the end is here (redux)

Уиллу двенадцать лет, и он умирает. Он знает, что такое смерть, знает из уроков мистера Кларка, как тело постепенно отключается, как органы отказывают один за другим, пока больше не могут поддерживать жизнь. Чего он не знал, так это того, как сильно он будет бояться. Как сильно ему будет холодно. Теперь он это знает. — Should I stay or should I go now… — напевает он, и его голос срывается на словах. Он не уверен, помогает ли ему эта песня оставаться в здравом уме или толкает его всё дальше в безумие. Он знает только то, что не выносит тишины. — If I go, there will be trouble, if I stay, it will be... Снаружи, у замка Байерсов, с треском ломается ветка. Уилл резко вскакивает, широко распахнув глаза. За треском следуют тяжёлые шаги, слишком близко к входу в убежище. Монстры не последовали за ним сюда, поэтому он решил, что в безопасности. Конечно, это был лишь вопрос времени. Шаг. Шаг. Тишина. Бежать некогда. Стена замка Байерсов разлетается в щепки и в убежище врывается монстр, протискиваясь внутрь и распахивая свою отвратительную, лепестковую пасть для крика. Уилл действует на одних инстинктах: хватает с земли отцовский дробовик и вскидывает его. За последние несколько дней он стал стрелять лучше. Пришлось научится. Он выравнивает ствол, не давая себе времени на сомнения, и стреляет монстру прямо в горло. Пока тот отшатывается, Уилл пользуется моментом и срывается с места. Проталкивается сквозь полог из брезента и книг и мчится в ночь — здесь всегда ночь — унося с собой только ружьё и рюкзак. Он почти не чувствует холода, так как его ноги ноги работают на пределе, кроссовки шлёпают по земле. Он знает, что времени мало. Монстр совсем рядом. И их может быть больше. На открытом пространстве он оценивает свои возможности. Бежать больше некуда, негде укрыться. По крайней мере, на земле. Он останавливается у основания дерева с густыми, разлапистыми ветвями, находит скользкую опору и начинает карабкаться вверх так быстро, как может. Хорошо, что всё детство он провёл в лесу, придумывая целые миры из травы и веток. Хорошо, что он ниже ростом, чем сверстники. И быстрый. Он лезет всё выше, слыша только собственное паническое дыхание и отдалённый рёв монстра. Он не знает, умеет ли оно карабкаться. Он не видел ни одного из них на деревьях, и понятия не имеет, на что способны эти твари. Красная молния прорезает облачное небо, и кажется, что до нее можно дотронуться, когда он достигает самой высокой ветки. Дальше лезть нельзя, дерево слишком тонкое. Он прижимается к ветке, вглядывается вниз. И ждёт. Ничего. Неужели он оторвался? Потом мелькает просвет в тумане. Уилл видит верхушку головы монстра, мечущуюся из стороны в сторону в поисках. Он старается дышать тише. Старается стать невидимым. Не выходит. Голова монстра резко вздёргивается вверх, он находит Уилла с пугающей точностью. Тварь яростно воет, подпрыгивает и вонзает когти в ствол дерева. Карабкаться. Чёрт. Он все еще не может подняться выше. Спуститься тоже не может, не сломав ногу. Он лихорадочно осматривается по сторонам. Всего в нескольких футах от него находится еще одна ветка другого дерева. Внизу монстр подбирается всё ближе. Другого выхода нет. Он прыгает. На мгновение всё становится невесомым. Он чувствует, как его конечности болтаются в воздухе, ощущает прохладу воздуха, обдувающего его кожу. Небо тёмное и хмурое, совсем не такое, как дома. Возможно, это последнее, что он когда-либо увидит. Ветка царапает его руки. Он промахивается. Дальше всё сливается в одно пятно из боли и обжигающего страха. Уилл пытается ухватиться за всё, что может нащупать, пока тело, ударяясь, скользит вниз по стволу. Он чувствует резкий рывок в подмышках, а затем тошнотворную паузу, во время которой его ноги болтаются в воздухе. Он понимает, что лямки его рюкзака зацепились за дерево. Они его спасли. И... одновременно убили. Потому что теперь он не может пошевелиться. Чёрт, — снова думает он, безуспешно дёргая ногами. Он застрял здесь. Он застрял и... соскальзывает. Соскальзывает, о боже, регулируемые пряжки всё сильнее и сильнее распускаются, пока он пытается освободиться, и... Это последнее, что он чувствует, прежде чем удариться о землю. Это последнее, что он вообще чувствует.  

***

  Уилл приходит в себя, чувствуя себя разбитым и задыхающимся. Он морщится и потирает горло, остатки сна уже рассеиваются. Наверное, просто очередная подборка травматичных воспоминаний, ничего нового. Шаги Холли затихают где-то наверху, на лестнице Уилеров. Он знает, что это она. Так бывает, когда живёшь где-то достаточно долго: начинаешь узнавать обитателей, как собственную семью. Потому что в некоторых случаях так и есть. Джонатан, сидя на диване, трёт глаза руками. — Чёрт, чувак, — бурчит он. — Мы проспали. Уилл щурится от яркого света, проникающего в комнату через окна в подвале, и поворачивается к брату. — Я думал, ты ставил будильник. — А я думал, ты! — огрызается Джонатан. Уилл стонет, отталкиваясь от надувного матраса и с трудом поднимаясь на ноги. С такими темпами ему повезёт, если на завтрак достанется хотя бы одна клубника. Сверху уже слышен привычный хаос объединённого семейства Уилеров и Байерсов. Битва за еду. Как будто живёшь в волчьей стае. Пять минут спустя Уилл пытается объяснить маме: — Это всегда вина Джонатана. — Не всегда вина Джонатана! — отвечает она, и Уилл предполагает, что она имеет в виду те многочисленные разы, когда он сам тянул время с подъёмом, потому что было холодно, или хотелось спать, или просто было плохое настроение, из-за чего они все опаздывали в школу. Но это сейчас неважно. — Всегда вина Джонатана, — настаивает Уилл, тянется к фруктовой миске, и Джонатан закатывает глаза. Рядом с Уиллом Майк молча перекладывает ему на тарелку дополнительный кусочек бекона. — Спасибо, — тихо говорит Уилл, и Майк слегка улыбается в ответ. Уилл думает об этой улыбке весь завтрак. Ему кажется, что за последние полтора года он превратился в целевую аудиторию одного из подростковых журналов Нэнси, которые он тайком крадёт и читает в подвале. Как понять, что ты ему действительно нравишься! Как читать сигналы! Что означает ЭТОТ ВЗГЛЯД? Он прочитал все выпуски от корки до корки, но до сих пор не знает, как расшифровывать выражения лица Майка Уилера. Это проклятие. Он всё ещё думает об этом, покидая дом Уилеров в суматохе, когда запрыгивает на свой велосипед и едет за Майком, а Холли тащится за ними обоими. — Утренний «Сквок», Майк! — кричит она, крутя педали быстрее. — Мы же пропустим! Ему до сих пор странно видеть Холли такой взрослой, самостоятельной, высокой и имеющей своё мнение, ведь до того, как Уилл уехал в Ленору, она только училась читать. Он так много упустил. Но теперь он как будто наверстывает упущенное, полностью погрузившись в жизнь семьи Уилеров. В повседневную жизнь Майка. Он бы ни на что это не променял. Майк приподнимает бровь, глядя на сестру, а потом включает радио, которое прикрепил к велосипеду ещё летом. Голос Робин вырывается наружу как раз вовремя: — До-о-оброе утро, Хокинс! С вами WSQK — «Сквок»! За приветствием следует мультяшный крик орла, и Холли смеётся от восторга. Уилл тоже улыбается. Ему нравится Робин — нравится, какая она… настоящая. то заставляет чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, относительно всего остального. Он слушает, как Робин болтает о своём пятисотом эфире, язвительно «подбадривает» военных к соблюдению дисциплины и с восторгом рассказывает о каком-то свидании, и думает, что всё это почти может быть нормальной жизнью, если бы не вертолёты, кружащие над головой, и армейские танки камуфляжно-зелёного цвета, проезжающие мимо по дороге. Если бы не это ужасное, въевшееся в нутро ощущение, что всё может начаться снова в любой момент, даже если сейчас уже какое-то время тихо. Если бы не улыбка Майка. Та самая, которой он улыбается Уиллу прямо сейчас. Чёрт возьми. Уилл до сих пор не понимает, что с этим делать. Он улыбается в ответ и надеется, что мир подождет конца света еще один день. Хотя бы для того, чтобы он успел разобраться с Майком.  

***

  Когда Майк и Уилл приходят в школу, Дастина уже вжимают в шкафчики. Хороший знак, думает Майк. Господи, для этого дерьма ещё слишком рано. Лукас уже выстроил оборону, его бицепсы напрягаются, когда он скрещивает руки на груди. — Помнишь, как моя сестра так пнула тебя по яйцам, что ты неделю хромал? — спрашивает он Энди достаточно громко, чтобы остальные в коридоре услышали и начали хихикать. — Так вот. Если ещё раз тронешь Дастина, я пну тебя так, что они лопнут, как водяные шарики. Убойная реплика. Майк подходит к шкафчикам, прислоняясь к ним бедром, что, как он действительно надеется, выглядит круто и устрашающе. — Давай, — говорит он Лукасу. — Наверное, и правда хорошая идея не дать этому плебею размножаться. Эта шутка не вызывает такого же смеха в коридоре. Может быть, они не знают, что значит слово «плебей». Типично. Майк почему-то бросает взгляд на Уилла, который улыбается и явно забавляется шуткой Майка. Зачёт! Конечно, Уилл понял. Он всегда всё понимает. — Мальчики! — кричит миссис Престон, дежурная по этажу. — Мне что, начать назначать вам наказания? Энди поправляет воротник своей куртки и оглядывает коридор. Даже со своим туповатым дружком рядом он явно в меньшинстве. Он бросает взгляд на порванную футболку Дастина с эмблемой «Hellfire» и усмехается. — Надеюсь, ты захватил запасную футболку, Хендерсон, — бурчит он. — Никто не хочет видеть это дерьмо. И с этими словами он уходит. Майк вздыхает с облегчением и слышит, как остальные делают то же самое. Они доживут до следующего дня. Потрясающе. И всё же Дастин показывает Энди средний палец, как будто это что-то изменит. — Тебе правда надо перестать их провоцировать, чувак, — говорит Лукас, когда они всей кучей идут дальше по коридору. Как единое целое. Стая. Несмотря на то, что обстоятельства складываются не лучшим образом, Майк не может сдержать лёгкого волнения при мысли о воссоединении «партии». Прошло уже много времени, но всё равно приятно, что Уилл снова с ними. — А, то есть это моя вина? — сухо отзывается Дастин. — В чём? В том, что я надел футболку? Майк вздыхает, но... да. Так и есть. Поначалу они все были снисходительны к Дастину. Чёрт возьми, никто из них тогда не был в порядке после Эдди, но прошёл уже год. Майк не говорит, что Дастин должен перестать горевать или что-то в этом роде, он и сам не перестал, но разве он не может просто облегчить себе жизнь? Им всем? Убрать хотя бы одну причину для беспокойства, когда всего остального и так слишком много? — Ты же понимаешь, что дело не только в этом, — говорит Лукас. Он старается быть мягким, Майк это чувствует, но в голосе всё равно прорывается раздражение. То самое, которое накопилось у них у всех. — Я не могу быть таким, как вы, ребята, и просто подставлять другую щеку, или что-то в этом роде, — выпаливает Дастин, с каждым словом становясь все более резким, — Пока эти качки разносят своё дерьмо про Hellfire. Про Эдди. — Эдди было глубоко плевать, что о нём думают эти тупицы, и ты это знаешь, — возражает Майк, ускоряя шаг, чтобы не отставать от Дастина. — Знаешь, что бы его действительно волновало? Векна. Найти его. Убить. — Ты правда думаешь, что мне на это наплевать? — рявкает Дастин. — Серьёзно, Майк? Он резко оборачивается к нему, и компания останавливается возле пустого тихого класса. Майку требуется секунда, чтобы перевести дух. Чтобы тщательно подобрать слова. Чтобы учесть чувства Дастина, а также интересы группы. Интересы Хокинса. — Я думаю, — говорит он более спокойным тоном. — что ты ведёшь две войны. А нам нужно вести одну. К счастью, Уилл кивает в знак согласия. Наконец-то поддержка! — Майк прав, Дастин, — мягко говорит он. — А если с тобой что-то случится? По-настоящему случится. Я уверен, Эдди был бы благодарен тебе за защиту, но- — Да пошёл ты, ты его даже не знал, — выпаливает Дастин, а потом замечает выражение лица Уилла. Он выдыхает. — Прости. Уилл сглатывает, опуская взгляд в пол. Майк старается дышать ровно. — Ты привлекаешь внимание, — говорит Лукас в повисшей тишине. — А это сейчас последнее, что нам нужно. Нам нужно… соблюдать правила. Не выделяться. — Сосредоточиться на следующей вылазке, — добавляет Майк. Дастин прислоняется к стене и массирует переносицу. — Не выделяться? — повторяет он. — Соблюдать правила? Мы никогда так не делали. — Дастин, — осторожно начинает Уилл. — Мы просто говорим- — Мы остаёмся верны себе! — перебивает Дастин, который теперь действительно раздражён. — И мы должны оставаться верными нашим друзьям. Мы боремся за правое дело, чего бы это ни стоило. — Никто с этим не спорит, — говорит Лукас. — Ты нас не слышишь. — Нет, — парирует Дастин, распахивая глаза и наклоняясь вперёд, почти вплотную. — Это вы меня не слышите. И с этими словами он уходит. Майк вздрагивает. — Дастин! — снова зовёт Уилл, умоляюще разводя руки. Но это не помогает. Майк сочувственно похлопывает его по плечу, а Лукас оборачивается к ним обоим с печальным выражением лица. — …В следующий раз получится? — пытается сказать Майк. — Может, следующего раза и не будет, — вздыхает Лукас и уходит в противоположном направлении. Он прав, думает Майк. Именно это они и пытались сказать Дастину, что они не могут беспокоиться о том, что Векна убьёт его, если Энди и его головорезы доберутся до него первыми. Что ему нужно беречь силы. Беспокоиться о том, что действительно важно. Они все знают, за что боролся Эдди. Вот что действительно важно, верно? Не пытаясь изменить мнение людей, которые никогда не поймут. — Эм, Майк? — говорит Уилл. Майк смотрит на него. Его рука всё ещё лежит у Уилла на плече. Он как бы, сжимает его. — А, — говорит он, сбитый с толку, сам не до конца понимая почему. — Прости. Уилл улыбается, едва заметно и так... так здорово. Это любимая улыбка Майка. Она напоминает ему, что всё будет хорошо, пока они держатся вместе. Что у них всё получится. — Всё нормально, — говорит Уилл. И так и есть. Так и есть.  

***

  За обедом Лукас продолжает возмущаться. — Я тебе говорю, он совсем с ума сошёл, — говорит он Майку и Уиллу. — Он вам не говорил, что хочет снова запустить «Hellfire»?» Майк моргает. Он бы... ну, он бы с удовольствием снова запустил его. Если бы не всё остальное. Если бы не Энди и его головорезы. Если бы не высовывались. Может, они могли бы начать с малого и снова поиграть в D&D внутри партии. Когда всё это закончится, конечно. Что ещё важнее: Дастин не стал рассказывать Майку. И, судя по паническому, растерянному взгляду, который Уилл бросает в его сторону, он не сказал и ему. — Когда он это сказал? — спрашивает Майк. — В эти выходные, — отвечает Лукас. — Он говорил о том, чтобы «найти заблудшую овцу»». Уилл проводит пальцем по краю банки из-под колы. — Это хорошая идея, — тихо говорит он, во второй раз взглянув на Майка. — Или была бы хорошей, если бы не... —Всё, — соглашается Майк. Лукас устало потирает лоб. — Как я и сказал. Он совсем спятил. И тут, конечно же, за стол плюхается Дастин: —Кто тут спятил? Майк морщится, пытаясь понять, услышал он их или нет. Судя по выражению его лица, он опасается, что ответ будет положительным. —Э-э, — выпаливает Уилл с обеспокоенным видом. — Э-э... — Энди! — вмешивается Майк. — Энди сошёл с ума. Не могу поверить, что он теперь устраивает драки на людях. Лукас поднимает бровь. — Не могу поверить, что он вообще ввязывается в драки после того, как Эрика надрала ему задницу. —Да, это было... странно, — нервно соглашается Уилл. Все смотрят на Дастина, пытаясь понять, поверил ли он в это. Выражение лица Дастина не изменилось: оно было бесстрастным и немного раздражённым. Впрочем, в последнее время он всегда такой. Он качает головой, глядя куда-то вдаль. Ничего не говорит. Третий взгляд Уилла в его сторону. Майк стучит их ботинками под столом, пытаясь утешить его. Дастин останется Дастином, — хочет сказать он этим лёгким толчком. То есть: всё будет нормально. К счастью для всех, именно в этот момент радио зашипело и оживилось: — Привет, друзья! Это Рокин Робин! Затем они переходят в режим действие. Робин планирует следующий рейд, и хотя ещё слишком рано, Майк не может думать об этом прямо сейчас. Он берет ручку и бумагу, расшифровывая её сигналы: Север. Зона G1. 22:00, два часа. Всё как обычно, за исключением того, что военные сдвигают сроки. — Встретимся после школы? — спрашивает Майк, оглядывая стол. Он почти ожидает какого-то сопротивления или, по крайней мере, закатывания глаз: на данном этапе в разборе полётов нет особой необходимости, ведь они уже столько раз это делали, но он предпочитает перестраховаться. Он думает, что это у него от Нэнси, хотя скорее умрёт, чем скажет это вслух. Но, к счастью, все настроены так же серьёзно, как и он. Как будто они все думают об одном и том же: может быть, на этот раз всё получится. Они найдут Векну или какую-нибудь подсказку, связанную с Векной, и станут на шаг ближе к тому, чтобы покончить со всем этим. Чтобы жить нормальной жизнью. Майк просто не понимает, почему от слова нормальный у него так тяжело на душе, когда они расходятся в разные стороны.  

***

  — Лукас, займём наш обычный наблюдательный пост, — говорит Майк, ставя их фигурки на карту. — Как только начнётся поджег и появится достаточно слепых зон, мы подадим сигнал Хопперу, и он начнёт действовать. Он, как обычно, излагает план. Хоп занимает позицию, Дастин и Стив отслеживают телеметрию. В шести милях вверх по Корнуоллису они высаживаются, Хоп обыскивает зону в надежде, что он найдёт что-то. Хоть клочок чего-то. Пока они изучают карту и запоминают новые параметры зоны, Майк старается не думать о том, что сейчас делает Оди. Он знает, что она хочет отправиться в разведку. Она давно этого хочет. Хоп, конечно, её не отпустит. Он не хочет, чтобы она хоть пальцем пошевелила в Изнанке. Если уж на то пошло, он не хочет, чтобы кто-то из них там был. Майк бы просто сказал «к чёрту всё» и построил бы свои собственные планы, и, он не может поверить, что говорит это, но старик прав. Это опасно, учитывая военных. Учитывая, что они всё ещё ищут Оди. Это снова напоминает Майку о том ужасном лете. После того как они отчитались, Дастин откашливается: —Не хочу вас расстраивать, — говорит он таким тоном, что становится ясно: он совсем не против, — но, э-э... зона G1? Серьёзно? — Нам нужно обыскать всю территорию, — оправдываясь, говорит Майк, хотя он уже знает, к чему клонит Дастин. — Векна может захотеть спрятаться где-нибудь незаметно. Ну, знаешь, спрятаться? Очевидно, они сначала проверили горячие точки. Точнее Хоппер. Лабораторию, библиотеку, даже старый дом Байерсов. Ничего. Даже ни одной демособаки. Как будто вся Изнанка собралась и переехала. Теперь, если верить Хопперу, осталась только… пустота. Но! Ещё есть территория для поиска. Вот почему нужны вылазки. — Да, я понимаю, — говорит Дастин, проводя пальцем по пыльной поверхности карты. — Просто... что там вообще есть? Circuit City? Best Buy? Какова вероятность того, что Векна покупает талисманы удачи? Майк качает головой. — Это не имеет значения. Мы придерживаемся плана. Уилл кивает с надеждой в глазах, и Майк воодушевляется. Он чувствует, как в груди зарождается чувство гордости, граничащее с паникой, которое он испытывает, когда понимает, что должен возглавить стаю. Поддержать своих друзей, дать людям надежду. Заставить их поверить. — Неважно, если потребуется ещё сотня вылазок, — говорит он, упираясь руками в стол. — Тысячу! Мы не остановимся, пока не будем чертовски уверены, что этот морщинистый, гниющий, безносый ублюдок мёртв и никогда не вернётся. Теперь Уилл улыбается, и вид у него уверенный. Майк говорит это ради Оди, но также ради Уилла. И ради Макс. И ради Эдди. Ради всех, кому причинил боль этот монстр, кто не сможет спать по ночам, даже если будет хоть малейший шанс, что он всё ещё где-то там. Иногда Майк слышит, как Уилл всхлипывает по ночам в подвале. Он сидит на верхней ступеньке лестницы и слушает, как Уилл борется с кошмарами, пока они не стихают. Майк не знает, как их прогнать. Он не знает, что делать, кроме как вот это. Ему нужно сделать что-то. И пока у нас нет лучшего плана или дополнительной информации, это единственный вариант. Он протягивает руку над столом: — Все в деле? Лукас с решительным видом хлопает ладонью по ладони Майка. Затем Уилл. Затем, когда остаётся только один, они поворачиваются и смотрят на Дастина. Уголок рта Дастина дёргается. Его порванная рубашка с эмблемой Адского Пламени развевается на осеннем ветру. —Я хочу увидеть сердце Векны на блюде, — говорит он. Его голос звучит низко, почти пугающе отстранённо. Как будто ему больше нечего терять. — Жаль, что я не могу сделать это сам. Дастин кладёт руку поверх общей стопки: — За Эдди, — говорит он. — За Эдди, — эхом повторяет партия. На этом вопрос решен. На этом вылазка начинается.