо не выдержал первым:       — Зачем ты это сделала, Сяо-мэй? — его голос был холодным, но дрожал от эмоций. — Ты знала, что там камеры. Ты знала, что это всё увидят.       Девушка опустила глаза, но потом решительно посмотрела на него.       — Потому что я больше не могу скрывать. Я давно влюблена в тебя, Бо-гэ. Я не вижу своего будущего без тебя.       Ибо замер. Он ожидал оправданий, но не признания. Его сердце билось быстрее, но не от радости — от страха.        — Сяо-мэй… ты не понимаешь. Это неправильно. Ты поставила меня в ситуацию, из которой нет выхода.       Она схватила его за руку.       — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Я знаю, что ты не отвечаешь мне тем же. Но я не могу иначе. Я хочу быть рядом, даже если придётся бороться за это.       Ибо отвернулся к окну. Его мысли были далеко. Но теперь всё стало ещё сложнее: мир видел его с ней, а она открыто призналась в чувствах. И он не знал, как выбраться из этой ловушки              После разговора с Чэн Сяо, Ибо долго сидел в темноте своей комнаты. В телефоне горели десятки уведомлений: новости, фанатские комментарии, фотографии поцелуя. Мир уже решил за него, что он и она — пара.       Он открыл чат с Сяо Чжанем. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение: "Диди, я должен тебе сказать правду…"       Он остановился. Стер слова. Потом снова написал: "Я рад, что мы встретились. Ты не представляешь, как это важно для меня."       Снова пауза. Ибо смотрел на экран, сердце билось так, будто он стоял на сцене перед тысячами зрителей. Но это был всего лишь один человек — тот, кому он боялся признаться.       В конце концов он отложил смартфон, так и не отправив ни одного сообщения. Его любовь оставалась тайной, спрятанной глубоко внутри.              Вечером Сяо Чжань с Лу-Лу сидели в гостиничном номере, просматривая ленту.       Парень чувствовал, как сердце сжимается. Он смотрел на фото, где Ибо и Чэн Сяо выглядели как идеальная пара, и ощущал, будто мир окончательно отдалил его от Ибо.       — Видишь? — сказал он тихо. — Они действительно вместе.       Лу-Лу положила руку ему на плечо.       — А-Чжань, это всего лишь картинка. Ты же знаешь, что реальность может быть другой. Но… тебе нужно быть готовым. Чем дальше, тем сложнее тебе будет. Ты должен попытаться забыть его. Лучше бы мы не приезжали сюда.       Сяо Чжань молчал. Он понимал, что Лу-Лу права, но внутри него бушевала боль: радость за друга и одновременно отчаяние от того, что он теряет его навсегда.       Уже ночью Сяо Чжань лежал в гостиничном номере, глядя в потолок и всё прокручивал в голове события дня. Поцелуй друзей, вспышки камер, разговоры за ужином. Всё это казалось чужим, будто происходило не с ним.       Но взгляд Ибо — тот самый, украденный на улице после ресторана — не давал ему покоя. В этом взгляде было чтото, что он боялся признать. Он пытался убедить себя, что всё это иллюзия, что Ибо теперь принадлежит другому миру.       Сяо Чжань закрыл глаза и прошептал в темноте:       — Почему всё так сложно?..              Утро началось с бури в соцсетях. Фотографии их поцелуя заполнили все платформы: фанаты делали коллажи, писали комментарии, спорили. Одни радовались, что их любимая пара наконец «подтвердила» отношения, другие сомневались, видя, что Ибо не ответил на поцелуй. Но новость уже жила своей жизнью — и никто не мог её остановить.       В просторной переговорной царила напряжённая атмосфера. Менеджер положил на стол папку с новыми планами и, не скрывая восторга, начал:       — После того поцелуя фанаты сошли с ума! Комментарии, хэштеги, фанарты — всё кричит о вашей «любви». Мы должны закрепить этот успех. Нам нужно еще больше романтики!       Ибо нахмурился, его руки сжались в кулаки под столом.       — Но это вышло случайно. Я не хочу, чтобы моя работа превращалась в спектакль.       Менеджер резко поднял брови.        — Спектакль? Ван Ибо, это шоубизнес. Контракт обязывает тебя следовать стратегии. Мы изменим репертуар: больше дуэтов, больше романтики, танцы с акцентом на близость. Публика этого ждёт.       Чэн Сяо не скрывала радости. Она наклонилась вперёд, её глаза сияли.        — Это прекрасно! Я всегда мечтала о таких номерах. Пусть все знают, что мы — настоящая пара.       Ибо посмотрел на неё холодно, но промолчал. Внутри него всё кипело: он чувствовал, что его лишают права быть собой. Но слова менеджера звучали как приговор.       — Ты должен понимать, — добавил менеджер, — сейчас вы — золотая жила компании. Любая искра между вами — это деньги, популярность, будущее.       Ибо кивнул, скрывая раздражение. Он знал: идти против контракта невозможно. Но в груди росло чувство, что его жизнь больше не принадлежит ему.              После встречи с менеджером Ибо и Чэн Сяо вышли из офиса. Коридор был слишком людным, и Ибо, чувствуя, что слова рвутся наружу, резко сказал:       — Пойдём отсюда.       Они свернули в пустую комнату для персонала, где их голоса никто бы не услышал. Ибо остановился, повернулся к Чэн Сяо, его глаза горели.       — Сяо-мэй… как ты можешь так радоваться? — голос его дрожал, но был резким. — Ты же знаешь, что это всё ложь!       Девушка вскинула голову, её дыхание стало прерывистым.       — Ложь? Бо-гэ, ты просто запутался. Фанаты верят в нас, и это правильно. Я именно та, кто тебе нужен.       Ибо шагнул ближе, его слова стали горячими, почти криком:        — Ты называешь это правильным? Ты знаешь, что у меня другие чувства! Я доверял тебе, думал, что ты моя подруга, а ты… ты предала меня ради славы!       Чэн Сяо побледнела, её губы дрогнули.       — Нет, гэгэ. Я не предавала. Я люблю тебя. Просто ты сам не понимаешь, чего хочешь.       Ибо сжал кулаки, его дыхание стало тяжёлым. Он почти сорвался, готов был выкрикнуть правду, разрушить всё. Но в этот момент увидел, как у Чэн Сяо на глазах блеснули слёзы. Она стояла перед ним, уязвимая, несмотря на свою уверенность.       Он резко замолчал, отвернулся, пытаясь взять себя в руки.       — Я не могу… — сказал он глухо. — Не сейчас.       Чэн Сяо всхлипнула, но шагнула ближе, её голос дрожал:       — Ты поймёшь, Бо-гэ. Когданибудь ты поймёшь, что я права.       Ибо не ответил. В груди бушевал пожар — гнев, боль, отчаяние. Но он удержал себя, потому что понимал: если сорвётся, всё рухнет окончательно.              Позже, Ибо сидел в гримёрке перед очередной репетицией и смотрел на смартфон. Лента была переполнена их снимками. Он чувствовал, как мир навязывает ему роль, которую он не выбирал. Внутри бушевала злость и отчаяние: он хотел кричать, что всё это фарс, но понимал — агентство будет молчать, ведь скандал только подогревает интерес.       Девушка, напротив, излучала радость. Она читала комментарии фанатов и чувствовала себя победительницей по жизни. В машине по пути на съёмку она снова заговорила:       — Видишь, все счастливы. Это судьба, Ибо-гэ. Но он лишь холодно посмотрел на неё.       — Ты поставила меня в ловушку, Сяо-мэй. Ты же знаешь, что я не могу ответить тебе взаимностью. Я гей!       Она замерла, но потом решительно сказала:       — Возможно ты ошибаешься. Просто ты еще этого не понял. Даже, если придётся бороться, я не отступлю.       Ибо отвернулся к окну. Это было бесполезно. Иногда он не узнавал ее, да она всегда была упрямая и целеустремленная, но не настолько же. Но сейчас, глядя на нее, он вдруг осознал: Чэн Сяо не отступит, а мир уже поверил в их «любовь».