Возвращение Гермионы Малфой

      —Добрый день, дорогие ученики. Большой зал постепенно стих. Голос директора был ровным, но в нём чувствовалась та редкая интонация, из-за которой даже самые шумные первокурсники замирали.       — Сегодня в стенах Хогвартса произошло нечто крайне тревожное. Ученица факультета Пуффендуй получила серьёзные повреждения и сейчас находится в больничном крыле под постоянным наблюдением мадам Помфри. Её жизни ничего не угрожает… — короткая пауза, — но сам факт произошедшего не может быть проигнорирован. По залу прокатился гул. Шёпот, догадки, тревожные взгляды. Кто-то нервно сжал палочку, кто-то инстинктивно придвинулся ближе к друзьям.       Дамблдор поднялся со своего места — резко, почти непривычно для него.       — Прошу тишины. Паника — худший союзник в подобной ситуации. Он обвёл зал внимательным взглядом.       — Причина нападения ещё не установлена. Однако у преподавательского состава есть основания полагать, что в Хогвартсе может находиться шпион.       Теперь шум был уже другим — тяжёлым, тревожным.       — В целях безопасности, — продолжил директор, — все занятия отменяются на десять дней. Кроме того, с сегодняшнего вечера ученикам запрещено покидать гостиные своих факультетов после семи часов вечера. Нарушение этого правила повлечёт за собой строгое наказание сроком до шести месяцев.       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.       Этого не было…       В прошлой жизни — не было. Ни отменённых уроков, ни шпиона так рано. Значит, она уже изменила ход событий… но насколько сильно? Драко, — мысль была почти рефлекторной. Слишком рано. Или… уже нет? Она подняла руку, прежде чем успела передумать.       — Профессор, разрешите вопрос? Несколько голов повернулось в её сторону.       — Разумеется, мисс Грейнджер, — спокойно отозвался Дамблдор.       — При всём уважении, сэр… — Гермиона говорила чётко, без дрожи, — не кажется ли вам, что подобные меры могут оказаться неэффективными? Если шпион действительно находится внутри одного из факультетов, то изоляция лишь облегчит ему задачу. Он сможет действовать постепенно, без свидетелей. А у остальных не будет возможности защитить друг друга.       В зале снова зашептались.       — И что же вы предлагаете? — мягко поинтересовался директор.       — Временно смешать факультеты. Хотя бы частично. Это снизит риск одиночных нападений и усложнит действия злоумышленника.       Дамблдор задумался, сцепив пальцы.       — И всё же, мисс Грейнджер, — произнёс он, — подобное решение несёт собственные риски. Если шпион не один, а у него есть сообщники, он может использовать доверие других факультетов в своих целях.       — Тогда, — не отступала Гермиона, — стоит начать с проверки. Не всех подряд — старост, ответственных учеников. Существуют способы определить, говорит ли человек правду. Если мы будем знать, кому можно доверять, защита станет куда эффективнее.       Она сделала короткую паузу и добавила уже тише, но твёрдо:       — Кроме того, можно запирать помещения защитными чарами ровно в семь часов. Усилить охрану, обязать всех держать палочки при себе. В критической ситуации у учеников должна быть возможность защититься — вне зависимости от того, кто перед ними стоит.       Несколько преподавателей переглянулись.       — Интересное предложение, — наконец сказал Дамблдор. — Мы обязательно его обсудим. Есть ли у вас ещё идеи, мисс Грейнджер?       Сердце Гермионы забилось быстрее.Она могла сказать. Про последнее заклинание. Про проверку палочек. Но если это действительно Драко…       — Нет, сэр, — ответила она после короткой паузы. Ложь далась ей тяжело. Дамблдор внимательно посмотрел на неё, словно видел больше, чем она сказала.       — Вы уверены?       — Да, сэр.       Он кивнул, но в его взгляде осталась тень сомнения. А у Гермионы — ощущение, что времени у неё почти не осталось. Она опустила свой взгляд, всё так же продолжая слушать профессора.       — Профессора поднялись почти одновременно.       — Завтрак будет проходить по обычному расписанию, — произнёс один из них. — Однако теперь за каждым факультетом будет закреплён преподаватель. Прошу сохранять спокойствие. Мы уверены, что в ближайшее время ситуация стабилизируется.       Эти слова звучали слишком уверенно — и потому почти не успокаивали. Гермиона машинально перевела взгляд на стол Слизерина. И тут же наткнулась на пристальный, холодный взгляд. Драко Малфой смотрел прямо на неё, не отводя глаз, будто нарочно проверял, выдержит ли она.       Она сердито нахмурилась и отвернулась первой — не из слабости, а из осторожности. Завтрак прошёл напряжённо. Никто толком не ел. Ложки звенели о тарелки слишком громко, разговоры обрывались на полуслове. Когда прозвучала команда выстраиваться, ученики поднялись и выстроились по четыре в ряд — ровно, почти строем.       Впереди каждого факультета стояли староста и профессор, словно живая стена между детьми и неизвестной угрозой. Гермиона оказалась сразу за Полумной, а позади неё — Гарри. Это странным образом успокаивало и одновременно напрягало. Дорога до гостиных затянулась. Казалось, коридоры стали длиннее, темнее, а портреты следили внимательнее обычного.       В гостиной Гриффиндора быстро заговорили — слишком громко, слишком оживлённо, будто девочки пытались заглушить собственный страх. Смех звучал натянуто. Гермиона не участвовала. Она сидела в стороне и смотрела в окно, где небо медленно затягивало серыми тучами. Она прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть… но тонкий, знакомый голос тут же вырвал её из мыслей.       — Герми… что-то случилось?       Она открыла глаза. Джинни смотрела на неё с тревогой.       — Нет, — слишком быстро ответила Гермиона. Потом мягче добавила: — Пойдёшь со мной? Я хочу почитать. В тишине.       Джинни понимающе улыбнулась. — Конечно. Идём.       Гермиона схватила недочитанную книгу и почти бегом ушла из общего зала. Тишина показалась единственным спасением.       Они устроились на небольшом диване. Гермиона укрылась тонким пледом, Джинни свернулась калачиком с подушкой и довольно быстро уснула. Гермиона же углубилась в чтение — слова будто обволакивали, уводили от тревоги. «Лепестки этих алых роз скажут тебе всё. Они такие же, как и я: колючие, но всё же прекрасные». Гермиона едва заметно усмехнулась. В голове вдруг возник образ Драко — высокомерного, холодного… и почему-то говорящего это с серьёзным лицом.       Мысль была нелепой, даже абсурдной, но она не исчезала. Иногда её собственное тело будто жило отдельно от разума: шаги вели не туда, руки тянулись к запретным страницам, а мысли путались, напоминая, что её физический возраст давно догнал, а то и перегнал психологический. Дочитав до пятьдесят третьей страницы, Гермиона закрыла книгу и потянулась. Слишком много бездействия. Слишком много ожидания.       Её словно подталкивали — судьба, интуиция, память о прошлом — к действиям, которые она упорно откладывала. А она всё плыла по течению, убеждая себя, что ещё не время.       Почему я медлю?       Страх?       Паника?       Или жалость… если враг окажется тем, кто ей дорог?       Мысли стали слишком тяжёлыми. Гермиона тихо потрясла Джинни за плечо.       — Джинни, просыпайся. Пойдём, я отведу тебя в комнату.       Та сонно кивнула, не задавая вопросов. Гермиона уложила подругу на кровать, аккуратно укрыла одеялом и       задержалась на секунду, глядя на её спокойное лицо.       Затем она достала пергамент, чернила и перо.       Перо заскрипело.       Она начала писать имена — медленно, обдуманно. Сначала тех, кого нужно было исключить в первую очередь. Тех, кто не должен быть врагом. Или кого она отчаянно хотела таковыми не считать.       Полумна Лавгуд       Чжоу Чанг       Лаванда Браун       Пэнси Паркинсон       Астория Гринграсс       Джинни Уизли       Гермиона отложила перо и глубоко вздохнула.       Какие опасности ждут впереди — неизвестно.       Но одно ясно точно:       она больше не может позволить себе роскошь сомнений.Теперь нужно понять —кто друг, а кто враг.       Гермиона долго смотрела на список, словно пергамент мог сам выдать ей ответ. Пальцы сжали перо сильнее, чем нужно. С чего начать? И как вообще понять — тот человек или нет?       Мысли зацепились за первое имя. Полумна Лавгуд. С губ сорвался почти неслышный выдох. Полумна была… Полумной. Тихой, доброй, странной до очарования. Девушкой, которая смотрела на мир под таким углом, под которым никто другой не решался. Скромная, милая. Да, со своими чудачествами… но зачем ей вредить мне? Она осталась с Роном. Она счастлива. И даже с Малфоем почти не пересекалась.       Гермиона покачала головой. — Нет, — шепнула она в пустоту. — Не ты.       Но уверенность тут же дала трещину. Она знала это правило слишком хорошо: именно те, кому доверяешь больше всего, ранят сильнее. Именно близкие оказываются теми, кто способен ударить без предупреждения. Оправдывать друзей было легко. Исключать их — необходимо. И невыносимо. Гермиона резко отложила перо и поднялась с места.       — Карантин… — пробормотала она. Эта мысль обрушилась, как ледяная вода. Десять дней. Десять долгих дней без свободного передвижения, без случайных встреч, без возможности наблюдать, подслушивать, проверять. Все по своим гостиным. Все под присмотром.       Как я буду общаться с другими факультетами?       Как проверять, если даже выйти нельзя?       Она прошлась по комнате, затем ещё раз. Шаги стали быстрее, нервнее. Она то и дело спотыкалась — не о мебель, не о порог, а о собственные мысли.       Ждать? Просто сидеть и надеяться, что ничего не случится? Нет. Это было не про неё. Мысли резко свернули в другую сторону.       Драко.       Имя возникло внезапно, будто его кто-то прошептал прямо в сознание.       — Придётся поговорить с ним наедине, — тихо сказала Гермиона. Обязательно. И как можно скорее. Ей нужно было узнать правду. Про Пэнси. Про его действия. Про то, что он скрывает… если скрывает вообще. Она резко развернулась, снова зашагала по комнате.       — И книги… — вспомнила она с раздражением. — Мне сегодня же нужно забрать свои книги у Малфоя.       А затем мысль, от которой она поморщилась.       Пари.       —Мерлин, — прошептала Гермиона, прикрыв лицо ладонями. — Каким образом я вообще собираюсь его выполнять? У меня даже плана нет.       Сердце билось слишком быстро. Комната будто стала тесной. Она остановилась посреди пола.             Замерла.Тишина.       И вдруг — щёлкнуло. Мысли выстроились в цепочку. Не идеально, не до конца, но достаточно, чтобы появилась опора. Контуры. Возможность.       Гермиона медленно выдохнула.              — Всё, — сказала она уже увереннее. — Я придумала. Она снова посмотрела на пергамент, но теперь взгляд был другим — сосредоточенным, холодным. В голове начала вырисовываться сцена за сценой: где, когда, кто будет рядом, что она скажет и какие слова станут проверкой. План был рискованный. Опасный. И, возможно, глупый. Но другого выхода у неё больше не было.

***

Воспоминание       Это уже было.       Темнота коридора казалась гуще обычного. Факелы горели неровно, отбрасывая рваные тени на каменные стены. Шаги отдавались слишком громко — или это ей только казалось. Он стоял спиной, словно знал, что она придёт.       — Драко…       Имя сорвалось почти беззвучно, будто она боялась, что сам замок услышит. Он обернулся не сразу.       — Что ты здесь делаешь? — в голосе не было привычной насмешки, только настороженность.       Гермиона сделала шаг ближе. Затем ещё один. Слишком близко — так, что отступать было уже некуда.       — Прости меня за это… — прошептала она.       Драко нахмурился.       — За что? — спросил он, искренне не понимая.       Ответа не последовало.Всё произошло резко. Она положила одну руку ему на плечо — крепко, будто не позволяла отстраниться. Вторую подняла к его лицу, коснувшись бледной кожи. Пальцы были холодными. Драко вздрогнул и широко распахнул глаза.       — Грейнджер, ты что— Он не успел договорить. Воздух вокруг них словно сжался. Факелы на мгновение погасли, и коридор утонул в темноте. Магия прошла волной — тихо, без вспышек, но настолько ощутимо, что у него перехватило дыхание. Гермиона смотрела на него иначе. Не как раньше. Не как ученица. И даже не как враг.       — Я не могу позволить тебе вспомнить это раньше времени, — произнесла она спокойно. Слишком спокойно.       — Вспомнить… что? — выдавил он. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то ещё: страх, узнавание… или догадка. Её пальцы чуть сильнее сжались.       — Поверь, — тихо сказала она, — тебе будет безопаснее, если ты забудешь.       Он хотел оттолкнуть её. Хотел выхватить палочку. Но тело не слушалось — будто кто-то заранее лишил его выбора. Последнее, что он увидел, — её глаза. Не злые. И не добрые. Решившиеся. А затем — пустота. Конец воспоминаний

***

      Мысли Гермионы оборвались глухим стуком в окно. Сердце дёрнулось — резко, болезненно. Малфой? Мысль возникла прежде, чем разум успел вмешаться.       Но нет.       Окно распахнулось само — короткое, точное заклинание, и в комнату легко, почти лениво, скользнула тёмная фигура в мантии. Плащ всколыхнулся, словно крыло. Гермиона мгновенно отступила, сжимая палочку до побелевших пальцев. Быстрый взгляд на кровать — пусто. Джинни уже не было. Они были одни.       — Здравствуй, Гермиона, — раздался мужской голос. Низкий. Уверенный. — Вот мы и встретились вновь.       — Если вы сейчас же не снимете мантию, — холодно сказала она, — вы вместе с ней вылетите в окно. Считаю до трёх.       Она направила палочку прямо на грудь незнакомца.       — Раз. Два. Три. Бомб—       — Ой-ой, — перебил он и рассмеялся, уже снимая капюшон. — А говорили, гриффиндорцы гостеприимные.       — Поздно, Блейз, — устало сказала Гермиона.       Заклинание сорвалось с кончика палочки.       Блейз Забини отшатнулся и легко поднялся на метле чуть выше уровня окна, уклоняясь от вспышки.       — Вот это приём, — присвистнул он. — Даже «привет» не сказала.       — Ещё раз меня напугаешь — тебе не жить, — резко ответила Гермиона и скрестила руки на груди. — Мне осточертело, что в комнату девочек входят без разрешения. А если бы здесь кто-то был? Напоминаю: введён строгий запрет на выход из гостиных. Как ты вообще сюда попал?       Блейз ухмыльнулся — медленно, с явным удовольствием.       — У меня есть свои методы. Он наклонил голову, разглядывая её слишком внимательно.       — И, судя по твоей реакции… подобное с тобой происходит не впервые.       — Блейз, — отрезала она, — не уходи от темы. Зачем ты здесь?       — Соскучился, — без тени смущения ответил он.       — По тембру твоего голоса могу с уверенностью сказать: ты врёшь, — скептически заметила Гермиона. — И мне это не нравится.       — Ладно, ладно, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Чистая правда лишь наполовину. Есть и другая причина.              Она посмотрела на него так, что он понял: пауза — плохая идея.       — Малфой, — наконец сказал Блейз. — Он рассказал, что ты его в чём-то спасла. И что теперь должен тебе пару книг. Попросил меня занести.              Он усмехнулся шире.       — А я, конечно, согласился. Уж больно интересно стало, в чём именно Грейнджер умудрилась спасти Драко Малфоя. Гермиона прищурилась.       — Всё куда прозаичнее, чем ты ожидаешь. Он ошивался в коридоре с девушками. В неподходящее время. Я заметила профессора и отвлекла его, дав им возможность скрыться. На следующий день попросила за это пару книг.       — Хм, — протянул Блейз, явно не поверив ни слову. — И он… согласился?       Он наклонился чуть ближе, опираясь на древко метлы.       — Обычно в таких случаях он говорит что-то вроде: «Грейнджер, я тебя не просил. И убери своё воронье гнездо из моих дел». Или хуже. Гораздо хуже.— Он усмехнулся, но взгляд стал внимательнее.       — А тут — книги. Исполнение просьбы. Почти вежливость. Блейз покачал головой.       — Знаешь, я в последнее время вообще замечаю странности. Он изменился. Стал чаще пропадать. Развлекаться с дев… Он не договорил, пристально глядя на Гермиону, словно проверяя её реакцию. — …и при этом вести себя так, будто кто-то постоянно дышит ему в спину. В комнате повисла напряжённая тишина.       — Блейз, — спокойно сказала Гермиона, — если ты пришёл не просто отдать книги, а задавать вопросы — выбирай слова осторожнее.       Он усмехнулся — медленно, хищно.       — Вот за это я тебя и люблю, Грейнджер.       Он достал из-под мантии аккуратно перевязанные книги.       — Ты всегда знаешь больше, чем говоришь. И всегда играешь в более опасную игру, чем хочешь признать.       Блейз пару раз кашлянул, словно внезапно осознав, что сказал лишнего, и мысленно упрекнул себя за болтливость.       — Так, — он хлопнул ладонями и усмехнулся, — о чём я вообще, Грейнджер? Ты сказала, что Малфой должен тебе пару книжек…       Он опустил взгляд и начал неспешно пересчитывать стопку.       — Но тут, если я не ошибаюсь… раз… восемь… двенадцать…       — Шестнадцать книг, — спокойно уточнила Гермиона, — плюс колдографии и газеты.       Блейз присвистнул.       — Впечатляет.       Он приподнял бровь и наклонился ближе.       — Не сочти за излишнее любопытство, но… тебе действительно нужны все они? Или ты собираешься шантажировать половину магического мира?       — Блейз, — сухо ответила она, — тебя попросили передать книги. Или ты рассчитывал получить что-то ещё взамен?       Он улыбнулся медленно, с той самой ленивой уверенностью, от которой хотелось либо рассмеяться, либо насторожиться.       — За такую ценную услугу… я бы не отказался от поцелуя. От красивой девушки.       Гермиона фыркнула и шагнула ближе. — Раз здесь никого другого нет, могу предположить, что речь идёт обо мне. Но есть один минус: я не считаю себя красивой.       — Это исключительно твоя ошибка, — тут же парировал он. — Ну хотя бы в щёку. Я же не прошу невозможного.       Она замерла на секунду, тяжело вздохнула и всё же наклонилась, коротко коснувшись его щеки.       — Спасибо, — ровно сказала она, забирая книги, газеты и колдографии.       — Так бы сразу, — Блейз улыбнулся уже по-настоящему, ярко.       Он слегка поклонился.       — До встречи, моя леди. И исчез за окном так же легко, как и появился.       Гермиона устало выдохнула.       — Блейз вообще не изменился… каким был, таким и остался. Даже в этом прошлом.       — Г-Гермиона?       Она вздрогнула всем телом.       — Джинни… — Гермиона резко обернулась. — Как давно ты здесь? Сердце ушло куда-то вниз. Мерлин… если она всё видела.       — Достаточно, — протянула Джинни, и на её лице появилась слишком довольная, слишком понимающая улыбка. Она медленно подошла ближе.       — Чтобы услышать всё.       — Джинни, это не то, что ты подумала, — торопливо начала Гермиона. — Это странное совпадение, правда. Дай мне объяснить       — Объяснить? — Джинни склонила голову, явно наслаждаясь моментом.       — А зачем? Почему ты вообще это скрывала?       — Скрывала? — Гермиона запнулась. — Я…       — Ну как же, — рыжеволосая усмехнулась. — Тайные визиты. Поцелуи. Парень, который врывается в комнату девочек после отбоя. Очень похоже на свидание.       — С чего ты взяла, что я встречаюсь с Блейзом?!       — А разве нет? — Джинни прищурилась. — Тогда объясни мне: что значил этот поцелуй? И его улыбка? И почему он был здесь? Гермиона сжала книги сильнее.       — Ты зашла под конец и всё неправильно поняла. Блейз — мой друг. Я ему доверяю. Я говорила тебе, что пишу книгу, помнишь? Он помогает мне собирать материал. Он не знал, что здесь кто-то будет, просто принёс книги на метле. Поцелуй был знаком благодарности. Ничего больше. Она на секунду замолчала и добавила уже тише:       — Но теперь мой вопрос. Почему ты исчезла? Я смотрела на твою кровать — ты спала. А потом тебя не было. Джинни остановилась.       — Не переводи тему, — спокойно сказала она. — Я никуда не исчезала. Просто пошла попить воды и не хотела тебя будить. Что в этом странного? Она улыбнулась — мягко, но в глазах мелькнула тень.       — А вот в твоей версии странностей куда больше.       Она сделала шаг ближе.       — Даже если вы друзья, Блейз Забини не стал бы нарушать прямой приказ Дамблдора. Но он пришёл. Прилетел на открытую местность. И так же спокойно улетел, не будучи замеченным.       Джинни посмотрела прямо в глаза Гермионе.       — Слишком много совпадений. И слишком много дыр в истории. В комнате стало тихо. Слишком.       Здесь нет моей вины, — резко сказала Гермиона. — Он сам решил принести книги. Я не просила делать это во время запрета. И, Джинни… ты опять начинаешь?       Джинни на секунду замерла, а потом вдруг рассмеялась — легко, почти по-дружески.       — Ой. Прости. Правда. Я совсем забыла, — она развела руками, но улыбка не коснулась глаз. — Просто… Герми, я тебя больше не узнаю.       Гермиона нахмурилась.       — В каком смысле?       — Во всех, — Джинни склонила голову. — У тебя появились манеры. Настоящие. Холодная вежливость, точные слова, паузы там, где раньше ты бы взорвалась. Ты вдруг начала вести себя так, будто выросла лет на десять.       Она усмехнулась.       — И да, ты общаешься со Слизерином. С этой змеёй. А нас будто отодвинула.       — Это неправда, — Гермиона сделала шаг вперёд. — Я всё так же с вами. Ничего не изменилось.       — Изменилось всё, — спокойно перебила Джинни. — Ты стала резкой. Когда мы зовём тебя — ты исчезаешь. Ты перестала говорить с Гарри. Ты избегала Рона. И каждый раз смотришь так, будто знаешь, чем всё закончится.       Гермиона сжала губы.       — Ты просто не понимаешь.       — Тогда ответь, — голос Джинни стал тише, но от этого только опаснее. — Ответь на один вопрос. И я больше не буду лезть.       Гермиона медлила.       — Какой?       Джинни подняла взгляд. Прямо. Без улыбки.       — Ты не наша Гермиона.       Пауза.       — Ты из будущего. Так ведь?       Комната будто сузилась.       — Джинни… т-ты о чём? — голос Гермионы предал её раньше, чем разум успел вмешаться.       — Не прикидывайся, — резко сказала Джинни. — Я всё знаю.       — С чего ты вообще это взяла? — Гермиона почувствовала, как внутри поднимается злость. — Это бред.       — Нет, — Джинни покачала головой. — Это наблюдения. Она начала загибать пальцы — медленно, методично.       — Во-первых, твой характер. Он не «изменился». Он стал другим. Более жёстким. Более расчётливым. Ты ведёшь себя так, будто уже пережила всё это.       — Во-вторых, библиотека. Я бы не заподозрила ничего, если бы ты просто читала. Но ты не читаешь — ты сверяешь. Переписываешь. Делаешь пометки, будто проверяешь, совпадает ли текст с тем, что ты уже знаешь.       — В-третьих, книги о путешествиях. Не о странах. О времени. И ты ни одну из них так и не дочитала — зато выписала нужные места. Гермиона молчала.       — В-четвёртых, — Джинни прищурилась, — списки. Имена. Ты сегодня писала их не просто так. Это был не дневник и не план занятий. Она сделала шаг ближе.       — И, наконец… — её взгляд скользнул ниже, к расстёгнутой пуговице. Вспышка золота на цепочке.       — Ты говоришь странные вещи. Ты сказала, что Блейз «изменился» и «не такой, как раньше».       Джинни подняла глаза.       — Раньше для кого, Герми? Тишина стала оглушающей. — Ты смотришь на нас так, будто знаешь, кто выживет, — тихо добавила она. — А кто — нет. Гермиона медленно выдохнула.       — Джинни…       — Не отрицай, — перебила та. — Я не спрашиваю почему. Я спрашиваю — правда ли это.       Её голос был спокойным. Но именно это пугало больше всего. Джинни, ты меня неправильно поняла.       — Это просто совпадения, — тихо произнесла Гермиона. — Книгу я не написала, слишком мало сведений. И ваши имена я записала, чтобы не забыть кое-что попросить. А Блейз… он изменился. Помнишь, как он раньше себя вел? Теперь всё иначе. Манеры я выучила, но характер —… — Гермиона замолчала, ощущая, как напряжение нарастает.       — Может, перестанешь оправдываться и просто признаешь, что я права? — Джинни медленно провела пальцами по палочке, будто читающая скрытый посыл Гермионы.       — Замечала, как я это делаю, да? Гермиона сжала губы, и тихо, но остро:       — Я не оправдываюсь. Мне просто не нравится твой тон. И твои «выводы» основаны на малейших деталях.       — Ох, Гермиона… — Джинни приблизилась на шаг. — Ты даже сейчас уходишь от темы. Настоящая ты сказала бы: «Да, я книжный червь, и да, я из будущего», и при этом смеялась бы вместе со мной. Но ты… — она наклонила голову, а её глаза засверкали, — ты хитришь. А я докажу. И тогда, ох, как тебе не поздоровится.       С этими словами Джинни тихо ушла в гостиную, а Гермиона, сжатая тревогой, кинулась за ней, спотыкаясь, чуть не падая, словно сама магия дома сковывала её шаги. Когда она ворвалась в гостиную, Джинни сидела рядом с Гарри, тихо смеясь с Роном. Казалось, будто разговора и не было. Но в этот момент сердце Гермионы сжалось — вдруг Джинни знает больше, чем показывает.       — О, а вот и ты, Герми! — прозвучал звонкий голос Джинни, как колокольчик, но в нём проскальзывала ледяная нотка. — Я рассказала друзьям, как ты испугалась, что я тебя вычислю. Правда ведь, ты из будущего? Поведай нам, — она повернула локон волос вокруг пальца, играючи, но в движениях была скрытая угроза.       — Джинни, хватит! — крикнула Гермиона, но почувствовала, как земля под ногами будто исчезает. В следующий миг её голова закружилась, и она рухнула на холодный пол.       Очнулась она уже около открытого окна. Ветер раздувал волосы, щекотал лицо и наполнял лёгкие странным холодом. Блейз стоял рядом, несколько раз пытаясь окликнуть её, но она не слышала ничего, кроме собственного сердца, стучащего слишком громко.       — Г-Гермиона? — голос Блейза дрожал, но в его глазах читалась смесь тревоги и любопытства. — Ты в порядке?       — Блейз… ты не ушёл? — промолвила Гермиона, ощупывая книги, которые внезапно оказались у неё в руках. — Всё это… мне это показалось?       — Нет, — тихо произнёс он, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное, будто он видел сквозь время.       Гермиона вбежала в гостиную подошла к зеркалу и остановилась. Там, на шее, появилось новое странное свечение — шрам, как будто светился изнутри. Он пульсировал с собственным ритмом, и каждая вспышка обжигала её, заставляя морщиться от боли.       — Мерлин… — прошептала она, ощущая, как электрические разряды бегут по коже, заставляя глаза наполняться слезами.       — Гермиона, чего это ты около зеркала зависла? Не любуешься ли собой? — прозвучал голос Джинни, тихий и жутко спокойный, как будто она наблюдала за каждым пульсом Гермионы.       — Джинни… когда ты успела уйти? — голос Гермионы дрожал. Она знала — что-то здесь не просто совпадение.       — Водички захотела, — спокойно ответила Джинни, — вот и вышла. Не хотела отвлекать, ты же там оживлённо писала.       Шрам на шее Гермионы словно дергался, реагируя на присутствие Джинни, на её спокойный, почти сверхъестественный взгляд. И девушка поняла: это не просто игра слов и маневров — это магия, которая следит за ней, проверяет, раскрывает тайны и играет с будущим.       Гермиона подняла взгляд на Джинни и ощутила ледяной холод уверенности — та знала больше, чем сама Гермиона могла бы предположить.       —О чём спор, девочки? — прозвучал голос Полумны, когда она вошла в комнату, и её взгляд чуть сверкнул, будто она почувствовала нечто, скрытое за словами.       — Полумна, ты как раз вовремя, — Гермиона подошла к ней ближе, тихо коснулась её плеча и шепнула что-то на ухо. Полумна на мгновение замерла, глаза широко раскрылись, и лишь лёгкое движение головы дало понять, что она поняла.       — Полумна? Гермиона, что ты ей сказала? — удивлённо переспросила Парвати. — Она же застыла, словно её заколдовали.       — Потом расскажу, — загадочно улыбнулась Гермиона, кивнула и направилась к дивану.       Сегодняшняя задача была куда сложнее, чем просто извиниться: нужно было вернуть доверие друзей, аккуратно перестроить отношения с Джинни и Пэнси, и… не менее тонко — выяснить, как действовать с Драко. Гермиона подошла к Гарри и Рону сидели на диване, погружённые в тихую беседу, которую мгновенно прервала её появление.       — Привет, Гарри. Привет, Рон, — сказала она, спокойно, без привычной спешки и нервозности.       — Привет, — отозвались они в унисон.       Минутная тишина висела, будто сама комната держала дыхание. Гарри взглянул на неё с лёгкой печалью, а Рон метнул быстрый, напряжённый взгляд — и отстранился. Гермиона улыбнулась, мягко, но с внутренним контролем — как учёный, наблюдающий за экспериментом.              — Вы сегодня какие-то… — начала она, но тут же замолчала, понимая, что слова могут быть неверно поняты.       — Гермиона, — мягко, но настойчиво произнёс Гарри. — Давай по-честному. Каждый из нас задаёт один вопрос. Если кто-то врёт — раскрывается секрет. Согласна?       — Согласна, — кивнула Гермиона, ровно, без тени растерянности. Рон только тихо кивнул, глаза немного сузились — он явно ожидал подвоха.       — Я начну, — сказала Гермиона, её голос был тихим, но твёрдым. — Почему я начала общаться с Блейзом? Потому что это был выбор разума, а не эмоций. Мы встретились случайно, разговор начался из-за книг. Он интересен, харизматичен, умён — и умеет удивлять, но ни на секунду не переступает границы доверия. Он помог мне найти материалы, которые я искала. Ничего больше.       — А теперь — мой вопрос, — сказал Гарри. Его взгляд был сосредоточен, будто он пытался прочесть между строк. — Какие книги настолько сблизили вас? И когда вы начали обращаться друг к другу по имени?       Гермиона слегка улыбнулась, её глаза засверкали — она знала, что друзья будут искать скрытые смыслы:       — Книги… «Путешествие во времени». Интерес к теме возник давно, и я решила писать собственную работу, но хочу точные факты, а литературы почти нет. А обращаться по имени мы начали на второй день знакомства — больше, чем просто этикет, это знак доверия.       Гарри кивнул, но его глаза не отпускали её:       — Интересно… — тихо сказал он. — Но почему Блейз? Что-то я не понимаю.       — Гарри, — Гермиона сказала мягко, с лёгкой улыбкой, — это не про дружбу в классическом понимании. Он проверен временем и обстоятельствами, и не делает пустых шагов. Ты ищешь скрытые мотивы там, где их нет.       Рон фыркнул, но без привычного раздражения:       — Гермиона, ты взрослеешь… и одновременно остаёшься загадкой. Не слишком ли много всего скрываешь?       — Рон, — она наклонилась чуть ближе, с лёгкой игрой в голосе, — мудрость приходит с опытом. Иногда лучше наблюдать, чем бросаться вопросами. Иногда молчание объясняет больше, чем слова.       Гарри улыбнулся уголком рта, ощущая уважение и доверие:       — Ладно, Гермиона. Похоже, твои слова стоят больше, чем мы думали.       — Вот видите, — добавила Гермиона, слегка поворачивая голову, — доверие строится не на допросах, а на наблюдении и понимании.       Она села рядом, глаза мягко скользнули по друзьям, но в её взгляде пряталась готовность к следующему шагу — осторожность, расчёт и внутренний контроль. Она управляла ситуацией так, чтобы никто не понял, что её мысли уходят куда-то дальше, чем они могли видеть.       Гарри, почему ты так относишься к Блейзу? Может, он тебе что-то сделал? — осторожно спросила Гермиона, глядя на друга умными глазами, пытаясь разглядеть истинные мотивы его недовольства.       — Он дружит с Малфоем, — сказал Гарри, сжав кулаки на коленях. — И этого достаточно.       — Гарри… мы договаривались отвечать честно, — мягко напомнила Гермиона, но тон её был ровный, без привычного упрёка.       — Он ничего не натворил напрямую, — вздохнул Гарри, — но его характер… Похож на Малфоя. Блейз такой же: высокомерный, холодный, с едкой усмешкой, которая сразу даёт понять, что он выше всех.       — Он никого не оскорбил, конечно же, — вставил Рон, напряжённо сжимая плечи.       — Малфой при нашей второй встрече назвал меня грязнокровкой. А Блейз… он тогда со мной нормально поговорил. Даже поддержал.       — Может, у него есть какой-то план, чтобы тебе так показалось, — холодно предположила Гермиона, её взгляд стал аналитичным, как у шахматиста.       —Чтобы ты ничего не поняла, пока он движется по своим целям,— глаза Гарри неотрывно смотрели на Гермиону       — Всё, хватит, — резко вмешался Рон, — теперь мой вопрос: что тебе не нравится в нём?       — Всё. Имя, улыбка, взгляд, — фыркнул Рон, но в голосе сквозило раздражение.       Гермиона едва сдержала лёгкую усмешку: «Ну да, когда-то Пэнси говорила почти то же самое… а потом… они поженились». Она закатила глаза и аккуратно отвела взгляд.       — Поподробнее, Рон, — мягко попросила она, её голос был спокойным, но в нём пряталась искра любопытства.       — Его характер, — сказал Рон, словно проглатывая слова, — и то, что он… возится с этим хорьком. Это отвратительно.       Слова больно ударили Гермиону в сердце. Она почувствовала, как напряжение, которое копила неделями, прорвалось.       — Возиться с Драко — омерзительно? — дрожь в её голосе усилилась. — А что, если я полюблю кого-то, кто на него похож? Ты тоже будешь так относиться ко мне?!       Гарри поспешил её поддержать: — Гермиона… — голос дрожал, он наклонился ближе, — всё нормально.       Слёзы тихо покатились по её щекам. Она крепко сжала его мантию, дрожала всем телом. Столько дней напряжения, столько скрытых мыслей — и вот теперь они вырвались наружу, без предупреждения.       День прошёл в том, что Гермиона расплакалась перед друзьями, словно ребёнок, нарушивший свои собственные правила. Она не ожидала такой реакции и понимала, что её план пошёл под откос.       Вечером она сидела с соседками. Разговор скользнул к Хэллоуинскому балу, и девочки буквально загорелись обсуждением:       — Блин, я нашла такое фиалковое платье с невероятными узорами и открытым вырезом! — сказала Джинни, грустно вздыхая. — Но, видно, не судьба его взять… пока запрет на выход, кто знает, что успеют разобрать.       — Та же история… — поникла Парвати. — Жёлтое платье с этим рисунком… оно было бы просто идеально.       — А ты, Герми, уже выбрала? — осторожно спросила Полумна, слегка наклонив голову. — Цвет, украшения… Гермиона сделала паузу, осознавая, что нельзя показывать, что она уже всё решила.       — Пока нет, — сказала она ровно.       — Но, если честно, мне нравятся пурпурный или синий… хотя в идеале, наверное, изумрудный. Но этот цвет сейчас… слишком откровенно.       — Так, всё, — оживилась Джинни, — после запрета. Мы идём за платьями! Будем гулять до ночи, ноги будут болеть, но мы найдём своё. Кто со мной?!       Гермиона чуть улыбнулась. Даже в этой лёгкой теме она чувствовала тонкую магию момента — скрытые желания, волнения, предчувствия. Каждое решение, каждый выбор платья, каждого шага — могли изменить что-то большее, чем просто наряд.       —Я, — произнесли Парвати и Полумна в унисон.       Они странно смотрели на Гермиону, будто пытались заглянуть ей прямо в мысли. Девушка невольно отпрянула, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое беспокойство. Её взгляд метнулся к Джинни — та лишь загадочно улыбнулась.       — Вот и чудненько, — произнесла Джинни, будто проверяя, как Гермиона удержит паузу.       Вдруг раздался скрип. Гермиона резко дернулась, схватила палочку и сделала шаг к окну. Подруги застынули, глаза расширились, дыхание замерло.       — Гермиона? — осторожно спросила Полумна, словно не решаясь произнести слово «опасность».       — Люмос, — тихо произнесла Гермиона.       Луч света вырвался из палочки, заливая подоконник холодным свечением.       Там никого не было. Только осенний ветер играл с листьями за стеклом. Девушка облегчённо выдохнула, но внутреннее напряжение не спадало. В каждом шорохе, в каждом движении тени она видела невидимого наблюдателя.

***

      Прошло восемь дней.       Гермиона шла к Большому Залу, стараясь идти спокойно, но вдруг кто-то мягко, но настойчиво прижал её к стене рядом с дверью.       — Грейнджер… — голос Драко был тихим, почти уязвимым. — Ты получила книги, но… ты словно растворилась. Наша сделка осталась недоделанной.       Гермиона, сердце которой вдруг застучало быстрее, глубоко вдохнула.       — Сегодня в семь, в коридоре Слизерина. Возьми тёмную мантию и палочку. И… пригласи Блейза, — произнесла она ровным голосом, но каждый её шаг к свободе отдавался внутри тревожным эхом. Она вышла из его тени и прошла к столу, будто между ними стояла невидимая, но ощутимая стена.       — Доброе утро, ребята, — сказала она, улыбнувшись, но улыбка казалась натянутой.       Друзья ответили ей тем же, но Гермиона заметила, как их взгляды пытались прочитать её душу. Она выбрала лёгкий салат и фруктовый сок — завтрака хватит, чтобы утолить голод, но не сердце, переполненное тревогой.       — Сегодня отменяется запрет, — произнёс профессор, и голос его звучал необычно торжественно. — Через два дня состоится бал в честь Хэллоуина. Все должны присутствовать.       — Но… так скоро! — раздались возгласы, звуки тарелок, смешанные с вздохами. Гермиона, Блейз и Драко встретились взглядами, словно трое пленников, которые ждут, что принесёт ночь.       Гермиона невольно задумалась: а что если пригласить Драко? Может, их отношения наконец сдвинутся? Или это лишь откроет старые раны?       В семь часов вечера она встала перед зеркалом, не узнавая себя. Платье было коротким и с глубоким вырезом, не то, в чём она чувствовала себя безопасно. Но ради него она готова была переступить через гордость. Её сердце дрожало, когда она тихо вышла из комнаты. Шагая по пустым коридорам, Гермиона слушала стук своих каблуков. Её мысли метались между предстоящим балом и этим странным чувством тревоги: зачем запрет был отменён так внезапно? Кому это было выгодно?       Она ускорила шаг, увидев силуэт у поворота — Драко уже ждал. Сердце Гермионы дрогнуло, и одновременно поднялась волна раздражения — она хотела, чтобы он почувствовал хоть часть того, что пережила она. Осторожно положив руку на его плечо, она сказала тихо:       — Милый… ты что здесь делаешь? Пошли со мной…       Драко повернулся, и на мгновение Гермиона увидела в его глазах растерянность. Он не сразу узнал её.       — Грейнджер… когда ты стала такой? — его голос дрожал, хотя он пытался казаться спокойным.       — Нравится? — прошептала она, позволяя пальцу скользнуть по его щеке.       Он дернулся, но не отвернулся. В воздухе между ними зависла тонкая линия напряжения — странное сочетание раздражения, интереса и грусти.       — Блейз здесь, — сказал он тихо, словно пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но взгляд его дрожал. Гермиона почувствовала щемящее сожаление: всё её сердце тянуло к нему, и одновременно страх — что он её отвергнет, что она снова останется одна.       Мгновение длилось вечность. И в этом молчании было больше эмоций, чем в любом слове.       — Драко, можешь помолчать немного, — произнесла Гермиона, мягко проводя пальцами по его волосам. Она прижалась к нему, вдохнула его аромат и почувствовала, как тревога немного отпускает. Взгляд её встретился с его глазами, и сердце забилось быстрее — настал момент, ради которого она пришла.       — Драко, принёс запасную мантию? — спросила она. Он кивнул и протянул её. Гермиона надела мантию и встала на цыпочки, нежно прикоснувшись к его губам. Этот поцелуй был лёгким, почти трепетным, но разливался теплом по всему телу. Она дрожала, но не от страха, а от напряжения, оттого, что держала в руках его внимание, его реакцию. Драко стоял неподвижно, словно не зная, что делать, и это лишь усиливало её уверенность. Она осторожно отошла и встретилась с его взглядом.       — Испугалась? — пролепетал он, но в его голосе слышалось смесь раздражения и удивления. Резким движением он прижал Гермиону к холодной стене. Его пальцы слегка коснулись подбородка, поднимая её лицо к своему.       Гермиона посмотрела прямо в его глаза — дерзко, уверенно, с той силой, что она собирала каждую секунду, стоя рядом с ним. Драко напрягся, сжал кулак, но вместо того чтобы вырваться, он внезапно впился в её губы.       Поцелуй был страстным, непредсказуемым, с оттенком гнева, который она не ожидала увидеть. Гермиона пыталась сделать его мягким, нежным, но его руки держали её крепко, будто боясь потерять. Он то и дело касался её щёк, её шеи, сдерживая себя, а напряжение между ними было почти ощутимо. Когда они отстранились, глаза встретились снова. Она улыбнулась — не испуганно, а вызов, тихий, смелый. Поцелуй лишь усилил её решимость: она знала, что сможет проникнуть сквозь его ледяную броню.       — Разве? — сказала она, голос мягкий, но с тоном, который не позволял спорить. — Понравилось? Драко тяжело выдохнул. Он всё время утверждал, что никогда не поцелует Гермиону, а сегодня — сделал первый шаг.       — Чёрт, — пробормотал он, ударяя кулаком по стене. И словно тень растворился в кромешной темноте. Гермиона осталась одна, ухмыляясь, чувствуя власть момента. Через минуту появился её друг:       — Гермиона, что это было? Разве ты не должна была следить, чтобы вы не поцеловались? — голос его звучал возмущённо, но не без тревоги. Гермиона приподняла бровь, холодно посмотрела на него. Её взгляд был острый, почти режущий, и ни один человек не посмел бы усомниться, что это она держит ситуацию под контролем.