"Они не знали, что одна встреча перепишет их судьбы."

Сначала они просто стояли в дверях. Тихо. Слишком тихо. И слишком неподвижно. Нил напрягся. Его рука по привычке скользнула под подушку, сжала рукоять спрятанного ножа. Металл был холодным, как и воздух в комнате. — Уходите прочь, — сказал он тихо, но голос прозвучал достаточно громко, чтобы быть услышанным. Никакой реакции. Близнецы, словно по молчаливой договорённости, одновременно подошли к кровати и без разрешения забрались на неё. Аарон — слева. Эндрю — справа. Пространства между ними почти не осталось. Их тела были слишком близко. Тепло, напряжение и... феромоны. Нил затаил дыхание. Даже когда они контролировали их, запах близнецов был ощутим — резкий, альфийский, с примесью чего-то дикого, опасного. А вблизи… всё становилось хуже. Или, возможно, слишком хорошо — но не в безопасном смысле. Он попытался подняться, вырваться — но Аарон быстро перехватил его движение, одной рукой прижал плечо, второй — аккуратно, почти бережно, провёл пальцами по его руке. Потом задержался на кисти. Пальцы Аарона холодно и точно загнули все его пальцы, кроме одного — указательного. — Скажи, Нил… так трудно просто показать, кто тебя обидел? — прошептал он у самого уха, его голос был липким, тихим, почти интимным. Нил затаил дыхание. Молча. Эндрю, не отрывая взгляда, осторожно провёл пальцами по его щеке — движением, в котором было что-то… неуместно мягкое. — Можешь не говорить, — добавил он спокойно, — просто укажи. Воздух стал плотным, как перед грозой. Комната — слишком маленькой. Их взгляды прожигали, касания оставляли след. Они не давили — но были неотвратимыми, как закон природы. Холодное, ровное насилие не происходило — но угроза витала в каждом движении. И в каком-то странном изломанном смысле — забота тоже. Нил сглотнул. Сердце било в горле. Он был зажат между ними. Физически. Психологически. И молчание — уже не спасение, а выбор. Нил молчал. Глаза смотрели вперёд, но взгляд был расфокусирован. Слишком близко. Слишком остро. Их присутствие ощущалось кожей, дыханием, ритмом собственного пульса. — Вы не имеете права… — прошептал он наконец, и в голосе была дрожь. Не страха. Злости. И усталости. Аарон всё ещё держал его руку. Указательный палец всё так же оставался поднят. Как будто это был ритуал. Или испытание. — Мы имеем право заботиться, — тихо ответил он. Без насмешки. Без фальши. Эндрю продолжал смотреть, не моргая. Его глаза не выражали ярости — только внимание, опасное и сосредоточенное. Он наклонился ближе: — Ты ушёл. Один. Промок до костей. Исчез на весь день. А теперь молчишь. Как думаешь, как это выглядело? — Как моя жизнь, — прошипел Нил. — Привычно. Он попытался выдернуть руку. Аарон отпустил — сразу. Без борьбы. Просто позволил. — Это не твоя старая жизнь, — спокойно сказал Эндрю. — Здесь за тобой смотрят. Хотел ты того или нет. Нил хотел отстраниться. Встать. Но снова замер — не потому что удержали, нет. Он устал. И злился. Но злился и на себя тоже. Он выдохнул, глядя в потолок. — Джаред. Марк. И ещё двое. Их не знаю. И одна девушка… Бет. Пауза. Напряжённая, будто воздух стал наэлектризованным. — Они напали? — спросил Аарон ровно. Нил не ответил. Но этого хватило. — Где? — голос Эндрю стал металлическим. — Кладовка под лестницей. — Прикасались? — голос Аарона был тихим, почти вкрадчивым. Но в этой тишине чувствовалось больше угрозы, чем в крике. Нил не ответил. Глаза упрямо смотрели мимо. Лицо — каменное. Но молчание говорило само за себя. Аарон выпрямился. Глянул на брата. Эндрю едва заметно кивнул. — Покажи, — спокойно, но жёстко произнёс Аарон. — Где? Нил сжал губы. Он будто боролся с собой. Ещё секунда — и он бы, возможно, просто отвернулся. Но что-то в тоне близнецов, в их взглядах… позволило ему сдаться. Не потому что испугался. Потому что они действительно хотели знать. И, чёрт возьми, возможно, впервые — не ради любопытства. Он медленно взялся за край худи. Поднял ткань. Не высоко — только до рёбер. Но этого было достаточно. На коже — красноватые пятна, парочка начинающих синяков, следы от грубых хваток. Чужие пальцы будто всё ещё отпечатывались на бледной коже. Он не говорил. Но и не нужно было. Наступила тишина. Та, что сверлит барабанные перепонки. Та, в которой зреет ярость. Аарон сжал кулаки. Пальцы побелели. Он резко встал, шагнул к двери — но Эндрю удержал его за плечо. Один взгляд — и Аарон остановился. Но напряжение от этого не уменьшилось. — Мы разберемся, — глухо произнёс Эндрю. Его голос был ровным. И в этом спокойствии было что-то гораздо страшнее любого взрыва. — И всё сделаем правильно. — По-нашему, — добавил Аарон, не поворачиваясь. Его голос дрожал от контролируемой ярости. Нил опустил худи и сел тише, чем до этого. Он не знал, рад ли он их реакции. Но точно знал — этим двоим лучше не врать. И если кто-то нарушил их правила — это будет стоить дорого. — Спасибо, — сказал он. — Остальное мы уладим. — Не надо, — резко бросил Нил. — Я справлюсь. Не делайте из меня проблему. Аарон тоже встал, облокотился на спинку кровати. — Ты не проблема. Но они — уже да. — А ты… — Нил посмотрел прямо на них, — вы всегда так? За каждым шагом? — Только за теми, кто нам интересен, — сказал Эндрю. И в его тоне прозвучало нечто неуловимо личное. Перед тем как уйти, он бросил: — Завтра можешь не идти в школу. Но если пойдёшь — знай: теперь ты не просто "новенький". Аарон, следуя за братом, задержался у двери: — И держи нож ближе. Но не от нас. И с этими словами они ушли, оставив Нила на кровати, с пульсом в ушах и тяжестью, осевшей в груди. Он чувствовал себя обнажённым, хотя был полностью одет. Но впервые за долгое время — не один. Следующее утро наступило слишком быстро. Казалось, он только закрыл глаза — а уже семь утра. Нил открыл их с неохотой, и первое, что увидел, — силуэты близнецов, нависших над ним. — Я вроде ещё живой… — прохрипел он, морщась. — Стоите как над покойником. Попытавшись приподняться, он тут же ощутил, как в глазах потемнело. Тело ломило, в груди жгло. Простуда накрыла его с головой. — Та самая прогулка, которой ты "увлёкся", — проговорил Аарон, поправляя одеяло, — привела к температуре. Так что с кровати не вставай. Слушайся Изабель, она переживает. — Побудь хорошим мальчиком в наше отсутствие, — добавил он с едва уловимой насмешкой и мягко провёл рукой по его волосам. — Мы вернёмся раньше, — сказал Эндрю, наклоняясь ближе и осторожно коснувшись его щеки ладонью. Нил ощутил, как лицо заливает лёгкий румянец. Эти жесты — нежные, внимательные — сбивали с толку. Он до сих пор помнил, с какой яростью и холодом эти двое встретили его в первые дни. Тогда они готовы были, казалось, перерезать ему горло за лишнее слово. А теперь... теперь они заботились. Почти ласково. Это сбивало с толку. Это пугало. Через несколько минут Аарон и Эндрю ушли, оставив за собой ощущение тревожного тепла. А Нил остался лежать, глядя в потолок, всё ещё пытаясь понять, как ему быть с тем, что сердце упрямо отзывалось на прикосновения тех, кто когда-то был угрозой. Через полчаса дверь в комнату тихо отворилась — без стука, мягко, как ветер сквозняком. Изабель вошла с подносом в руках. На нём — миска с бульоном, кружка имбирного чая и тканевая салфетка. — Доброе утро, солнышко, — сказала она, так, будто обращалась к собственному ребёнку. Голос её был тёплый, глубокий, словно шаль, укутывающая душу. — Как ты себя чувствуешь? — Как... будто меня сбила стая автобусов, — хрипло ответил Нил, с трудом приподнимаясь на подушках. Изабель мягко улыбнулась, поставила поднос на тумбочку и села на край кровати. — Тогда тебе срочно нужно поправляться. Я сварила бульон по старому рецепту. Работает лучше аптек. Она подала ему ложку, и Нил взял её без сопротивления. Бульон оказался тёплым, насыщенным, и на удивление — очень вкусным. Он ел медленно, не глядя на женщину, но чувствовал на себе её внимательный взгляд. — Спасибо… — пробормотал он. — Тебе не за что благодарить, Нил, — её голос стал чуть тише. — Ты часть этой семьи. И я волновалась. Он замер. Эти слова… они звенели в груди, как отголосок чего-то, чего он давно не слышал. Или никогда. — Я не хотел... волновать, — тихо выдохнул он, не поднимая глаз. Изабель аккуратно поправила прядь его волос, откидывая её со лба, и, не убирая руки, сказала: — Я волнуюсь не потому, что ты обязан быть послушным. А потому, что ты нам дорог. Даже если ты пока не понимаешь этого. Мы с Ричардом не хотим давить. Просто хотим, чтобы ты чувствовал — ты не один. Нил сжал ложку сильнее. Горло сжалось. — Я не… привык к этому. — Знаю, — кивнула Изабель. — Но ничего. Привыкнешь. Мы рядом. И даже если ты молчишь — мы слышим. Она погладила его по щеке, ласково, как мать. И Нил снова чуть не заплакал. — Поправляйся, мой хороший, — добавила она, вставая. — Я оставлю тебе чай. Позови, если что-то понадобится. Она вышла тихо, как и вошла, оставив в комнате не только аромат имбиря, но и спокойствие, почти забытое ощущение безопасности. Когда тишина окончательно поглотила комнату, Нил свернулся клубком под одеялом, вцепившись пальцами в край подушки. Его тело было измотано, разум — истощён. Он закрыл глаза, просто чтобы немного отдохнуть… и не заметил, как провалился в глубокий, тревожный сон. Он не знал, сколько прошло времени. Может, несколько часов. Может, больше. Но когда он проснулся, первым делом почувствовал: он уже не один. Тепло. Спокойствие. Тонкий запах знакомого геля для душа. Он медленно открыл глаза. Они были там. Эндрю сидел у изголовья кровати, чуть развернувшись к нему, взгляд — цепкий, пронизывающий. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глубине глаз таилось что-то тревожное. Не злость. Не жалость. Что-то… куда более глубокое. Аарон сидел у ног кровати, скрестив ноги, с книгой в руках. Он не сразу заметил, что Нил проснулся — лишь когда перевернул страницу, его взгляд скользнул по омеге, и он слегка кивнул, не произнеся ни слова. Комната была залита мягким светом настольной лампы. Тихо. Уютно. Нереально. — Наконец-то проснулся, — тихо сказал Эндрю. Без упрёка. Просто — констатация. Нил моргнул, всё ещё не до конца веря, что они здесь. Вместе. Рядом. В комнате, которая ещё утром казалась ему тюрьмой одиночества. — Как долго?.. — прошептал он. — Достаточно, — ответил Аарон. — Мы решили, что тебе стоит поспать без тревог. Кто-то должен был приглядеть за тобой. Нил приподнялся, ощутив, как спина прилипла к простыне от пота — кошмары не отпускали даже во сне. Но тут… он почувствовал: впервые за долгое время не боится. Не потому что стало легче. А потому что они были рядом. — Вы… всё это время были здесь? — А где бы нам ещё быть? — коротко бросил Эндрю, не отводя взгляда. Аарон перевернул страницу, снова мельком посмотрел на Нила и чуть улыбнулся краем губ. — Спи ещё, если хочешь. Мы подождём. И в этих словах не было ни фальши, ни жалости. Только то, чего Нил не чувствовал с детства. Безопасность. Но Нил уже не хотел спать. Его разум прояснился, словно туман рассеялся под жарким солнцем. Он откинулся чуть назад и, скользнув взглядом по комнате, заметил то, что раньше ускользнуло от внимания. Запястье Аарона — аккуратно перевязанное белым бинтом, немного выступившая кровь на краю. А у Эндрю… левая рука, лежащая на колене, была покрыта ссадинами, костяшки пальцев — сбиты, опухшие. Следы не спутаешь. Удары. Много. Сильные. Нил резко приподнялся на локтях. — Что вы сделали?.. — голос сорвался, выдал тревогу. — Что вы сделали? Аарон поднял взгляд от книги, взгляд у него был спокойный, даже ленивый. Но в глазах — глухой жар. Такой, от которого мороз по коже. — Ничего, что они не заслужили, — коротко бросил он, будто речь шла о банальной уборке. Эндрю повернул голову к Нилу. Его голос был тише, но от этого только страшнее: — Мы нашли их. Всех пятерых. Нил молчал. Смотрел на них, как на бурю, уже прошедшую, но оставившую воронку на месте. — Вы… — он пытался подобрать слова. — Вы устроили драку? — Нет, — отозвался Аарон. — Мы устроили урок. Эндрю чуть наклонился, опёрся локтем о колено, не отрывая взгляда от Нила: — Один потерял равновесие и "упал" с лестницы. У второго в рюкзаке "вдруг" оказалась заблокированная карточка школьного сервера. У девушки... ну, она пока просто решила перевестись. Думаю, для её психики так будет безопаснее. — Мы не оставляем следов, — добавил Аарон буднично. — Но они поймут. И запомнят. Особенно, когда каждое утро будут просыпаться с мыслью, что ты под нашей защитой. Нил долго молчал. Он не знал, что сказать. В груди всё сжалось от странной, тяжёлой смеси — благодарности, вины и… странного чувства, будто в этом мире наконец-то нашлось место, где он не обязан быть один против всех. — Вы с ума сошли, — наконец прошептал он. — Это... это перебор. Эндрю чуть склонил голову, его голос стал почти ласковым: — Возможно. Но только если трогают не нашего. И в этом простом слове — "нашего" — было всё. Нил не ответил. Он просто снова лёг, уставившись в потолок. А сердце стучало глухо, гулко, будто отбивая шаги чего-то нового. Чего-то, что он ещё не знал, как принять. — Может, это и глупый вопрос... но зачем вы всё это делаете? — голос Нила едва слышно дрожал, хриплый и вымотанный. — У вас ведь нет причин... защищать меня. Он опустил взгляд, будто пытался спрятаться в собственных мыслях. Его плечи были чуть напряжены, будто он ждал удара — привычного, понятного. Но вместо ответа — тишина. И взгляд двух одинаковых, но таких разных глаз. Близнецы Миньярды обменялись молчаливым взглядом, как будто что-то обсудили без слов. Затем Аарон сделал шаг вперёд. Один, второй — и вот он уже слишком близко. Его тепло накрыло Нила, дыхание обожгло губы. Нил ощутил, как всё в груди замерло. Он не двинулся. Не смог — и не захотел. Его глаза поднялись, встретились с глазами Аарона. Там не было жестокости. Только настойчивость. И что-то, чего он боялся назвать. — Нил... — Аарон говорил тихо, почти нежно. — Ты ведь понимаешь. Всё. И тогда он поцеловал его. Осторожно, словно проверяя границы. Его губы были горячими, мягкими, поцелуй — неторопливым, будто он давал Нилу выбор. И Нил… сдался. Его руки дрожали, дыхание перехватило, когда он сам ответил на поцелуй. Медленно, неловко, будто учился заново. Губы Аарона двигались уверенно, но бережно. Он будто утешал, собирал его по кусочкам. Пальцы скользнули по щеке, зарылись в волосы, притянули ближе. На мгновение — весь мир исчез. Остался только Аарон, только это тепло. Но едва Аарон отстранился, позволяя Нилу вдохнуть — на него обрушился Эндрю. Губы второго близнеца накрыли его жадно, резко, почти грубо. Поцелуй был другим. Не ласкающим — требовательным. В нём было нетерпение, собственническая ярость и что-то, что заставило сердце Нила удариться о рёбра. Эндрю держал его за подбородок, фиксируя лицо, не давая отстраниться. Его пальцы были грубы, губы — настойчивы, и язык тут же пробился внутрь, как будто хотел оставить метку. Нил застонал, ошарашенный напором, но не отстранился. Он чувствовал, как его захватывает вихрь эмоций, которых он не знал, не понимал — но жаждал. Слова Эндрю ещё звенели в ушах, будто оставили на коже ожог. "Теперь ты один из нас. И мы не делим." Нил пытался дышать ровно, но сердце билось так, будто готово было выскочить из груди. Он всё ещё ощущал вкус поцелуев — разный, будто два противоположных полюса столкнулись в нём, оставив за собой хаос. Губы Аарона были как прикосновение солнца в холоде — согревающие, осторожные. А Эндрю — как вспышка молнии, острая и яростная, оставившая след. Он поднял взгляд. Они оба смотрели на него. Разные, но одинаково напряжённые. Словно ждали… решения. Реакции. Ответа. — Я... — голос предал его, срываясь на вдохе. — Это слишком. Я не понимаю, что происходит. Аарон подошёл ближе, коснулся его плеча — легко, почти невесомо. — Тогда не пытайся понять, — сказал он мягко. — Просто позволь себе почувствовать. Нил закрыл глаза, словно в попытке спрятаться от всего. Он чувствовал, как ладонь Эндрю ложится ему на затылок, а пальцы Аарона обхватывают его руку. Не было боли. Не было насилия. Только они. И что-то ещё, пугающее и манящее одновременно. — Почему я? — прошептал он, не открывая глаз. — Вы могли бы быть с кем угодно... — Мы могли, — ответил Эндрю, и в его голосе скользнула сталь. — Но захотели тебя. Нил открыл глаза. Всё внутри него кричало: убежать, спрятаться, забыть. Но тело не двигалось. Потому что глубоко внутри он хотел... остаться. Он не знал, к чему всё это приведёт. Но впервые за долгое время не чувствовал себя один.