Двое из Чунцина

      

      Успех в Китае оказался неожиданным и стремительным. На празднике Цисицзе (1) группа буквально взорвала сцену: их приглашали на концерты вместе с другими звёздами, менеджеры намекали, что скоро им предстоит собственное большое шоу. Все были напряжены до предела — работы становилось всё больше, и у Ибо не оставалось времени, чтобы разбираться в собственных душевных терзаниях.       Для привлечения новых фанатов ребята участвовали в многочисленных телешоу, давали интервью, а на официальной страничке ко празднику осени (2) объявили конкурс на лучшую обложку для их следующего альбома. Победитель, чей эскиз соберёт больше всего лайков, получал шанс встретиться со своим кумиром.       Сяо Чжань долго сомневался, стоит ли участвовать, но Сюань Лу убедила его попробовать. Когда Ван Ибо увидел, что его друг выставил свой скетч на Weibo, то сразу же сделал перепост у себя. Эту публикацию быстро подхватили другие, и неудивительно, что победа досталась именно ему.       Сяо Чжань возмущался, что это нечестно, что ему не стоило помогать. Но Ван Ибо настаивал: его работа действительно была сильной и заслуживала победы. К тому же эскиз понравился и остальным членам группы. Особенно настойчиво поддерживал этот выбор самый старший участник и лидер коллектива — Чжан Исин. Он даже начал переписку с Сяо Чжанем, особенно после того, как узнал, что именно он был тем другом детства, о котором так часто рассказывал Ван Ибо.       — А какой он? — расспрашивал Чжан Исин у Ван Ибо.       Последний нахмурился:       — А тебе зачем?       — Он мне понравился. Лёгкий в общении, талантливый, умный… и очень красивый. — Чжан Исин прищурился, будто проверяя реакцию.       — Он не по мальчикам, — резко ответил Ван Ибо, — и он только что расстался с девушкой.       — Да? — удивился Чжан Исин. — Странно. Мне так не показалось. Наше общение в WeChat напоминало лёгкий флирт. Но, возможно, я ошибся. Ты ведь знаешь его лучше.       Ван Ибо вышел из комнаты, где только что говорил с Чжан Исином, и чувствовал, как внутри всё кипит. Слова лидера группы не выходили из головы: «Наше общение напоминало лёгкий флирт…»       Он сжал кулаки. «Флирт? Чжань? С Исином? Нет… он не такой. Он не может быть таким. Он же мой… мой друг. Мой А-Чжань.»       Но чем больше Ибо повторял это, тем сильнее в груди росла тревога. Чжан Исин был харизматичным, уверенным, никто не мог перед ним устоять и Сяо Чжань мог легко увлечься его вниманием.       Ибо остановился, закрыл глаза. Он вспомнил, как Сяо Чжань смеялся, когда они были детьми, как легко и свободно он чувствовал себя рядом с ним. И теперь мысль о том, что ктото другой может вызвать этот смех, обжигала Ибо изнутри.       «Я не позволю Исину приблизиться. Чжань-Чжань не игрушка. Он не часть игры ради славы. Он — мой свет. Даже если я не могу сказать это вслух.»       Ибо открыл глаза, его дыхание стало тяжёлым. Он понимал: ревность может разрушить его, но и молчание было невыносимым.                     Когда менеджер группы связался с Сяо Чжанем, чтобы уточнить, с кем из членов группы он хочет встретиться, то ненавязчиво намекнул на лидера Чжан Исина. Парень согласился без раздумий — и сам удивился своему порыву.       Тем же вечером он написал Ван Ибо:       — Я встречаюсь на следующей неделе с Чжан Исином, ты представляешь!       Ибо замер, его пальцы дрожали над клавиатурой. Он ответил сухо, но внутри всё кипело:       — Почему именно он?       — Ну, он крутой айдол. Сочиняет песни, пишет музыку, охрененно танцует. Да и вообще очень интересный и красивый парень. Ты же с ним каждый день общаешься, тебе ли не знать? Он выглядит слишком идеальным. Он и в жизни такой?       Ибо подавил жгучую ревность.       — Да, он такой!       — А расскажи мне про него ещё что-нибудь?       Ван Ибо уставился на экран, не понимая, зачем Сяо Чжань так увлечённо говорит о Чжан Исине.       — Что именно ты хочешь знать?       — Ну, я не то, чтобы хочу узнать его секреты. Я просто хочу ему понравиться.       Эти слова выбили Ибо из колеи.       — Понравиться? И для чего это тебе нужно?       — Просто он такой нереальный. А я иду на встречу с ним. И я самый обычный.       Ибо сжал зубы.       — Ты не обычный и никогда таким не был! Я тебе это часто говорил.       — Да, я помню. Но ты — это ты. Ты мой друг. А он…       — Постой! Ты так говоришь, как будто идёшь на свидание. Сяо Чжань, что с тобой?       Сяо Чжань замер. Внутри него бушевала борьба. Рассказать правду или промолчать? Ведь он вроде бы наладил снова дружеское общение, не хотелось, чтобы между ними была недосказанность. Он решил немного открыться своему другу. Момент истины настал, сколько можно уже молчать, и он торопливо написал:       — Ты, наверное, будешь меня осуждать, но благодаря Лу-Лу я понял, что не смогу быть с девушкой.       Ибо едва не выронил свой смартфон.       — Ты хочешь сказать, что тебе нравятся парни?       — Дда… Ты, наверное, меня презираешь? — с опаской написал Сяо Чжань. Его щёки горели, а веки опустились.       Ибо сидел неподвижно, глядя на открытый чат. Слова Сяо Чжаня всё ещё звенели в голове: «Я понял, что не смогу быть с девушкой…» Этого было слишком мало для переписки. Ибо чувствовал, что должен видеть его глаза, его выражение лица. Он нажал кнопку видеозвонка.       Экран ожил. Сначала — лёгкое мерцание, затем появилось лицо Сяо Чжаня.       Тот был в своей комнате: мягкий свет лампы падал на его лицо, делая его черты ещё более нежными. Его волосы чуть растрепались, глаза блестели, щеки всё ещё были красными от смущения. Он выглядел уязвимым, но в этой уязвимости было чтото трогательное и красивое.       Ибо задержал дыхание. Он видел каждую деталь: тонкую линию губ, маленькую родинку, дрожащие ресницы, напряжённые плечи.       — А-Чжань… — голос Ибо сорвался, он говорил почти шёпотом. — Мне нужно было видеть тебя.       Сяо Чжань улыбнулся неуверенно, опустив взгляд.       — Я думал, ты будешь злиться… или смеяться надо мной.       — Смеяться? — Ибо покачал головой. Его глаза горели. — Я никогда не смеялся бы над тобой. Ты даже не представляешь, как важно для меня то, что ты сказал.       Они молчали несколько секунд, просто смотрели друг на друга.       Ибо выглядел иначе, чем на сцене: без грима, без яркого света. Его лицо было серьёзным, глаза — глубокими и тёмными. В них отражалась смесь радости и боли. Он казался старше, чем обычно, будто этот разговор заставил его повзрослеть за одну ночь.       Сяо Чжань наконец поднял взгляд и встретился с ним глазами.       — Ибо… я боялся, что ты отвернёшься.       Ибо наклонился ближе к экрану, его голос стал твёрже:       — Я никогда не отвернусь от тебя!       И в этот момент между ними возникло ощущение, что расстояние исчезло. Две комнаты, два города — всё растворилось. Остались только они, их взгляды и слова, которые наконец начали звучать честно.       Ибо смотрел на него, сердце готово было вырваться из груди. Он хотел кричать от счастья, но тут же спросил:       — Но… Неужели… тебе нравится Чжан Исин? Именно, поэтому ты хочешь больше о нем узнать?       Сяо Чжань после этого вопроса замялся, глаза его метались, он сам не понимал, чего хочет.       — Да, кажется, он мне нравится.       Эти слова ударили по Ван Ибо, как приговор. Его взгляд стал тяжёлым, он спросил почти сквозь зубы:        — Чем он тебе так понравился?       — Я ведь уже перечислил тебе все еще в начале нашей переписки.       — То, что ты сказал, подходит и к описанию меня.       Чжань улыбнулся грустно:       — Конечно, ты тоже красивый, талантливый. Я думаю, ты и так всё это знаешь.       Ибо не выдержал, слова сорвались сами:        — И ты бы встречался со мной?       Сяо Чжань замер. Его глаза расширились, он хотел крикнуть «Да!», но испугался.       — Ибо, это не смешно.       Ибо ответил тяжёлым взглядом:        — Действительно не смешно.       Они молчали, смотрели друг на друга через экран, и напряжение было почти невыносимым.       Наконец Сяо Чжань отвёл глаза:       — Мне пора, Ибо. Спокойной ночи.       Экран погас, оставив Ибо в полной тишине.              Позже, лёжа в кровати, Ибо снова и снова прокручивал их разговор в голове. Перед глазами стояло лицо Сяо Чжаня — смущённое, но решительное, когда он признался, что не может быть с девушкой.       «Почему он смог сказать это вслух, а я — нет? У него хватило смелости признать свою ориентацию. А что мешает мне?»       Несмотря на изменения в восприятии гомосексуальности в обществе, предвзятое отношение всё еще существовало. Ван Ибо боялся, что его друзья, знакомые и поклонники не примут его таким, какой он есть, и его жизнь изменится в худшую сторону. Он боялся потерять друзей или столкнуться с насмешками и предвзятостью.       Как айдол, он также мог столкнуться с последствиями для своей карьеры. Индустрия развлечений часто бывает жестокой и не всегда принимает разнообразие. Он опасался, что раскрытие его ориентации повлияет на его популярность, узнаваемость и карьерные перспективы.       Это был бы огромный скандал. Все считают его парнем Чэн Сяо. И вдруг сказать, что он гей? Как можно спрогнозировать, что будет дальше? Отвернутся ли фанаты, обозвав его лгуном? Потеряет ли он контракт? Сколько он должен будет заплатить неустойки? А контракты с брендами? Подведёт ли команду?       Каждая мысль давила на него, словно камень. Но в противовес этому стояло его счастье.       «А не подводит ли он сам себя в этот момент? Если бы только знать, что его чувства взаимны… смог бы он разрушить то, что строил таким трудом столько лет?»       Но как быть? Как не потерять ничего и обрести любовь?       Ибо лежал в темноте, глаза его блестели от слёз, которые он не позволял себе выпустить. Внутри него боролись два мира: мир сцены, контрактов и фанатов — и мир настоящих чувств, где был только он и Сяо Чжань.       Он еще долго ворочался, пока наконец не провалился в сон.              Он оказался на сцене, но зал был пуст. Ни фанатов, ни вспышек камер — только мягкий свет прожекторов и тишина. В центре сцены стоял Сяо Чжань. Он пел. Его голос был чистым, сильным, и казалось, что он заполняет всё пространство вокруг.       Ибо шагнул ближе. Никаких менеджеров, никаких контрактов, никаких обязательств. Только они двое и музыка.       — Ты пришёл, — сказал Сяо Чжань тихо между строками песни, и его голос отозвался в сердце Ибо.       Ибо слушал, как каждая нота будто была обращена только к нему. Это не был концерт для публики — это было признание, скрытое в мелодии.       Он протянул руку, и Сяо Чжань, не прерывая пения, взял её. Их пальцы переплелись, и в этот момент Ибо почувствовал, что всё остальное исчезло: сцена, мир, ожидания. Осталась только простая истина — он любит и любим.       Свет прожекторов стал ярче, превратился в белое сияние, и Ибо понял: это его счастье, то, чего он так жаждет.       Но внезапно в сиянии появилась фигура Чжан Исина. Он стоял в стороне, наблюдая. Сяо Чжань на мгновение отвёл взгляд, и сердце Ибо болезненно сжалось.       — Нет… — прошептал он, пытаясь удержать любимого.       И Сяо Чжань снова повернулся к нему, продолжая петь, и его голос стал ещё сильнее.       — Я здесь, Ибо. Я с тобой.       И свет снова стал мягким, согревающим.              Ибо проснулся с тяжёлым дыханием и влажными глазами. Сон был слишком реальным. Он понял: его сердце уже сделало выбор.