Возвращение Гермионы Малфой

      — Джинни, — тихо начала Гермиона, поправляя подол юбки, — сегодня я… чувствую себя неважно. Скорее всего, на занятия не пойду. Можешь объяснить Рону и Гарри? Она ощутила, как взгляд всего зала пронзает её насквозь, будто каждый студент пытается разгадать тайну её состояния. Лёгкая дрожь пробежала по рукам и спине.       — Гермиона, что с тобой? — Джинни подошла ближе, её глаза блестели от настоящей тревоги.       — Ничего, просто голова болит, думаю, если полежать, всё пройдёт, — мягко солгала Гермиона. Её сердце колотилось быстрее: она прекрасно себя чувствовала. Но сегодня нельзя было отвлекаться на видимость болезни — сегодня нужно было начать двигаться по плану, а не ждать, пока судьба сама подкинет шанс.       — Хорошо, объясню, — кивнула Джинни и прикоснулась ладонью к лбу Гермионы. — Ты уже профессоров предупредила?       — Не волнуйся, — Гермиона отстранилась, пытаясь выглядеть спокойно, — я пойду после завтрака.       Она заметила, что Джинни изменилась за эти дни: голос стал резче, манеры чуть грубее, но взгляд всё ещё оставался мягким. Сердце Гермионы сжалось: не узнала ли Джинни о её тайне?       Несмотря на внутреннюю тревогу, Гермиона выдавила улыбку и села завтракать, пытаясь выглядеть обычной. Она ловила каждый взгляд, каждое движение друзей, и, когда Джинни наконец перевела глаза, выдохнула с облегчением. После завтрака Гермиона тихо сообщила профессору о своём состоянии. Из-за её репутации — никогда не пропускала занятия без уважительной причины — ей поверили без лишних вопросов.       В комнате девочек Гермиона закрылась, словно шлюз, отрезавшись от всего внешнего мира. Она открыла сумку и начала перебирать книги, листая страницы с усилием. Каждая новая книга не давала нужного ответа — и в груди нарастала тревога.       — Нет, это не то… — пробормотала она, сжимая пергамент в руках. Но Гермиона не сдавалась. Каждая мелочь могла быть полезной. Она вытащила чистый лист с дубового стола, поставила чернильницу, обвела перо пальцами и закрыла глаза на мгновение, собирая мысли.       План дня в её голове уже был почти готов: шаг за шагом, как шахматная партия, где каждая фигура имеет значение, а промах может стоить дорого. Сегодня ей нельзя было ошибиться. Сегодняшний день был первым шагом.       Она опустила перо и начала писать. Каждое слово, каждая стрелка на листе казались живыми: Гермиона не просто составляла план — она выживала.       Первый пункт был простым: пройти в библиотеку незамеченной, отыскать нужные книги и вернуться без происшествий. Казалось бы, банальная задача, но сердце девушки сжималось от напряжения: одна ошибка — и всё может пойти наперекосяк.       Второй пункт: просмотреть газеты, колдографии и старинные записки. Она инстинктивно знала — где-то там спрятана подсказка о её убийце.       Третий пункт: Хогсмид. Ничего особенного, если бы не одно «но»: в этом мире каждое действие могло быть ловушкой.       Гермиона вздохнула. Благодаря седоволосому мужчине у неё появилась вторая жизнь, шанс исправить всё. Но она уже давно чужая здесь. Общение с друзьями давалось с трудом: как сказать им о будущем, не выдав секретов, не разрушив жизнь, которую они ещё не прожили?       Мысли снова унесли её к прошлому будущему. Пэнси с Блейзом — теперь вместе, неожиданно счастливы. Их визиты всегда неожиданны: подарки для ребёнка, сладости, забавные безделушки, маленькие радости, которые вызывают улыбку у Гермионы и щемящее чувство ностальгии. Она ловила себя на том, что каждый раз, примеряя одежду на малышку, сердце подскакивало от лёгкой зависти и удивления: как это возможно — жить так легко, так счастливо?       Драко, сидящий рядом, обсуждал дела с Блейзом, а Скорпиус уже пытался подражать взрослым, болтая ногами на стуле. Гермиона дернула головой, пытаясь вырваться из этих воспоминаний. Сосредоточиться на настоящем было почти невозможно: цепочки на шее всё время норовили перевернуться наружу, блузка сбивалась, заставляя её снова и снова поправлять одежду, следить за мелочами.       Внутри всё кипело: ностальгия, страх, ощущение чуждости и одновременно — решимость. Настоящее требовало внимания. Каждая секунда была на счету. Она выдохнула, сжала ручку в кулаке и начала выписывать новые идеи, шаг за шагом прокладывая путь к разгадке убийцы.       Гермиона резко вспомнила о мантии-невидимке Гарри. Она сейчас была как никогда кстати — иначе попасть в нужное место было почти невозможно. Сердце ёкнуло: если её поймают в комнате мальчиков, хлопот не оберёшься. Но выбора у неё не было.       Собрав дыхание, Гермиона осторожно произнесла заклинание проверки комнаты. Руки тряслись, магия выходила прерывистой волной. На мгновение казалось, что заклинание провалилось, но затем комната опустела. Никого. Она выдохнула, сдерживая учащённое дыхание.       Тонкой, почти невесомой походкой Гермиона подошла к мантии. Она накинула её на себя, ощущая странную лёгкость, и, словно растворившись в воздухе, вышла в коридор. Шагая мимо, она замечала пары учеников, державшихся за руки и тихо шептавших друг другу что-то на ухо. Её взгляд метнулся к ним, но она даже не остановилась — сегодня у неё была миссия.       В библиотеке Гермиона села за свободный стол и начала искать нужные книги. Каждая полка была словно испытанием: нижние полки заставляли согнуться почти до предела, верхние требовали заклинания, чтобы получить доступ к древним манускриптам. Сердце колотилось: всё или ничего. Наконец, она нашла старинное издание, потрёпанное, с выцветшей обложкой. Ощущение было странным — как будто книга прожила больше жизней, чем сама Гермиона. Она осторожно раскрыла страницу за страницей и наткнулась на строчку, которая заставила её замереть:       «Уклоняясь от предначертанного, спасенья не обрести. Кто ж к судьбе спешит убежать, тому любовь воплощённая падёт, словно свеча перед бурей. И изгиб судеб, изменённый твоим шагом, петлёй времени станет навсегда…Но все чаяния твои обернутся самой мрачною тенью твоих страхов.»       Сердце Гермионы замерло. Строки будто шептали: «Не пытайся». Её руки дрожали, глаза бегали по тексту, собирая слова воедино. Каждый новый вопрос множился на десятки новых, ответы таяли в тумане страха и неизвестности.       Она приняла решение: переносить чтение домой. Сегодня она должна была сосредоточиться, не отвлекаясь на шум библиотеки. Спрятав книги под мантию, Гермиона уже собиралась уходить, когда вдруг услышала знакомые голоса.       Три слизеринца подсели к её столу. Двое тихо перешёптывались, третий — злой и резкий — смотрел прямо на неё. В его взгляде блестела ненависть, а каждое слово было ядовитым ударом:       — Ну что, Грейнджер, снова прячешься от правды? — сказал он, и голос пронзил Гермиону, словно ледяная игла.       Сердце Гермионы застучало быстрее. Она почувствовала, как спина холодеет, и одновременно внутри — дикий прилив адреналина. Сегодня ей нельзя было ошибиться. Никто не должен был узнать, почему она здесь, и что она планирует. Она глубоко вдохнула, мысленно собрала себя, и шагнула вперёд — не просто к столу, а в самую гущу опасности. Внутри неё зашумело: страх и решимость смешались воедино, а каждый миг становился испытанием.       Малфой, ну давай, выполни желание! — бросил Блейз, скользнув взглядом на Драко. — Отдам тебе всё, что у меня есть ценного.       — Пошёл ты… — Малфой скривился. — Не буду я целовать эту грязнокровку.       Гермиона заметила странное в его глазах. Грусть? Жалость? Или злоба? Она не могла понять, что именно читается в этом взгляде.       — Думаю, она визжать будет от счастья, когда принц её поцелует, — ухмыльнулся Блейз, как будто наслаждаясь каждой секундой мучений Драко.       — Блейз, к чёрту, — отрезал Драко, скривив губы. — Награда слишком мелкая для такой гнусности.       — Ну, а что ты хочешь сам? — поддразнил Блейз, словно каждый его вопрос был маленьким испытанием.       — Хм… — Драко задумался, глаза блестели хитростью. — Ты отдашь мне три вещи, которые я выберу, и выполняешь одно моё желание. Согласен?       — Нет! — Блейз рассмеялся, но с долей настороженности. — Я знаю твои желания, Малфой, так что забудь об этом.       — Испугался? — скосил глаза Драко. Он знал, как повернуть разговор в свою пользу. Ему даже не придётся целовать кого-либо — просто сделать вид, а потом…       — Хотя… — Блейз прищурился, следя за выражением лица друга. — Смотреть на твоё скривившееся лицо… Заманчиво. Ладно, согласен, но я буду наблюдать.       — Уверен? — хмыкнул Драко, изучая улыбку Блейза.       — Малфой, пожалуйста! — вскрикнула Пэнси, хватая его за руку.       — Не лезь! — резко отмахнулся Драко, убирая её ладонь.       Гермиона сдержала вдох. Всё, что происходило перед ней, можно было использовать. В прошлом она бы тут же бросилась бы в магический удар, но теперь — стратегия важнее импульса.       Она вытерла слёзы обиды и тихо вышла из гостиной. Свет в комнате привлек её внимание — друзья сидели вокруг стола, их разговор был громкий, эмоциональный. Джинни жестикулировала так, что едва не опрокинула вазу, а Рон что-то спорил с Гарри, краснея и выказывая раздражение.       Джинни, ты в курсе, что с Гермионой происходит последнее время? — спросил Гарри, не сводя с подруги тревожного взгляда.       — Ничего особенного, просто устала от нападок Малфоя и, наконец, решила отвечать, — пожала плечами Джинни, стараясь казаться спокойной.       — Нет, — вмешался Рон, подливая масла в огонь, — здесь что-то другое. Я это чувствую.       Гермиона едва сдержала раздражение. Её мысли были заняты совсем другим — убийца, временные петли, книги, которые могли изменить всё. Этот детский спор казался теперь пустым и раздражающим, а шум вокруг — будто пытался втянуть её в ловушку.       Она осторожно встала с места. Но ей помешала скрипнувшая доска под ногой. В комнате моментально воцарилась тишина. Джинни перевела взгляд на Гермиону, и в глазах подруги промелькнуло что-то ледяное, до костей — взгляд, который прошибал до самой сути. Сердце Гермионы пропустило удар, но она собралась, дыша ровно и тихо двигаясь к двери.       Джинни всё же следила за каждым её шагом. Гермиона ощущала на спине тяжесть взгляда, дрожь пробегала по плечам, но ей удалось добраться до комнаты. Внутри она присела на край кровати, убрав с себя мантию и положив рядом книги.       Первая книга в её руках — «Путешествие во времени».       Гермиона открыла страницу, на которой остановилась в библиотеке, и ощутила холодок по спине: привычные строки исчезли. Пустота на странице казалась издевкой. Сердце сжалось. Она пролистывала книгу, одну страницу за другой, но зацепок не было.       Взяв пергамент, Гермиона аккуратно переписала все строки, которые ещё помнила, и спрятала под кровать. В мыслях всё смешалось: если она вернётся в своё тело, она умрёт. Или погибнет тот, кого любит. А фамильные ценности, которые остались с ней? Почему они не исчезли, как и всё остальное из будущего? Значит, они могут быть ключом.       Глубокий вдох. Она поднялась, сжала кулаки. Пора действовать. Гермиона переоделась в лёгкое платье, вплела пальцы в волосы, проверила, чтобы всё было скрыто, и вышла в коридор. Каблуки стучали по полу, эхо разносилось пустым залом. Она остановилась, ладони вспотели, мысли переплетались.       Шаг назад. Разворот на сто восемьдесят градусов. «Не идти», — твердило что-то внутри. Но злость на себя за промедление разрасталась. Она пыталась успокоиться, осознать своё тело и разум, которые внезапно казались чужими. Возраст давал о себе знать физически, а психологически — казалось, что память о самой себе размывалась. Гермиона выдохнула. Набрала силы. Коридор перед ней пустел, воздух пах холодным камнем, и, наконец, она шагнула к гостиной, но теперь с новым решением: действовать аккуратно, но решительно.       Гермиона шла, уставившись в пол, слушая стук своих каблуков. Не успела поднять взгляд, как почувствовала шершавые руки, удержавшие её.       — Грейнджер, ну и неуклюжесть у тебя, как будто специально — с лёгкой насмешкой сказал Блейз.       — Благодарю за спасение, Забини. Не ожидала встретить тебя здесь, — произнесла Гермиона, делая лёгкий реверанс.       Блейз удивлённо поднял бровь, потом, словно сдерживая улыбку, слегка коснулся её руки поцелуем.       — Похоже, слухи не врут, — сказал он, разглядывая её, будто пытался разгадать тайну.       — Что именно? — Гермиона слегка нахмурилась, стряхивая пыль с подола юбки.       — Говорят, наша заучка превратилась в леди. Одеваешься как настоящая аристократка, а манеры — выше всех похвал. Я сначала не поверил, но теперь вижу: впечатляет. Думаю, фамилии нам больше не к лицу. Давай просто на “ты”, Грейнджер.       — Ладно, Блейз. А ты не мог бы сказать, где сейчас Малфой? — Гермиона слегка смутилась.       — А цель столь позднего визита к нему? — его улыбка мгновенно сменилась тенью серьёзности.       — У меня очень важное дело, — с лёгкой тревогой призналась она.       — Наш драгоценный Драко сейчас занят, и, честно говоря, лучше тебе не знать чем, — Блейз попытался улыбнуться, но получилось что-то вроде ухмылки.       — Спасибо за предупреждение. Тогда не буду терять время. А ты мог бы проводить меня в гостиную Гриффиндора? По этим коридорам идти одной поздно небезопасно.—И вновь тень обиды       — Разумное решение, — кивнул он и подставил локоть, чтобы проводить её.       Они шли, и разговор постепенно становился легче. Блейз шутил, слегка поддразнивал, Гермиона слушала с интересом. Она не ожидала, что этот Слизерин может быть такой приятной компанией.       — Вот и гостиная, — сказал он, останавливаясь. — Больше не гуляй одна по этим тёмным коридорам, ладно?       — Обещаю, — улыбнулась Гермиона, и в её взгляде мелькнула искорка, от которой Блейз невольно отступил шаг назад, словно что-то задело.       — До встречи, Гермиона, — проговорил он, пытаясь сохранить невозмутимость, но голос слегка дрогнул.       — До встречи, Блейз, — ответила она, улыбаясь так искренне, что он едва не пожалел о том, что должен был уйти.       Он повернулся и ушёл в сторону Слизерина, но в его глазах на мгновение остался лёгкий намёк — как будто он уже начал понимать, что эта встреча запомнится ему надолго.

***

      Блейз расторопными шагами дошёл до гостиной и устроился на диване. Неподалёку раздался скрип, а затем колкий голос лучшего друга:       — Блейз, я же сказал — будь вовремя.       — А я откуда знал, что ты уже закончил свои «дела» с твоей Паркинсон? — спокойно ответил Блейз, наблюдая за тенью Драко на стене.       — Она не моя, сколько можно повторять! — резко, но с оттенком раздражения произнёс Драко.       — Хм… тогда странно, что ты так тщательно выбираешь, с кем проводишь время. Иногда кажется, что за этим стоит не только желание, — Блейз слегка улыбнулся, но улыбка была холодной и загадочной.       — И что это значит? — Драко нахмурился, пытаясь уловить скрытый смысл.       — Просто иногда кто-то появляется, и привычный порядок начинает меняться… — задумчиво сказал Блейз, отводя взгляд в сторону окна, но в его голосе проскользнула нотка чего-то личного, чего не видно на первый взгляд.       

***

      — Уже была ночь, а день прошёл почти впустую. Прогресс, конечно, был — один из пунктов плана почти выполнен. Но теперь появился новый, неожиданный пункт:       — Проверить всех своих друзей.       Гермиона глубоко вздохнула и подошла к открытому окну. Лёгкий ветер обдувал её лицо, рассыпая прядь волос по щекам. Она собралась закрыть окно, но взгляд зацепился за маленький силуэт, бродящий под замком. Широкая, искренняя улыбка вспыхнула на лице Гермионы. Пока фигура оставалась внизу, она быстро собрала волосы, накинула широкие брюки и тёплый свитер светло-красного оттенка. Метлу, одолженную у Гарри, и палочку она захватила, словно беря с собой щит.       В мгновение ока Гермиона оказалась на улице. Но когда обернулась, силуэт уже исчез. Она тихо вздохнула, но едва начала идти дальше, как почувствовала руку на плечe. Она вздрогнула и резко обернулась.       — Ты чего здесь делаешь, Грейнджер? — ровно и спокойно произнёс голос, который уже не звучал колко, но всё равно заставлял сердце биться чуть быстрее.       — Малфой… неожиданно, — выдохнула Гермиона, дрожа чуть ли не от собственной смелости. Несмотря на то что она знала, кто перед ней, внезапное появление всё равно удивило.       — Разве? Я всегда прогуливаюсь в это время. А ты… что забыла? — Его взгляд скользнул на метлу в её руке.       — Просто прогуляться, — Гермиона едва заметно попыталась спрятать её за спиной, но это выглядело скорее смешно, чем удачно.       — Иди обратно, здесь небезопасно ночью. Я не против, если что-то случится, — сказал он без улыбки, но в голосе чувствовалась скрытая забота. — Только не хочу, чтобы за это приняли меня.       — Ты… изменился, — выдохнула Гермиона, но тут же зажала рот рукой, осознавая, как дерзко прозвучало. Малфой молча отвернулся и пошёл прочь, не произнеся ни слова.       Гермиона несколько мгновений смотрела вслед, затем подняла глаза к окну, где раньше стояла. Она спокойно выдохнула. Впервые за это время разговор с ним прошёл без напряжённого скрытого противостояния. Он явно следил за ней, беспокоился, и это было странно приятно.       Забытое открытое окно оказалось неожиданным благом — теперь путь наверх был гораздо проще, а она тихо улыбнулась своей маленькой удаче.       Она аккуратно села на метлу, но не так, как делают это новички. Гермиона уже была уверена в полётах, но сейчас летела иначе — боком, обе ноги свисали, взгляд сосредоточен. Оттолкнувшись, она медленно направилась к окну. Осталось всего несколько сантиметров… как вдруг оно захлопнулось.       Гермиона разъярённо посмотрела на источник препятствия. Малфой, с едва заметной ухмылкой, сидел на своей метле и словно ждал, пока она взорвётся.       — Малфой, прекрати дурачиться, мне просто нужно залететь в комнату, — произнесла Гермиона, стараясь сохранять спокойствие.       — Грейнджер… — он приблизился, и их мётлы едва не столкнулись. — Ты всегда боялась высоты, верно? Так почему теперь сидишь здесь без страха и летишь почти идеально? В последний раз ты едва справлялась с вызовом метлы.       — Ты многое не знаешь обо мне, — ответила Гермиона, улыбнувшись уголком губ, и это была улыбка вызова.       — Правда? — Малфой наклонился ближе, взгляд оценивающий, почти пронзительный. Их мётлы касались друг друга. — И где та грязнокровочка с «вороньим гнездом»? Заучка?       —Почему ты разговариваешь со мной так спокойно?—неуверенно ответила она.       Гермиона чуть скосила глаза, пытаясь прочитать его мысли. Его тон, манера держаться — всё было непривычно. Скорее всего, после этого он даже не вспомнит о споре. Но она знала точно: этот спор может повернуться в её пользу.       С этого момента не было просто Гермионы Грейнджер. Теперь в игру вступала Гермиона Малфой — и правила диктовала она.