Минус на минус

Ло разочарованно вздыхает, заглянув в приоткрытую дверь спальни. Его грандиозный план по сбросу накопившегогося за день раздражения посредством пассивно-агрессивного воздействия на сознание Юстасса, совмещенного с тщательным инспектированием его же грудных мышц, требует некоторой корректировки. Причина проста: главное действующее лицо бессовестно спит мертвым сном, лицом вниз раскинувшись поперек постели и подгребя под себя обе подушки, и его самостоятельное пробуждение в ближайшее время как-то не предвидится. В общем-то, если учесть жалобы Юстасса на очень раннюю побудку, это вполне его оправдывает, но, вообще-то, мог бы потерпеть и дождаться. А то что это такое, ни утром, ни вечером толком не застать! Не то чтобы Трафальгару в отношениях необходимы задушевные беседы, — с Мугиварой только что наговорился на десять лет вперед! — но в данный момент у него есть что обсудить именно с партнером. В Ло несколько минут борется рациональное мышление против эгоизма, приправленного щепоткой вредности. В итоге противники приходят к благородному компромиссу — сперва можно покончить со своими личными делами, и лишь после этого приступить к коллективным. — Тебе туда нельзя, можешь даже не нацеливаться, — строгим тоном шепчет Ло, закрывая дверь перед носом Онигири, рвущегося после прогулки на облюбованную им кровать. — И не смотри на меня так, я тебе не Юстасс-я, чтобы вестись. Один раз Трафальгар уже прогнулся под давлением жалобных щенячьих глазок, забрав Онигири домой, и в результате оказался ползающим на карачках в парке. Так что отныне он будет проявлять только твердость духа, по крайней мере, в своей позиции относительно раздельного сна хозяев и питомцев. Особенно, если у последних в анамнезе недавние фекальные истории и грязные лапы. — Когда у нас появится диван или хотя бы кресло, тебе будет разрешено там находиться сколько угодно, — милосердно добавляет он, не выдержав гнета обиженного сопения и десятка секунд. — А пока постарайся получить удовольствие от своей лежанки. Вообще, пора заняться обстановкой квартиры в самом скором времени — тут до сих пор людям приткнуться негде, не то что собаке! Неудивительно, что всем на кровати медом намазано… Если еще потянуть пару недель, то наступит привыкание к спартанским условиям и тут еще лет десять ничего не появится, но Ло так лениво заниматься этим самому… Позвать, что ли, друзей на новоселье и написать в приглашении, что в качестве подарков приветствуется мебель? И Юстасс пусть озадачит свою ватагу или, еще лучше, подписчиков — у него их целых пятьсот штук, хватит десять коттеджей обустроить. Под приземленные размышления Ло устраивает помывку (сначала Онигири, затем себе) и ужин (в такой же последовательности). Соскользнув со стойки, используемой вместо стола и стула сразу, он убеждается, что на поверхности не валяется никаких вещей, которые нельзя оставлять на ночь наедине со скучающим щенком, и решительно направляется к спальне. Больше никакого великодушия. За это время Юстасс даже позу не сменил, как лежал трупом, так и лежит, аж завидно. Однако на потряхивание за плечо реагирует довольно резво, почти мгновенно просыпаясь — поерзав, он неохотно отлипает от подушки, чтобы повернуть голову в сторону присевшего на край постели Ло, и сипло бросить: — А, Трафальгар… Уже вернулся? Тот только неопределенно хмыкает на крайне глупо сформулированный вопрос, — ну конечно же, вернулся, раз он здесь! — с любопытством глядя на собеседника. За окном только начало смеркаться, потому можно без труда рассмотреть лицо Юстасса, впервые на памяти Ло не тронутое косметикой — значит, перед сном он все-таки смывает с себя свой панковский боевой раскрас. И выглядит это странновато: из-за отсутствующих бровей на его физиономии нет ни единого яркого пятна, кроме озадаченно прищуренных глаз по сторонам от сломанной переносицы. Волосы без поддержки геля и лака тоже потеряли свой эффектный вид, и падают ему на лоб чуть встрепанными прядями, которые он машинальным жестом безуспешно пытается пригладить наверх, чтобы не мешались. — Чего пялишься? Что-то не нравится? — с вызовом спрашивает он, неожиданно быстро догадываясь о причинах столь пристального внимания к своему лицу. — Нравится, просто непривычно, — честно отвечает Ло, пожимая плечами. Красавчиком в общепринятом понятии этого слова Кида в его естественном виде никак не назвать, но во вкус Трафальгара он все еще вписывается, что весьма отрадно. Не хотелось бы в какое-нибудь недоброе утро проснуться первым и узреть рядом с собой нечто, не отвечающее эстетическим запросам. Но с помадой Юстассу все равно лучше. Как-то правильнее, что ли. — Псину выгулял-то? — осознав, что напрягаться ему не с чего, уже более благожелательно интересуется он, перекатываясь на бок. — Да, сходили в парк неподалеку, — Ло предпочитает не вдаваться в подробности. Он подвигается вперед, ложась рядом на освободившееся на кровати месте, и, выдержав интригующую паузу, говорит: — А также я немного пообщался с нашими соседями и узнал о них кое-что. — И кто там еще есть кроме жирной рухляди? — без особого энтузиазма кривится Юстасс. Похоже, его мало колышет, кто находится от него на расстоянии дальше вытянутой руки. Это только насчет ближних он привередничает и выделывается, что пришлось привести все разумные доводы мира, чтобы выбить из него согласие на совместную аренду. Ло недолго молчит, выбирая, с кого бы начать, и решает не ходить вокруг да около и сразу выдать самого тревожного, на его мнение, кандидата: — Например, в соседней квартире живет пироман-нарколепсик. — И? — не дождавшись дальнейших пояснений непонимающе тянет Юстасс, и с неуверенностью предполагает: — Он что, вынес твой хабар с дурью? Ну давай я начищу ему рожу, и он тебе все вернет! Где он, говоришь, живет — сбоку?.. Я сейчас… — Остановись! — перебивает его Ло, вцепляясь ему в плечо, чтобы даже не думал подрываться. Смотрите-ка, как оживился, как только мордобоем запахло! Ну нет, обойдется. — Во-первых, я сам в состоянии начистить рожу кому угодно, и во-вторых, дурь здесь вообще не при чем. И не надоело же с этой дурью из раза в раз цепляться… Может, действительно пора бы уже что-то начать употреблять на регулярной основе, чтобы хотя бы претензии стали обоснованными? — Но ты же сам сказал… — Юстасс-я, меня поражает отсутствие у тебя базовой эрудиции! — Ло в негодовании опять не дает ему закончить. — Я сказал, что у него нездоровое влечение к огню и неконтролируемые приступы сонливости, а не наркотическая зависимость. Речь идет про старшего брата Мугивары, Эйса. Как оказалось, его основной деятельностью являются вечерние огненные шоу в парках и на площадях города, потому неудивительно, что их дед, какая-то воинская шишка с медалями и званиями, мягко говоря, не в восторге. Но Ло мало волнует чья-то условная безработность, его конкретно напрягло, что сосед не прочь испробовать свои легковоспламеняющиеся приблуды прямо в квартире (что объясняет запах гари, который Ло счел за галлюцинацию от переутомления пару ночей назад), и, цитируя Луффи, «иногда берет и вдруг вырубается, и круто, когда за едой — тогда все можно забрать себе». Максимально непредсказуемое сочетание. — Тьфу, тогда было бы из-за чего кипишевать, — пренебрежительно фыркает Юстасс, не разделяя волнения. — По-твоему, то, что наш сосед может что-то поджечь и отключиться, недостаточная причина для кипиша? — Блять, и что ты предлагаешь, съехать? — Само собой, нет. Я всего лишь выражаю свою обеспокоенность. — Ну вот когда что-то сгорит, тогда и начинай беспокоиться, а до того нахера ты и мне и себе мозги долбишь? В общем-то, как ни странно, Юстасс прав — в данной ситуации ничего не поделать, кроме как сменить место жительства. Ло еще в детстве и юности неоднократно имел дело с пожароопасными ситуациями, но тогда он по мере своих сил мог держать их под контролем, и потому все обходилось. Но теперь он же не может безустанно следить за невесть кем, чтобы вовремя разораться и потушить? Да и вроде как пока до трагедий ни разу не доходило, а братья с ебанцой живут в этом доме уже несколько лет… Потенциальную опасность это не умаляет, но помогает немного убавить праведный пыл. — У этого будет какое-то продолжение или ты так, потискаться? — меж тем спрашивает Юстасс, выразительно косясь на переползшую с его плеча на грудь чужую ладонь, которая уже активно приступила к изучению манящих поверхностей. — Я только что из душа и не хочу идти туда по второму кругу, поэтому второе, — признается Ло, не прерывая своего занятия. Его план-минимум «поговниться и облапать ради душевного спокойствия» перешел в свою вторую фазу. — Если что, твое участие не требуется, можешь просто лежать. — Заебись, — глубоко одобряет такой подход Юстасс, откидываясь обратно на спину и вытягиваясь на постели для предоставления полного доступа к себе. — Валяй. — Не указывай мне, что делать, — на инстинктивном уровне огрызается на него Ло, тем не менее, подползая поближе. Все-таки как же удобно быть в стабильных отношениях: не нужно тратить время на обольщение и прочую ерунду, а можно в лоб сообщить о намерениях и удовлетворить свои желания. Конечно, всегда существует вероятность отказа на предложение, но она ничтожно мала в сравнении с шансами в такой же ситуации получить посыл нахер (или фингал под глаз) в конфетно-букетный период. Ло безмерно рад, что ему удалось его пропустить. Он ощущает почти медитативную безмятежность, ведя исключительно теоретические расчеты, каким образом в случае необходимости стоило бы проводить вскрытие этой потрясающей грудной клетки, чтобы минимизировать визуальный ущерб. Трафальгар Ло точно сделал бы все на высоте, ведь он не из тех, кто забивает на аккуратность даже после успешно проведенной операции! Черт, ему уже почти хочется, чтобы когда-нибудь представился такой повод… — А это еще что за хрень?! — неизящно влетает в слегка сомнительные грезы Юстасс, еще за секунду до этого растекающийся разомлевшей лужей по простыне, а теперь уже напряженно замерший, будто в ожидании удара. — Ты о чем? — озадаченно хмурится Ло, неохотно останавливаясь. Неужели он не уследил за собой и начал рассуждать вслух?.. Да, такие речи вполне способны заставить понервничать, но вопить-то так зачем?! Можно спокойно попросить себя не расчленять, это же совсем несложно! — А ты что, не слышишь? — удивляется Юстасс. Так, похоже, его взбудоражила не перспектива оказаться мастерски препарированным, а нечто иное. Ло задерживает дыхание, прислушиваясь, и не может сдержать смешка, когда понимает, в чем дело. Благодаря болтливому Мугиваре выяснилось, что насилие над музыкальными инструментами где-то неподалеку тоже не являлось плодом воображения, и в данный момент происходит именно это, и снова больше всего страдают духовые. Надо же, Трафальгар так задумался, что даже не обратил внимания на шум, а вот Юстасс, по жизни не обремененный лишними мыслями в голове, услышал. — Надо полагать, это репетирует человек-оркестр, который живет сверху, — делится Ло. — Чего, блять?.. Какой еще оркестр?.. Это что, когда какой-то чувак одновременно и дудит, и пердит? Грубовато, но общая суть верна. Надо же, хоть в чем-то Юстасс не такой уж неуч дремучий — роль солиста группы, пусть и низкопробной, обязывает его что-то знать о музыке. Ло даже допускает мысль, что его собственный уровень просвещения в этой сфере на порядок ниже. А что же касается соседа — его имя Луффи не смог назвать (неудивительно), он только знает, что это прямой конкурент его брата за внимание зевак на улице, и потому из солидарности его тут не жалуют. И почему в этом доме собралась такая толпа практически бесполезных единиц общества и как они себе могут позволить жилье? Им что, известен какой-то секрет заработка? Хотя этот музыкальный извращенец вроде как делит площадь с неким шарлатаном, и это порождает еще больше вопросов, если честно. Например, с чего это Нико Робин решила, что Трафальгар сюда отлично впишется? Почему она сама сбежала, более чем понятно. Жуткая женщина. — Пиздец какой-то, ну нахер, — рыкает Юстасс, получив в ответ рассеянный согласный кивок, и легким движением рук ссаживает со своих бедер переместившегося туда для удобства Ло. Еще более по-хамски проигнорировав возмущенный вздох, он резко вскакивает с постели и вихрем выносится из спальни. — Что на тебя нашло? — с раздосадованным стоном Ло вынужден тоже подняться, чтобы выяснить, что же там так гремит и шуршит за пределами комнаты. Выглянув, он застает Юстасса перед зеркалом, сосредоточенно водящего темной помадой по губам, и изумленно спрашивает: — Зачем ты красишься? — Я не могу в таком виде пойти выбивать из этого ублюдка дерьмо — я же без мейка как голый! — обтирая пальцами вокруг своих губ, чтобы наспех привести в порядок контур, отзывается Юстасс. — Погоди, вы с ним что, знакомы? — кое-как сложив одно с другим, догадывается Ло. Должно быть, загадочный сосед конкурирует не только с Эйсом, но и с Кидом, и тот решил выместить на сопернике свое неуемное желание с кем-нибудь помахаться — звучит вполне логично и в его стиле. — Нет, схуяли? — разбивает созревшую гипотезу Юстасс. Растрепав себе волосы пятерней, он с самым что ни на есть серьезным лицом заявляет: — Терпеть не могу ебучие дудки и все, что с ними связано. Посчитав на этом приготовления законченными, он уже намерен выдвинуться навстречу своей праведной мести (у него какая-то детская травма или это спонтанное и ничем не подкрепленное чувство ненависти?), но его останавливает Ло с напутственным: — Юстасс-я, ты хотя бы обуйся! В подъезде холодный и грязный пол — ты же не хочешь простыть или подхватить еще что похуже? Если такое случится, я не стану заниматься твоим лечением и дам тебе умереть. Подобные заболевания редко приводят к серьезным хирургическим вмешательствам, чтобы было валидно позволять им появиться. — Трафальгар, ты иногда пиздец какой милашка, — Юстасс одаривает его широкой кровожадной улыбкой, неожиданно послушно впихивая босые ноги в свои стоящие у порога ботинки. Перед тем, как исчезнуть из виду под громкий хлопок входной дверью, он бросает: — Скоро буду! Ло, конечно, предпочел бы, чтобы его партнер надел заодно и штаны — вот в одних трусах бегать по коридорам ему нормально, а без макияжа уже ниже его достоинства! — но едва ли эта просьба была бы принята во внимание. Поэтому он, плюнув на все, валится обратно на постель и принимается ждать. Где-то буквально через пару минут сверху раздаются приглушенные крики, стихийно перерастающие в грохот и прочие звуки, соответствующие понятию «выбить дерьмо». И, возможно, засунуть какой-нибудь музыкальный инструмент в не предназначенное для него отверстие, или Ло неправильно истолковал высокий вопль, совмещенный с жалобным протяжным гудением. Если кто-нибудь позвонит в полицию и на вызов явится офицер Ташиги, будет неловко сталкиваться с ней второй раз за сутки. Юстасс умеет держать обещания, так как возвращается он действительно относительно скоро. Ло даже включает себе свет над кроватью, чтобы как следует разглядеть этого придурка, триумфально появившегося в проеме. Уперев руки в бока, тот стоит с видом победителя, словно у него на шее висит с десяток золотых медалей, и старательно растягивает в оскале свои красные губы в цвет торчащих ореолом вокруг головы волос. Ну точно придурок, самый натуральный и первостатейный, однако при этом целиком и полностью уверенный в своей крутости. — Мне же не придется помогать тебе избавляться от трупа? — выражает Ло свою искреннюю надежду на то, что Юстасс уже взрослый мальчик и в состоянии за собой прибраться. В его дальнейшие планы никак не вписывается возня с каким-то дурацким мертвецом. — Не парься, я этому уроду косорылому всего-то кабину разбил, чтоб больше не дудел, — беззаботно отвечает Юстасс, с размаху плюхаясь рядом на постель. — Еще его дружок, тоже то еще пугало, развопился, обещал мне какой-то заговор на понос навести — надо было и ему вломить, но он, сучка трусливая, сбежал. А так я бы… — Не сомневаюсь, — сухо комментирует Ло пламенную самодовольную речь. Должно быть, парочка сверху испытала культурный шок, когда к ним вломился разъяренный полуголый сосед и без долгих предисловий принялся устанавливать свои порядки силовыми методами. Наверное, стоило сходить вместе с ним и понаблюдать за представлением из первого ряда. Задумчивый взгляд Ло останавливается на разбитых костяшках пальцев Юстасса — в интересах соседа не устраивать в будущем домашние концерты, если он еще раз не жаждет познакомиться с этими кулаками своими зубами, или что там обычно оставляет подобные следы. Взор скользит выше, на грудь, вздымающуюся от не до конца восстановившегося после драки дыхания, и затем перемещается на светящееся от гордости лицо. Нет, ну какой же Юстасс на самом деле отбитый, честное слово, но это никак ему не мешает быть охренительно притягательным в этой своей шальной первобытности, внезапно (не очень) всплывающей и мгновенно затапливающей островки здравомыслия. И Ло не видит смысла отрицать очевидное, что после столь впечатляющего зрелища не может быть и речи о том, чтобы ограничиться односторонними умиротворяющими забавами. — Я все же не против потом сходить в душ еще раз. — Уже настроился на продолжение? — В кои-то веки до Юстасса намек доходит с первого раза без дополнительных разъяснений — избиения неудачников благотворно влияют на его умственные способности. — Лады, херли нет, раз тебе прищемило. Ло никак не реагирует на замечание, — ну ведь и правда прищемило, чего стыдиться-то? — а лишь довольно усмехается, провожая взглядом отлетевшие куда-то в угол чужие трусы и спешно добавляет к ним свою одежду. Уже будучи вжатым в матрас и подставляясь под мажущие поцелуи, он с большим трудом отмахивается от зудящей мысли, что неплохо было бы соблюсти санитарные нормы и сначала отправить Юстасса как минимум вымыть руки, а в идеале и обработать полученные ссадины антисептиком, и уже только после этого приступать к развлечениям. Насрать, в том же клубе на нем явно побольше грязи было, и никто пока не сгнил. — Возьму смазку и резинку, — вскоре коротко сообщает о своих дальнейших действиях Юстасс, отстраняясь. Он тянется к башне из коробок, временно исполняющей роль прикроватной тумбы, чтобы найти все необходимое. — Да где же оно… Мелочь мохнатая, свали, ты нихера не помогаешь! Или ты все сожрал? А все, нашел, извини, зря быканул… — С кем ты там… — с недовольством начинает Ло, поворачивая голову. Когда он замечает венчающий картонную конструкцию бело-черный меховой шар, с неподдельным любопытством наблюдающий за происходящим на постели, с его горла вырывается сиплый вскрик: — Онигири! Я же говорил, что тебе сюда нельзя! Он что, все это время был здесь?.. И смотрел на нас?.. Блять, какой ужас! Ло рефлекторно сдвигает ноги и подтягивает к себе отброшенное одеяло, чтобы прикрыться. Боже, он мало того, что пропустил момент, когда питомец просочился на запретную территорию, — во время недавней суматохи и беготни туда-сюда это было легче легкого, — но и начисто позабыл о его существовании! И как Онигири туда так незаметно забрался? Может, он какой-то специальной породы ниндзя?.. Ну какого хрена Юстасс оставил дверь нараспашку и построил эту дурацкую лестницу? Это он виноват в случившемся! — Э-э-э… Трафальгар, ты чего? — в полном недоумении тянет нависший над ним Юстасс, не подозревая, что на его счет только что упало еще несколько тяжких грехов. — Уж извини, но я, в отличие от некоторых, эксгибиционизмом не страдаю, — напряженно цедит Ло, ощущая, как стремительно затухает его запал. — Ты что, стесняешься?! Но это же даже не человек, а… псина недоделанная! Онигири в подтверждение своей видовой принадлежности радостно тявкает, только усугубляя ситуацию. — Заниматься сексом в его присутствии — неправильно. Это как… Ну… При детях? — Ага! — изобличительно восклицает Юстасс. — Сам недавно говорил, что твоя шавка — не прицеп, а сейчас уже переобулся? — Тема с прицепами давно закрыта, — жестко отбривает Ло и возвращает разговор в прежнее русло: — Так или иначе, мы травмировали Онигири. Юстасс с сомнением глядит на пса, оценивая степень его травмированности. А тот определенно на грани нервного срыва — вон как хвостом виляет! Ему понадобится собачий психолог… А может, даже полноценная реабилитация. Такие же существуют или это только для людей? Нужно спросить у Бепо, он наверняка знает. — Ладно, как скажешь, — подавив нечто, подозрительно похожее на неуместный смешок, Кид кладет на место свои находки, справедливо полагая, что они этим вечером уже не понадобятся, и чуть ли не с сочувствием интересуется: — Трафальгар, ты что, в детстве застал своих предков за еблей и теперь рыдаешь из-за этого в подушку по ночам? — Что?.. Нет! Какая гадость, меня сейчас стошнит… — содрогается в омерзении Ло, окончательно прощаясь с эрекцией, и не факт, что не на пару недель вперед. Да он бы добровольно в дурку сдался, увидь даже во взрослом состоянии кого-то из старших членов своей семьи в интимной обстановке! Конечно, как человека с медицинским образованием, его никоим образом не должен смущать процесс соития, но это правило работает только на посторонних. — Шибанутый ты, — констатирует Юстасс, качая головой, и судя по его не угасшей ухмылке, его не то чтобы сильно расстроило, что дело не ушло дальше обжиманий. Перегнувшись через край кровати за скинутым бельем, он рассудительно подводит итог: — Ну, значит, будешь грустно дрочить один в толчке, пока та телка с твоей работы не найдет, кому впарить этого засранца. Кстати, когда уже она там подсуетится? Ло счастлив, что Юстасс сейчас не видит его перекошенного в панике лица. Он же до сих пор не сказал, что Виви больше не участвует в судьбе Онигири! Признаться, ему думалось, что Кид уже не рвется избавиться от щенка, но его вопрос говорит об обратном. И это не может не печалить — несмотря на обломанный секс, Трафальгару хочется оставить питомца себе насовсем, однако он трезво осознает, что в этом вопросе играет существенную роль не только его мнение. Черт, нужно поскорее что-то придумать для отсрочки! — Сначала необходимо, чтобы его осмотрел ветеринар. Новые хозяева не заберут его без всех прививок, — глубоко вдохнув для успокоения, говорит Трафальгар и натягивает на себя поданные трусы. — Но ты-то его забрал из помойки без всяких осмотров! — Да, но на передержку, — поправляет он и, пользуясь подвернувшимся случаем, ставит в известность: — Я договорился о приеме на послезавтра, перед моей ночной сменой. Ты сможешь нас туда отвезти? Юстасс, недолго поразмыслив под неразборчивые бормотания, кивает. — Смогу. И на работу тебя завтра закину, — сказав это, он хватает с «тумбы» примеривающегося для прыжка Онигири и пересаживает его на кровать. — Не навернись, а то окончательно травмируешься и никто на тебя не польстится. Хотя знаешь, я его понимаю… — последнее признание уже предназначается Ло. — Правда? — вскидывает бровь тот, значительно приободряясь от осознания, что его не считают конченым психом, который выдумал проблему на пустом месте. — Конечно! — драматично выдыхает Юстасс, прикладывая руку к груди. — Я тоже каждый раз, как вижу твою голую жопу, прям плакать хочу — ну почему она такая плоская?.. — Тогда впредь не сдерживайся и плачь, я с удовольствием использую слезы вместо смазки на твоей отъетой заднице, — от всей души советует ему Ло, прежде чем встать и с гордо вздернутым подбородком удалиться в ванную — оттереть следы помады, размазавшиеся поверх завитков татуировок на его плечах и ключицах. По возвращении спальню он задвигается поближе к уже задремавшему Юстассу и прицельным тычком под ребра заставляет его в полусне приподнять руку, чтобы с комфортом под ней устроиться. И не протестует, когда чувствует щекочущие прикосновения копошащегося у него в ногах пушистого комка — на эту ночь Онигири, так и быть, может остаться здесь, ему же нужно оправиться от ущебра, нанесенного его хрупкой щенячьей психике.